Мы ехали в автозаке в молча.
Первым заговорил Петр:
- Прости, Серега, зря я тебя во все это втянул.
Видимо, к Петру возвращалась адекватность.
- Да ладно тебе, Петя! Если бы ты меня из отеля на экскурсию не увел, где бы я был!? Там под руинами!?
Взгляд Пети поменялся, мне показалось, что я сам почувствовал, как на моего собеседника накатила тоска по семье. Я на мгновение замолчал.
- Извини. Соболезную, - постарался поддержать его я.
- Вот крысы штабные. Видимо, следы заметают, - сменил тему Петр.
- Почему? - спросил я.
- Слышал стрельбу? Как думаешь, в кого они стреляли? Самолет не военный, гражданских, скорее всего, добивают. Видимо, кто-то лишнего увидел или узнал. А этот жирный, заметил, как завелся?
После его слов автозак остановился, конвойные открыли двери, на улице уже вечерело. Нас повели на какой-то пирс, а я все обдумывал Петины слова, и несколько вопросов не давали мне покоя.
Что же могло сегодня случиться в самолете или после его падения.
Куда нас повезли, ведь мы тоже видели и слышали много, я вообще гражданин другого пусть и соседнего государства.
Если убирают неугодных, почему тогда мы еще живы, нас проще было на месте пристрелить.
И, наконец, почему полковник говорил о нападениях во множественном числе. Неужели в этом отеле все постояльцы настолько же отмороженные как мы и нападали на охрану.
Хотя, задумался я, если бы там была моя семья, как бы я себя вел? И как вообще ведут себя люди в подобных ситуациях?
На краю причала стояло несколько стареньких, но видимо недавно покрашенных баркасов. На каждом из них находились вооруженные люди в полицейской и военной форме.
С баркаса, стоявшего самым правым, спустилось 2 человека. Быстрым шагом они подошли к нашему автозаку.
- Принимайте первых на дознание. По рации передавали, наши еще везут! Говорят, особо буйные. Наши вроде спокойно сидели, но вы не расслабляйтесь, по слухам в этом Черногорске люди вообще с катушек послетали: на медиков нападают, на пожарных, друг на друга. Эти вот на оцепление вооруженное напали. Особо буйного, а нынче особо красивого, мы быстро успокоили, - не без гордости заметил один из наших конвоиров.
- Спасибо, приняли. Если у нас быковать попробует, мы тоже искусством успокоительных пилюлей владеем! - отозвался один из подошедших.
Тут в разговор вклинился я:
- Я гражданин иностранного государства. Я требую представителя Российского посольства.
И тут же получил сзади тычок автомата между лопатками. Тычок был весьма сильный, и боль начала разливаться по спине, заходя под лопатки, неудобная и резкая боль. Я чуть выгнулся и плотно сжал зубы, пытаясь стерпеть нарастающую боль. Самое обидное, что в данной ситуации с болью я ничего не мог поделать, я был закован в наручники. Охранник определенно знал куда бил. Видимо, какой-то межлопаточный спинной нерв.
- Двигай на катер, гражданин иностранного государства. Следователь разберется, - приказал один из наших новых охранников.
И мы с Петей под конвоем побрели к небольшому судну.
Нас спустили в темный трюм и закрыли его снаружи. Помещение было весьма просторным, по бокам темно-серых стен были приварены лавки, стоял влажный затхлый запах, на иллюминаторах стояли приваренные решетки, хотя зачем? Они были настолько маленькими, что у меня в него не пролезла бы даже голова.
- На Алькатрас везут, - недовольно сообщил Петя.
- Какой такой Алькатрас? - удивился я.
- Тюрьма местная, ее у нас как центр временного содержания заключенных используют. Находится на острове, от того и прозвали Алькатрасом.
С палубы послышался разговор:
- Леха, давай не будем остальных ждать. Этих отвезем и вернемся. У меня смена заканчивается, возьмешь Семеныча и меня обратно сюда закинете, - говорил голос с палубы.
- Я не против, а вы служивые как? - ответил ему второй.
- Поплыли! - донесся голос находящегося недалеко человека.
- Не поплыли, а пошли, ходят на кораблях. Плавать дома в ванной будете! Поправил кто-то четвертый, видимо, водитель данной посудины, считавший себя капитаном.
Прибыли мы минут через 5-10. Видимо, Алькатрас находился не очень далеко от берега.
С палубы послышалось:
- Семеныч, принимай, двоих привезли!
По палубе шагали тяжелых ботинок. Дверь отварилась, и подошедший скомандовал:
- Выходи по одному.
С носа баркаса по короткому трапу нас спустили на небольшой досчатый причал, который вел на берег. На берегу по левую руку стоял небольшой гараж, у его входа стояло двое военных, видимо, что-то охраняли. За гаражом виднелся большой кирпичный мост, соединявший 2 части острова. Вверх от сарайчика к мосту тянулась грунтовая дорога, по которой бегали молодые солдатики и таскали какие-то зеленые ящики.
На краю причала стояли двое конвоиров. Один молодой лет 25 розовощекий, но при том пытающийся изобразить максимальную серьезность. Второй Лет 47 не по годам седоволосый. Он смотрел на нас с интересом и даже недоумением. Видимо, это и был Семеныч.
- За что их взяли? - спросил он.
- Напали на конвой и Диденко нос сломали, - ответил кто-то с баркаса.
Семеныч расплылся в улыбке.
- Семеныч, ты там поторопись, сейчас еще привезут, говорят, взбесился Черногорск. А у меня смена закончилась, смени меня на лодке, а я домой поеду, не хочу тут на всю ночь застрять, - проговорил один из наших конвоиров.
- Хорошо, иди переодевайся, - ответил Семеныч. - И старшего смены предупреди.
- Ну что, пойдемте оформляться, товарищи дебоширы, - обратился он к нам.
Мы отошли от баркаса и стали подниматься вверх.
Как только мы достаточно отошли от корабля, один голос сзади спросил:
- Ворон, что за история с нападением? У тебя все в порядке?
Это говорил Семеныч.
- Да ты не боись, командир. Юрка наш человек, не сдаст, - продолжал Семеныч, видимо, говоря про второго конвойного.
- Семья у меня в том отеле была, Семеныч, мы сюда отдохнуть приехали.
- Ох, как не хорошо. Живы? - поинтересовался конвоир.
- Не знаю, Семеныч.... - ответил Петр.
- А начальнику штаба зачем нос сломал? - не унимался Семеныч.
- За дело, - буркнул Петр.
- Нас, как видишь, тоже потеснили. Как самолет разбился, тут военный лагерь расположить решили. Казармы старые у нас под склады строительные были переделаны, пришлось нам наше барахло срочно по камерам перетаскивать.
- Ладно, командир. Я тут недавно, но знакомства кой-какие заимел. Постараюсь помочь, чем смогу, - продолжал конвоир.
Петр не сказал ни слова, краем глаза я заметил, как в ответ он легко кивнул.
По дороге мы поднялись наверх. Там шла суета. Военные, что-то разгружали, пилили, таскали.
Мы прошли по мосту через 2 КПП и вышли на площадь перед зданием тюрьмы. Это было 3х-этажное здание с маленькими зарешеченными окнами, посередине которого находилась башня, а на ней стоял как минимум один охранник, с виду он напоминал больше замок, чем тюрьму. Слева от него на краю скалы росло большое и, видимо, очень старое дерево, оно, возможно, являлось ровесником здания, а может было еще старше.
В правой части виднелся проход в форме арки, которая вела сквозь все здание, через него нас и повели.
Проход был длиной метров 7-10 и вел во внутренний дворик. Внутри этого маленького тоннеля была всего одна дверь, у которой стояло 2 вооруженных охранника.
Внутренний дворик уже отличался от наружной части. Тут уже были большие, хоть и зарешеченные окна, сквозь которые можно было увидеть, как внутри передвигается охрана, и конвоируют заключенных. Слева была стена с большими, похожими на арки нишами, а по верху стены ходили как минимум 3 охранника.
Пройдя по внутреннему дворику, мы свернул направо, там находился вход в это "чудесное" заведение.
Войдя внутрь, я увидел, что там ничуть не симпатичнее, чем снаружи. Синие обшарпанные стены уже очень давно требовали косметического ремонта и наводили тоску и уныние. Справа от входа за столиком сидел человек.
- Документы с собой есть? - спросил он, пристально разглядывая нас с ног до головы.
- Нет, все в отеле, - пробормотал я.
- Ясно! По очереди называем Фамилия Имя Отчество и дату рождения. Потом в 244 камеру их определишь, Семеныч, - скомандовал, сидящий за столом.
Семеныч только мотнул головой.
Наша камера находилась на 2 этаже, и рассчитана она была на 4х человек. Шконки все были свободны.
Был уже вечер, я сильно устал и упал на свободную шконку. Петр стоял у окна.
В голове начали всплывать события сегодняшнего дня.
- Петя, а кто был этот охранник, что конвоировал нас, и почему он назвался тебя командиром?
- Потому что служили вместе. Потом семья, я уволился, открыл свой магазинчик и, казалось, что жизнь начала налаживаться.
- А Ворон это прозвище? - я чувствовал, что Петя созрел для разговора. Надо было хоть как-то отвлечь его.
- Можно сказать и так. Это позывной. Была нас небольшая команда для щекотливых операций. Но однажды продали нас господа генералы. Не знаю кто, не знаю за сколько, только вопреки всему вернулось нас всего двое: я и Седой - тот, что конвоировал нас. Когда вернулись, по нам уже похоронки состряпали. Я тогда одному генералу в штабе челюсть сломал в 2-х местах. За былые заслуги отделался увольнением из армии. А тут уже и Анька родилась. Лучше, думал, с семьей чем с таким начальством.
В этот момент дверь отворилась, и в камеру протолкнули какого-то старика.
Дед остановился посреди камеры, он пристально оглядел нас, при этом как-то криво неестественно улыбаясь. Потом, ни сказав ни слова, взобрался на шконку надо мной, отвернулся к стенке и начал что-то несуразное бубнить. До меня донеслись обрывки фраз:
В dayz на углях в логове чертят
Восемь вредных чертят один лайнер коптят.
Эти восемь чертят шестерых съедят,
Только два мертвеца от них убегут.
Один день и они по земле поползут,
лишь пять дней у тебя, чтобы клад их найти.
Восемь подлых чертей у тебя на пути.
Запятые не в счет, ты на них не смотри,
Все за ними не в счет, как найдешь клад беги.
Видимо, фляга у деда протекла, подумал я, расслабился и провалился в сон.
Сон у меня был поверхностный и обрывочный, я то и дело просыпался от того, что слышал какие-то крики, доносящиеся с улицы, как бьют кого-то дубинками в соседней камере. Я отказывался верить всему происходящему. Мне казалось, что вот-вот я закрою глаза и проснусь дома, буду вспоминать весь этот бред и смеяться за кружкой утреннего кофе.
Проснулся я от автоматных выстрелов во дворе. Слышались душераздирающие крики. Лязгнул затвор, и в камеру вошел Семеныч:
- Собирайся, командир, уходим!
Ворон вскочил.
- Сергей, пошли, - тут же скомандовал Петр.
С нами вскочил и дед, он продолжал бубнить под нос свой глупый стишок.
Семеныч, или как его называл Петр Седой, вывел нас в коридор и повел к лестнице. В соседних камерах бились о двери заключенные. Они не кричали, они рычали, рычали и колотились в двери. Дед прошмыгнул за нами сквозь двери и побежал в другую сторону.
И не успел он скрыться за поворотом, как раздался глухой удар. Мы обернулись, дед лежал на спине, а на нем сидел один из охранников. Вид у него был нечеловеческий: пустые глаза и животный оскал. Промедлив мгновенье, охранник своими зубами вцепился в горло деда. Послышался хруст, дед заорал, но его крик захлебнулся в собственной крови, после чего снова хруст, и вот охранник уже зубами вырвал из горла сумасшедшего деда кадык.
- Уходим! - скомандовал Ворон.
Мы рванули к лестнице. Бывший охранник, сжимая в зубах кадык своей жертвы, рванул за нами. Из-за поворота появилось еще 2 таких же ошалелых заключенных.
Мы успели выскочить на лестницу и закрыть решетку, прежде чем они настигли нас.
-Что, мать его, тут происходит! - заорал Ворон на Седого.
- Я не знаю, командир. Это происходит по всей тюрьме! - отвечал Седой.
- После вас начали завозить буйных. Мы расталкивали их по камерам. Потом и наши начали без видимых причин сходить с ума и бросаться друг на друга. Я побежал к вам. Надо выбираться отсюда, командир.
В глазах Седого читались нотки паники.
Автоматные очереди на улице не прекращались, они уже будто сливались с воем. Мы рванули к выходу. Подойдя к дверям, мы увидели во дворе с десяток бывших охранников. Они медленно шли в сторону выстрелов. Все они были в крови, у некоторых были порваны животы, и кровавое месиво из кишков волочилось за ними. В нос ударил запах свежего мяса и крови вперемешку с запахом человеческих экскрементов.
От этой картины мой желудок сдавило спазмом, и все, что там было, тут же оказалось на полу.
Шедший позади остальных охранник, или, пожалуй, можно назвать его зомби, чуть замедлился и повернул голову на нас.
Долю секунды он оценивающе смотрел. Затем развернулся, вскинул руки и заорал каким-то нечеловеческим голосом, после чего бросился на нас. Стоящие рядом с ним бывшие охранники сделали то же самое. Мы стояли в оцепенении. Первым пришел в себя Седой.
- Бежим! - заорал он.
Живой мертвец был уже в трех метрах от нас, он бежал, а его кишки волочились по пыльной земле, оставляя на ней влажный темный след. В последний момент он наступил на них, казалось, даже вырвал, но при этом запнулся и полетел на нас. Семеныч не растерялся и встретил прикладом своего АКСУ прямо в лицо. Удар был настолько сильный, что я слышал треск ломающихся лицевых костей. За этим зомби бежал еще десяток, я обернулся, а сзади нас из-за поворота вдали коридора, шатаясь, показалось еще пятеро. Среди них был тот самый сумасшедший дед. На месте кадыка у него зияла дыра, живот был разорван и из брюшной полости начинали свисать кишки.
- Окружили, - подумал я.