Луначарский вспоминал:
«Борис Савинков - это артист авантюры, человек в высшей степени театральный. Я не знаю, всегда ли он играет роль перед самим собой, но перед другими он всегда играет роль... Савинков - типичный «як». Для него призыв к революции означал особо эффективную сферу для проявления собственной оригинальности».
Бежав из ссылки из Вологды, Савинков скоро оказывается в Женеве, в штаб-квартире эсеров, где «скромно, но твердо» заявил, что «хочет работать в терроре».
В терроре было гораздо эффектнее проявлять свою оригинальность. И вскоре Савинков стал главным террористом эсеровской партии. Он организовал убийство министра внутренних дел Плеве и московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Непосредственным исполнителем покушения на великого князя стал младший соратник Савинкова - Иван Каляев.
Каляев тоже побывал в вологодской ссылке. План покушения на великого князя был разработан Борисом Савинковым. 4 февраля 1905 года, следуя его наставлениям, Иван Каляев в Кремле сумел швырнуть самодельную бомбу под карету великого князя, и она разнесла Сергея Александровича на куски...
...Накануне своей казни в Шлиссельбургской крепости Иван Каляев громко читал стихи. Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Некрасова. И свои:
«Я тысячу жизней отдам за одну. Россия должна быть свободной ».
Каляев был казнен, а Савинков продолжал свой путь «великого террориста».
Савинков продолжал жить авантюрами, террором , революцией. А затем уже - и контрреволюцией. В 1917 году он вышел из партии эсеров и позднее стал лютым врагом большевиков. Он организовал на Дону четыре террористические дружины, ставил своей целью убить Ленина. Не удалось. В июле 1918 года его козырной картой стал заговор в Ярославле. Эти события имели большой политический отклик в Вологде. Это в какой-то мере положило начало красного террора в Вологде. Через шестнадцать дней после начала ярославский мятеж был подавлен. 23 июля в вологодских газетах появилось такое сообщение:
«Ярославский мятеж полностью ликвидирован в результате вчерашнего наступления советских войск. Нормальное движение между Вологдой и Москвой откроется на днях».
Но главный заговорщик Борис Савинков опять ушел от ареста Он много чего еще совершит, пока в августе 1924 года не будет в результате тщательной хитроумной операции заманен ОГПУ на территорию СССР и при переходе границы арестован. ОГПУ перехитрит тогда самого Бориса Савинкова. На суде он - несгибаемый Савинков - к удивлению эмиграции, полностью раскаивается. Он скажет:
«Я признаю безоговорочно советскую власть и никакую другую . И каждому русскому... человеку, который любит родину свою, я, прошедший всю эту кровавую и тяжкую борьбу с вами, я, отрицавший вас, как никто, я говорю ему: если ты... любишь свои народ, то преклонись перед рабочей и крестьянской властью и признай ее без оговорок».
Раскаяние вроде помогло Савинкову. Смертный приговор ему был заменен десятью годами тюрьмы.
Но он рассчитывал, что после таких сенсационных признаний его освободят. В тюрьме Савинков боялся, что его все же убьют. Во всяком случае, сыну сказал:
«Если тебе скажут о моем самоубийстве, не верь, будто я покончил с собой сам».
И вскоре было сообщено, что, возвращаясь с прогулки, Савинков выбросился с пятого этаж а и разбился насмерть. Воспользовался отсутствием оконной решетки, а конвой недосмотрел ... Но Варлам Шаламов приводит другую версию смерти Савинкова. Шаламов встретил в лагере латыша, бывшего чекиста, тоже зэка, который перед смертью рассказал: Савинкова выбросили насильно с пятого этажа. В любом случае «артист авантюры» трагически закончил свой путь. Его романы , имевшие шумный успех (Савинкова с удовольствием читали Ульяновы в вологодской ссылке), конечно, в советское время были долгое время запрещены. Во времена перестройки их переиздали, они вызвали большой интерес. Но сегодня уже вновь почти забыты.
Тем не менее в этих книгах - своего рода урок и предупреждение об опасности, исходящей от писателя-террориста. Кстати, великие мастера «великого террора» Сталин и Мао тоже писали стихи.
Источник: Аринин В. Писатели – террористы / В. Аринин // Русский Север. – 1997. – 28 октября. – С. 11.