Логично: если избивать и калечить белорусов не будут минские и московские ОМОНовцы, это будут делать солдаты НАТО. Спорить с этой неопровержимой логикой - что бисер об стенку метать, поэтому поговорим не о том, почему одержавший триумфальную победу в первом туре выборов политик вынужден использовать армию для усмирения собственных избирателей, а о том, почему она отправляется именно в Западную Беларусь. И здесь самое время вспомнить, откуда она вообще взялась.
Кривая дорожка скатывания в клептократическую латиноамериканскую диктатуру имеет мало остановок, и рано или поздно мы должны были дойти до уголовных наказаний за мыслепреступления. Однако этот приговор примечателен тем, что от имени судебной власти РФ произошло официальное отрицание общеизвестных исторических фактов, причём со ссылками на приговор Нюрнбергского трибунала. Что ж, стоит напомнить пермским судьям и этот приговор, и некоторые другие документы тех лет.
Для начала предлагаю обратиться к нормам международного права предвоенного периода. Не к каким-то там абстрактным и неназываемым, а к совершенно конкретным.
Конвенция об определении агрессии
(заключена в Лондоне 4 июля 1933 г.)
Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик, Президент Эстонской Республики, Президент Латвийской Республики, Президент Польской Республики, Его Величество Король Румынии, Президент Турецкой Республики, Его Императорское Величество Шах Персидский и Его Величество Король Афганистана,
желая укрепить мир, существующий между их странами;
считая, что Пакт Бриана—Келлога, участниками которого они являются, воспрещает всякую агрессию;
полагая необходимым, в интересах всеобщей безопасности, определить возможно более точным образом понятие агрессии, дабы предупредить всякий повод к ее оправданию;
констатируя, что все Государства имеют равные права на независимость, на безопасность, на защиту их территорий и на свободное развитие своего государственного строя;
воодушевленные желанием, в интересах всеобщего мира, обеспечить всем народам неприкосновенность территории своей страны;
считая полезным, в интересах всеобщего мира, ввести в действие между их странами точные правила, определяющие агрессию, впредь до того, как эти последние станут общепризнанными,
решили в этих целях заключить настоящую Конвенцию...
Статья I
Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон обязуется руководствоваться в своих взаимоотношениях с каждой из остальных, начиная со дня вступления в силу настоящей Конвенции, определением агрессии, как оно было разъяснено в докладе Комитета по вопросам безопасности от 24 мая 1933 года (доклад Политиса) на Конференции по сокращению и ограничению вооружений, докладе, сделанном в результате предложения, внесенного Советской Делегацией.
Статья II
В соответствии с этим будет признано нападающим в международном конфликте, без ущерба для соглашении, действующих между сторонами, участвующими в конфликте, Государство, которое первое совершит одно из следующих действий:
1. Объявление войны другому Государству;
2. Вторжение своих вооруженных сил, хотя бы без объявления войны, на территорию другого Государства;
3. Нападение своими сухопутными, морскими или воздушными силами, хотя бы без объявления войны, на территорию, на суда или на воздушные суда другого Государства;
4. Морскую блокаду берегов или портов другого Государства;
5. Поддержку, оказанную вооруженным бандам, которые, будучи образованными на его территории, вторгнутся на территорию другого Государства, или отказ, несмотря на требование Государства, подвергшегося вторжению, принять, на своей собственной территории, все зависящие от него меры для лишения названных банд всякой помощи или покровительства.
Статья III
Никакое соображение политического, военного, экономического или иного порядка не может служить извинением или оправданием агрессии, предусмотренной в статье II (в качестве примера смотреть Приложение).
Третья статья особенно важна. Я прекрасно, дословно, наизусть знаю все возражения, которыми поклонники жёсткого грузинского сапога готовы оправдывать оккупацию Восточной Польши в сентябре 1939 года. Линия Керзона, коты в животах, Тешин, братские народы, гиена Европы, сбежавшее правительство, сгнившая телега и т.д. и т.п. Не стоит утруждать себя их повторением. Мне есть чем возразить и что добавить по каждому из этих эпизодов, но агрессивный характер советских действий от этого не изменится никак. Ещё раз - никакое соображение политического, военного, экономического или иного порядка не может служить извинением или оправданием агрессии. Об этом прямым текстом говорится в том международно-правовом акте, обязательность положений которого официально признал для себя обязательным Советский Союз в 1933 году. Советское вторжение в Польшу в 17 сентября 1939 года было актом международной агрессии в самом что ни на есть строгом юридическом понимании данного термина.
Следует особо подчеркнуть, что к агрессии в силу п. 2 ст. II рассматриваемой Конвенции относится всякое вторжение своих вооруженных сил, хотя бы без объявления войны, на территорию другого Государства. Это также важный момент, поскольку многие современные ревизионисты отрицают агрессивный характер действий РККА на том основании, что официальной войны-то ведь никто никому не объявлял. Ни СССР Польше, ни Польша - СССР! Этим лукавым иезуитам я хочу напомнить, что СССР не объявлял войны и Финляндии в конце 1939 года - при этом сугубо военный характер тех событий не вызывает сомнения ни у кого.
Менее известно, что и СССР не объявлял войны Германии летом 1941 года. Он её просто вёл. При том, что оказался в гораздо более выгодном положении, чем Польша - ему-то никто не нанёс удара в спину. Однако дипломатическими формальностями пренебрёг. Стоит ли после этого удивляться тому, что находившаяся в критическом положении Польша не пожелала увеличивать официальное число своих врагов объявлением Советскому Союзу войны, которую она была заведомо не в состоянии выиграть? Добыча вымогателя не становится более законной от того, что запуганная жертва передаёт ему имущество "добровольно", избавляя его от необходимости вырывать её грубой силой.
Выйдя к роте, он несколько минут вглядывался в деревянные лица солдат, потом прочистил горло и сказал:
— Уроды, с сегодняшнего дня в роте начинается новая жизнь. Меня уже достал бардак, который здесь постоянно творится, поэтому теперь каждое нарушение дисциплины я буду воспринимать как западло лично мне со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ясно?
Рота молчала. Духи просто не восприняли смысла марченковского выступления, потому что оно относилось явно не к ним. А старослужащие с нетерпением ожидали, когда ротный закончит нести свою обычную бредятину о начале новой жизни, после которой никогда ничего не меняется. У них были свои дела, к которым они спешили вернуться.
— Если я увижу хоть одну разбитую духанскую рожу… — тут он осекся, потому что заметил в строю физиономию Шахова, на которой места живого не было — Шахов! Что у тебя с лицом?
Шахова пихнули локтем, и он ответил голосом, хриплым от неожиданности:
— Упал.
— За шиздеж буду наказывать особо, — сказал ротный.
— Повторяю вопрос: что у тебя с лицом?
— Упал, — монотонно повторил Шахов.
— Старшина, роте стоять. Шахов — в канцелярию шагом марш, — скомандовал железным голосом ротный.
Заведя Шахова в канцелярию, ротный плотно затворил дверь и сказал:
— Ладно, солдат, теперь ты можешь мне рассказать, кто тебя избил.
— Я упал.
— Ладно, добро, расскажи, как ты упал, — устало вздохнул ротный, закуривая. — Только поподробнее.
— Пошел ночью в туалет, споткнулся на пороге, было темно… ~— забормотал Шахов.
— Хватит, — оборвал его ротный. — Уже не в первый раз ты пичкаешь меня бреднями. Теперь этот номер не пройдет.
— Я упал, товарищ капитан.
Ротный снял шапку, потер лоб и вздохнул.
В. Ю. Примост
Штабная сука
Возможно, этот колоритный эпизод из классического советского произведения лучше поможет понять причины сдержанности Польши в сентябре 1939 года. Я же позволю себе напомнить эпизод немного другой, дипломатический.
Как известно, в декабре 1939 года Советский Союз был исключён из Лиги наций за нападение на Финляндию. Однако в упомянутом исключении была пара довольно показательных моментов.
Во-первых, инициатором обсуждения этого вопроса стала отнюдь не Суоми, а, как ни странно, Аргентина, которой, казалось бы, никакого дела до европейской возни не должно быть вообще. Но, быть может, она действовали по наущению Хельсинки? И вот тут появляется во-вторых. Финляндия не голосовала за исключение СССР. Она воздержалась. Точно так же, как и её собратья по Скандинавии - Швеция, Дания и Норвегия. Логику её действий понять несложно - в уже сложившейся к тому моменту ситуации исключение Советского Союза из Лиги Наций никак не улучшало положения Суоми. Наоборот, пока СССР состоял в Лиге, можно было надеяться на принятие к нему каких-то коллективных мер воздействия. После исключения же она осталась один на один с красным исполином, уже вовсю вгрызавшимся в Карельский перешеек. Именно этим объясняется её странное, на первый взгляд, поведение в Лиге Наций.
Аргентина, находясь на другом краю света от заваривающейся общеевропейской свалки, могла позволить себе роскошь называть вещи своими именами. В отличие от тех, кто уже был в эту свалку втянут.
В попытках представить явную агрессию освободительным походом сталинисты готовы прибегнуть даже к авторитету империалистической Англии - которая, провозгласив себя гарантом польской неприкосновенности, не объявила войны СССР после 17 сентября 1939 года. Это - классический аргумент к незнанию. К незнанию того, что Англия гарантировала польский суверенитет не от всякого посягательства, а только от немецкого. И действительно объявила войну Германии 3 сентября. Война это была, как известно, Странной, и Польше особо не помогла (впрочем, дравший глотку за чехословацкую неприкосновенность Советский Союз, как известно, не сделал и этого, - напротив, после окончательной оккупации Чехословакии Германией Москва откровенно принялась сближаться с Берлином, а СССР вскоре превратился в надежный немецкий тыл и сырьевую базу - и оставался ими на протяжении почти двух первых лет Второй мировой войны). Но уж тем более Польше не помогло бы объявление Лондоном войны Советскому Союзу - а вот положение самой Британии, и без того затруднительное, оказалось бы просто критическим. Совершенно очевидно, что воевать с Третьим рейхом и СССР одновременно она не могла. Поэтому ссылки на английскую сдержанность в вопросе оценки советских действий сентября 1939 года попросту мимо кассы - эта самая сдержанность вообще никак не меняет откровенно агрессивного характера действий РККА.
Однако действия Красной армии являлись нарушением не только Лондонской конвенции об определении агрессии 1933 года, а ещё как минимум трёх международно-правовых актов. Но о них пойдёт речь уже в следующий раз.