Автор текста:
Романтизм. Это понятие кажется знакомым понятием всем, но под ним порой подразумевают далекие друг от друга явления и даже целые эпохи. Подробный словарь под общей редакцией историка Алена Вайана – попытка очертить его рамки. Интервью с Аленом Вайяном.
«В 20-х годах XIX века Виньи, Ламартин и Гюго были романтиками-консерваторами»
Ален Вайан, редактор ежеквартального журнала «Романтизм», профессор филологии в университете Париж-Запад, руководил работой по составлению «Словаря романтизма» и написал к нему предисловие-эссе «К общей истории романтизма».
- Французский романтизм часто ассоциируется с Шатобрианом и Контрреволюцией. Между тем, в своем предисловии вы пишете, что он — ни что иное, как форма нового мировосприятия, распространившегося по Европе и за ее пределами, а в политической сфере он представляет собой «доисторический этап нашей парламентской демократии».
- В самом общем приближении, романтизм возник из мечты о гармоничном союзе между идеальным и реальным, между разумом и чувством. Эта мечта (которую мы находим у Бальзака и Гюго, а в виде иллюзорной утопии — у Бодлера и Флобера) — наследие христианства, в частности, Реформации: протестантизм либеральнее относился к смешению преходящего и вечного, в то время как католицизм стремился их разделить или, по меньшей мере, контролировать их взаимодействие.
- Так, исторически, романтическое восприятие распространилось сначала в Великобритании и Германии, а затем пришло в Италию и Францию, страны католической традиции. Именно поэтому во время Реставрации противники романтизма называли его «литературным протестантизмом», и это было очень серьезное обвинение, на их взгляд.
Романтизм принял свои реальные формы, когда неосознанное духовное устремление стало воплощаться в политике, в государстве, в Истории, когда пробудилось желание вписать идеал в коллективную судьбу народов. Отсюда берут свое начало национальные притязания и дух свободы романтиков. Такое политическое понимание романтизма позволяет установить его временные границы: он зародился в XVIII веке и закончился с установлением парламентской демократии; во Франции это произошло в конце XIX века.
(...)
- Как французский романтизм распорядился наследием Революции?
- Решимость, даже неистовость деятелей Революции позволяет рассматривать ее как попытку немедленного воплощения в жизнь идеала, что послужило превращению Революции в один из великих мифов (или великих удач!) французского романтизма.
Насильственный характер вызванных ею исторических преобразований — тоже одна из причин, почему французский романтизм так быстро занял особое, культовое место в общественной и политической сферах. С другой стороны, во Франции, колыбели классицизма, быть романтиком означало быть лояльным к Англии, Германии, ко всему иностранному. В конце XIX века правые националисты были настроены глубоко враждебно к романтизму – для них он символизировал Республику и врага. Но послереволюционная Франция, резко повернувшаяся спиной к своим традициям и Старому режиму, стремительно обретала лицо Новейшего времени[1], становясь страной урбанизированного, индустриального общества, культура которого отныне была ориентирована на прессу, развлечения, новые технологии и массовое потребление.
- Вы говорите о романтизме как о «культурной глобализации»; не пытаемся ли мы теперь «найти» глобализацию во всех эпохах?
Процесс глобализации начался с XV века, с эпохи великих географических открытий. Но романтизм органично влился в него, тут нет никакого противоречия. Наоборот, все новое является источником питания для культурной глобализации, если говорить, по крайней мере, о городском населении. На примере романтизма мы впервые наблюдаем равномерное и более или менее одновременное распространение единого стиля поведения и потребления (мода, чтение, театр и т.д.) в Европе и странах, находящихся под ее влиянием, в частности, на американском континенте. Это можно отчетливо проследить по газетам, начиная с 30-40 гг. XIX века, когда начался первый этап медийной глобализации.
- Можем ли мы дать определение романтизма?
Далее здесь: https://morebook.ru/interv/item/1343331094403
Место издания:
Le monde des livres, 18 мая.