Николай Степанов, уставший и злой, прежде всего на самого себя, сидел в зале ожидания. До вылета самолёта оставался ещё целый час. Их компания уже прошла досмотр. Мать и отец сидели в кафе, и пили кофе. Николай не пошёл с ними. Он сидел и думал о записке, которую показала ему судья, и про которую он ни слова не сказал отцу. После того, что он увидел и прочитал, у него всё встало с ног на голову. И сейчас он был зол на себя, за то, что за свои тридцать с небольшим лет, он ни разу не усомнился в своих убеждениях, Он был уверен, что жизнь его предков была непогрешимой. Он вспомнил, какую бурю негодования вызвал в нём вечерний разговор с Никитой. Почему он так верил отцу и деду? Он вспомнил, как Никита открыто пытался донести до них, что в справке, которая хранилась в их доме, как реликвия, допущена ошибка, и как Фёдор Степанович ответил «Бред какой – то!». А Никита был прав. Он вспомнил свой первый разговор и свою реакцию на рассказ Ирмы.
Он думал, что дед и отец будут рады встрече с новыми родственниками. Но, после вечернего телефонного разговора, вопреки всему, началась борьба. Жёсткая, изощрённая, борьба, где ему, Николаю, отвели главную роль.
Почему отец не взвалил это на себя, а повесил на него? Впервые всплыл этот вопрос у Николая в голове. «И вот сейчас я сижу весь перемазанный негативом, а они спокойно пьют кофе, - подумал он. Ну, уж нет! Кашу, которую заварили вы, Федор Степанович и Степан Аркадьевич, расхлёбывайте сами», решил Николай.
Мать и отец вернулись, и расположились на скамейке рядом.
- Иди, выпей кофе, ты же проголодался, - заботливо предложил отец.
- Не хочу, - угрюмо ответил сын.
- Ты что, расстроен? Не стоит расстраиваться, мы выиграем суд, - попытался успокоить его Фёдор Степанович.
- Почему ты так уверен в этом?
- Судья объявила о срезанных волосах, а по ним тест ДНК не делают, так что победа будет за нами! – усмехнулся отец.
Николай не любил, когда отец вот так усмехается. Это всегда означает, что будет так, как он решил, а не как было бы правильно. Именно так он усмехнулся, когда передал управление фирмой в его руки, вспомнил он. «Да, управление то передал, а правит балом до сих пор он, и мне нельзя сделать ни шаг вправо, ни шаг влево», пронеслось у него в голове.
- А если они принесут, пусть даже липовые результаты тестов?
- У них ничего не получится. Я поставлю завтра Московскую прокуратуру и Коллегию конституционного суда на уши, и они проверят работу следствия и судьи по этому делу. У нас неделя. Нам нельзя проиграть суд, - ответил отец.
- Чего ты боишься, отец? – прямо спросил его Николай.
- Я ничего не боюсь! – с вызовом посмотрел на сына Фёдор Степанович.
Мать не принимала в их разговоре участия, но внимательно следила за перепалкой.
- И что изменится, если эта бабушка изменит в своих документах отчество? От чего вы с дедом так дрожите? Она может доказать, что она наша родственница и без этих тестов. А Никита стал родственником, женившись на Ольге. Как-то стыдно судиться с такой яростью с родственниками, - в свою очередь усмехнулся Николай. – Ладно, посмотрим, что будет во вторник, - примирительно закончил он.
Мать не проронила ни слова.
**** ****
Пять дней до вторника нужно было чем-то заполнить. Уставшие Бабушка и мама отдыхали дома с Настей. Семён Иванович уехал в деревню. Никита и Ольга сидели вместе с французскими родственниками в ресторане отеля и оживлённо беседовали.
Клэр пристально разглядывала Ольгу и Никиту, и вдруг, неожиданно, спросила:
- Франсуа, Стефани, вы не находите, что они очень похожи на Тимофея Николаевича и Лидию Михайловну?
- Клэр, не говори глупости, не обижай их, - сказала Стефани.
- Почему глупости? Клэр права. Мы очень похожи на них, - сказала Ольга.
Она потянулась к сумке, которая висела на спинке стула Никиты.
- Подожди, я помогу, - сказал Никита. Он взял сумку, поставил её к себе на колени, достал старую фотографию и передал её Рудольфу. Рудольф расхохотался.
- Никита, но это невозможно! – смеясь, сказал он. – Я бы никогда не поверил, если бы не видел вас сейчас рядом, - он передал фотографию Франсуа.
- Вот это, да! – только и смог вымолвить Франсуа.
Стефани забрала из его рук фотографию. Клэр наклонилась к ней.
- Невероятно! – вырвалось у неё.
- А представляете, как я был удивлён? Я только что познакомился с ней, - он взглянул на Ольгу, - и вдруг эта фотография, - спросил Никита.
- Нет, я не могу представить, - честно призналась Клэр.
- А моя маленькая дочка даже обиделась на меня, когда увидела эту фотографию. Она заявила «А говорила, что не знаешь Никиту», - изображая дочку, сказала Ольга. – И если честно, то я сначала тоже подумала, что это фотошоп.
- Откуда она у вас появилась? – спросил Рудольф.
- Я расскажу вам начало этой истории. Помните, в телефонном разговоре с вами я говорил, что ещё четыре месяца назад ни я, ни бабушка, ни моя мама и понятия не имели, что существуют Рощины. Но получилось так, что однажды у магазина я остановился около маленькой девочки. Она плакала, и я попытался её утешить, - и он рассказал начало этой невероятной истории. Его рассказ был красив, содержателен, эмоционален, но в нём сознательно были пропущены многие моменты. Ольга заметила, и поняла, что Никита не случайно не говорит о них. Дополнять его рассказ она не стала.
- Рудольф спросил о Василии Веселовском, и получил в ответ увлекательный рассказ , как подаренный девочке, кулон заставил деда Василия вспомнить детские годы и свою настоящую фамилию, и как нашёлся его брат.
Рудольф и Клэр были в полном восторге от встречи с Никитой и Ольгой, от этих невероятных рассказов.
Франсуа и Стефани были более сдержаны в своих эмоциях.
- Мы принесли вам почитать дневники Дарьи Николаевны. Вам будет проще читать их, чем мне, - сказал Никита, передавая тетради Рудольфу. Он сидел ближе. – Я прочитал их все, не зная французского языка. Просто сидел и переводил. У меня в компьютере есть их перевод на русский язык, но перевод такой корявый, местами, просто смешной, - признался Никита.
- Твоей усидчивости можно позавидовать! – восхитился Рудольф.
- О! Мне Ольга помогала, один бы я не справился, - обнял Никита Ольгу за плечи.
Настала очередь французов рассказать о себе. Их рассказ был не столь эмоционален. Говорили о Дарье, о Евдокии Петровне всего несколько слов, о Николае Ивановиче вспоминали только хорошее, но Никита почувствовал, что ему говорят не всё, что знают.
Время пролетело быстро. Никита поинтересовался, чем они будут заниматься завтра, и услышав неопределённый ответ, пообещал, что часам к двенадцати местного времени, заедет к ним и они обсудят его предложения. На том и расстались.
Оглавление
Продолжение