С самого начала моей работы со словом (а сочинять я начала рано, лет в четырнадцать, и писала всегда много), меня стали учить, как именно делать это правильно.
И учили этому все, кому не лень.
В школе критиковали мои сочинения, но школу мы опустим, это отдельная тема.
Когда я написала в тетрадке проникновенное эссе о первом снегопаде, увиденном в окно, и показала его маме, ожидая как минимум восторга и немедленного признания своей гениальности, мама лишь пожала плечами. И сказала, что ничего не поняла в моей писанине.
Редакторы литературного журнала беспощадно критиковали мои первые рассказы, кромсали и сокращали текст, вставляя в него свои собственные фрагменты. И публиковали этих гибридных уродцев - это были совсем не мои тексты.
Когда я уже сама работала в таком журнале литературным редактором, главред после моего многократного переписывания дурацкой заметки о выплавке чугуна и стали на долю населения в стране бросил мне в лицо, что писать я совсем не умею.
В литературном и