Майка. Игра с переменными
93
О лишении родительских прав Майя узнала от Аниты Павловны.
Стояла ранняя весна, сырая и неприветливая. Вместо радостно журчащих ручьев, звонкой капели, пригревающего солнышка и тёплого ветерка, напоённого запахами пробуждающейся земли, начало апреля угощало гололедицей, редким, колючим полудождём-полуснегом и тотальной серой хмарью облаков.
Телефонный звонок застал Майю за важным и нужным делом: она как раз пристроилась под лестницей чужого парадного и собиралась как следует вздремнуть. Накануне её, Пашку-сапожка и ещё одного мужика по кличке Подорожник (иногда Гнилой подорожник) загребли в отделение за нарушение общественного порядка. Виноват был один Подорожник: он, когда принимал на грудь лишнего, всегда принимался петь матерные частушки, хватать проходящих мимо женщин за одежду и приглашать на танец, плеваться в тех, кто отказал – в общем, вести себя по-хамски. А учитывая, что дело происходило в центре, где и без пьяных выходок компанию не жаловали, хорошо, что заперли всего на сутки. Наутро Подорожник отоспался, покаялся и заверил, что подобного больше не повторится, ведь он же их интеллигентной семьи, всего Шекспира наизусть знает. Конечно, в перевоспитание никто не поверил, но всех троих отпустили. В милиции тоже работали люди, нуждающиеся в свежем воздухе, и нюхать лишний раз весьма специфический аромат трёх давно не мытых тел никто не пожелал.
Телефон Майя заряжала регулярно, хотя никому и никогда не звонила. Каждый раз, когда попадала в ночлежку, непременно добивала до ста процентов. Она ждала звонка от Аниты Павловны. Не была уверена, что та позвонит, ведь прошло столько лет, но ждала.
И дождалась.
- Добрый день, Евгений,- начала Анита Павловна. Голос звучал глухо, словно через подушку, и подчёркнуто официально. Помолчала и добавила совсем другим тоном:- Ну что, жива ещё девка?
- Ыгы,- буркнула Майя, опасаясь, что свекровь раскусит обман и не станет с ней вести диалог.
А у самой всё внутри захолонуло. Не просто так Анита Павловна решила набрать этот номер! И её едва ли волновало благополучие Майи и дела Женька, раз за столько времени ни разу не удосужилась позвонить. Они оба могли благополучно закончится под забором в том СНТ, и никто бы не узнал.
- Надо же, живуча, как таракан,- закхекала Анта Павловна.- Ни одна отрава её не берёт. Ну так передай ей, что сына у неё больше нет. Я инициировала суд, и её лишили родительских прав. Но никто пацана того усыновлять не станет, потому что он больной и убогий, как и она сама.
Майя закрыла глаза и кивнула. Она сама не могла понять, насколько её задела эта новая информация. Она-то считала, что родительских прав уже давно лишилась, а оказывается нет, вот только-только. То есть могла явиться в детский дом и потребовать вернуть ей мальчика? Вот так просто пойти и забрать, как законная мать?
Нет, подсказал разум, всё было бы не так просто.
Но тогда она официально читалась его матерью. А теперь уже нет.
И словно распрямилась внутри незримая пружина, высвобождая стиснутые прежде эмоции. По щекам потекли слёзы. Как давно она не плакала вот так, по-настоящему!
- Ыгы…- снова подала она голос, едва сдерживая всхлипы.
- Ты что, пьян?- брезгливо уточнила Анита Павловна.- Мда, а ведь когда-то на человека был похож.
- Ыгы…
Она повесила трубку. Ни слова на прощание, словно не было чопорного «Добрый день» в начале разговора. Но Майя только порадовалась, что не пришлось больше поддерживать «беседу» и она, выронив рубку, горько, надрывно разрыдалась.
А через неделю она нашла сына.
На самом деле, в этот раз она специально не искала. Просто брела, куда глаза глядят. И вдруг, словно солнечный лучик брызнул в глаза. Там, за забором детского дома, мальчишка сдёрнул шапку и погнался за приятелем, крича и смеясь. Волосы точно как у Кирилла, ни с чем не спутать. И лицо – она разглядела его минутой позже, но едва увидев, уже не могла оторвать взгляд, – лицо тоже было до боли знакомым. Матвей рос копией отца. Всё в нём от улыбки до манеры задумчиво теребить туго закрученные завитки волос – говорило о родстве. Этот лукавый прищур, эти ямочки на щеках…
Майя прикипела к забору, неотрывно глядя за игрой детей. Не по годам рослый, Матвей казался самым старшим в компании, но вёл себя как обычный ребёнок. Даже, пожалуй, наивнее, чем дети вокруг. В какой-то момент другой мальчик, на вид чуть старше, подбежал, выхватил из рук Матвея шапку и бросился наутёк. Матвей остановился, словно налетел на стену. Он не погнался за обидчиком, лишь в недоумении уставился на свои пустые ладони, недоумевая, куда подевалась шапка. Носик обиженно сморщился, предрекая близкие слёзы.
- А ты пореви, пореви,- подначивал хулиган, размахивая чужой шапкой.- Плакса-вакса, плакса-клякса!
- А ну отдай ему шапочку, я кому сказала!
Майя сама не ожидала, что вмешается, но в этот момент просто не могла сдержаться. Сердце заныло от неожиданно сильных, тёплых чувств, которых она давно ни к кому не испытывала. Не считать же за таковые их отношения с Сапожком!
Хулиган обернулся и уставился во все глаза на стоящую за забором оборванную фигуру. На его детский взгляд, женщина была немыслимо страшна: грязная одежда, всклокоченные волосы, одутловатое лицо в прожилках кровеносных сосудов, впалые глаза. Матвей даже не обернулся, продолжая стоять неподвижно и глядеть на свои руки. Вот по щеке поползла слезинка…
- Отдавай шапку, я сказала!- рявкнула Майя.
Голос напоминал карканье больной вороны, хриплое и невнятное. Будь на месте хулигана подросток, он наверняка смог бы ответить, но перед ней стоял перетрухнувший мальчишка лет пяти. Он оскалился, швырнул шапку на землю и побежал прочь, громко выкрикивая чьё-то имя. На этом Майя уже не заостряла внимание.
Она снова смотрела на сына. Какой милый ребёнок!
- Смотри, вон твоя шапочка лежит, Матвеюшка,- проговорила она, указывая пальцем в нужную сторону.- Скорее надень её, а то голова замёрзнет.
Матвей поднял на неё глаза, такие ясные, что в них можно было утонуть. Смотрел настороженно, но без враждебности. А потом улыбнулся – и сразу стало на душе так тепло!
- Откуда вы знаете, как меня зовут, тётенька?- звонко спросил он.
- Догадалась,- сглотнув комок в горле, ответила Майя.- Как ты тут живёшь? Тебя не обижают?
- Неа,- помотал головой мальчик.
Вокруг бегали и другие дети, но Майя не видела и не слышала их. Весь мир слился в одну точку, центром и единственным составляющим которой был сын.
- Что вам тут нужно?- вклинился в диалог неизвестный женский голос.- Убирайтесь сейчас же, пока я охрану не позвала! Ещё чего не хватало!
К забору спешила пожилая женщина. Хулиган, позвавший её, ухмылялся в сторонке, наблюдая за сценой.
- Я просто…
- Убирайтесь, кому сказано? Нечего тут стоять! Матвейка, беги к ребяткам. Сколько раз я тебе говорила, что разговаривать с посторонними нельзя?
Матвей припустил к стоящей чуть дальше группе детей. А Майя проводила его взглядом и поспешила прочь, пока её не прогнали силой. Она не хотела ссориться с местной охраной, хотя бы потому, что теперь собиралась бывать тут часто.
И бывала. Иногда удавалось посмотреть на сына, иногда нет, но в любую погоду она приходила под забор детского дома в надежде вновь увидеть свой солнечный лучик.
Начало
Предыдущая часть
Продолжение
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить продолжение.
Ваша Sera.