Роман Алексеевич пришел вовремя. Постучался в кабинет Перерубова, смущаясь.
- Добрый день, мы договаривались о встрече.
Начало https://zen.yandex.ru/media/id/59dfa3d9a867313173c7ecf1/upavshee-iabloko-5f3196be7436c00ecf00763f
- Добро пожаловать, ждали вас. Это я с вами договаривался, Петр Макеевич, детектив, а это мой помощник – Эдуард Олегович. Присаживайтесь.
- Я ничего не понимаю, вы говорили что-то о Жене, но мы развелись много лет назад, с тех пор никаких отношений не поддерживаем. Что-то случилось?
- Да, ее нашли убитой в Верестюжинске.
- Убитой? Женьку? Не может быть…
- Почему не может быть? – спросил Перерубов, вглядываясь в лицо Зорькина.
- Что? Да, наверное, может, особенно с Женькой. Но я просто… для меня убийство – нечто киношное, ненастоящее что ли. Как ее?
- Жестоко, множественные ножевые ранения, ей выкололи глаза.
- Глаза? Глаза? – неожиданно засмеялся Роман. Петр Макеевич налил стакан воды и протянул ему. Через несколько минут смех стих, и мужчина заговорил:
- Простите… если глаза - это жертвы, их жертвы.
- Какие жертвы? Кого?
Рассказ Романа шокировал. Они познакомились, будучи студентами. Девушка первый год жила в Москве, Зорькин же был коренным москвичом. Уверенный в себе, обаятельный молодой человек и робкая невзрачная провинциалка, казалось, что у них нет будущего, но уже через полгода они зарегистрировали отношения, а еще через несколько месяцев переехали в свою квартиру. Родители жениха решили отделить молодую пару и уговорили бабушку переехать к ним. Роман и Евгения оказались хозяевами просторной двушки в центре столицы.
- Отношения с ней – сродни болезни, все видишь, все понимаешь, но жить без нее просто невозможно, физически невозможно. Не знаю, как это объяснить. Когда познакомились, я ждал осуждения приятелей, и поначалу они, действительно, подсмеивались надо мной. Но лишь до момента, когда Евгения это понимала. Ей достаточно было просто посмотреть, понимаете, такая сила взгляда, что устоять невозможно. Кто-то даже заболевал после этого, к счастью, несерьезно. Родители уговорили бабушку тоже под воздействием Евгении. После того, как привел ее в наш дом, мать стала болеть, больницы, бесконечные диагнозы. Отец загулял, даже уходил из семьи, правда, вскоре вернулся. Не знаю, мать вроде бы ходила к какой-то знахарке, та посоветовала выселить сноху, мол, в ней притаилось такое зло, что убивает все живое. Я был молод, беспечен, но уже тогда понимал, что происходит что-то ненормальное.
- Но вы ведь с ней прожили долго. Сколько лет длился ваш брак? – спросил Семенов.
- Семь лет, семь долгих лет гипнотического сна.
- А кто обеспечивал вашу семью?
- Первые два года помогали родители, я учился на последних курсах. Женя бросила учебу, как я ее ни уговаривал доучиться.
- А она всем рассказывала, что это именно вы настояли, чтобы она сидела дома.
- Не удивлен. Если провести конкурс на самого лживого человека – то победительницей оказалась бы Женька. Ложь для нее даже не совсем ложь, это отражение правды, которую она моделировала в своей голове. Есть философское учение – солипсизм, солипсисты признают в качестве реальности только свое собственное сознание. Женька – прирожденный солипсист. Она не работала, пока жила со мной. Просто не хотела. И домашним хозяйством почти не занималась, только по настроению. Я же обеспечивал семью, научился готовить, стирать, убираться, и даже возмутиться не мог. Злился за это на себя, но стоило повысить голос, у меня начинался приступ удушья. В это время у меня нашли астму, после нашего развода астма исчезла, будто и не было.
- А что за история с сапогами? Почему она жаловалась, что вы не покупали ей зимних сапог?
- Что за история с сапогами? – удивленно спросил Перерубов.
- Сапоги я ей, действительно, не купил. Она захотела модель, которая тянула на три моих зарплаты в то время. Я дал ей достаточную сумму, чтобы купить приличную обувь, но она истратила деньги на дорогое белье. Тогда я предложил съездить в магазин вместе, разумеется, обычный, но она отказалась. И всю ту зиму она никуда не выходила из дома, жалуясь, что у нее нет обуви.
- Звучит как-то…
- Понимаю, в это поверить сложно, тем более и свидетелей наших отношений не было, никто не хотел дружить с нами. Но это ваше право – верить или нет.
- Продолжайте, пожалуйста.
- Я старался стереть из памяти эти годы, но Женька, она как хроническая болезнь, ее можно загнать внутрь, но изжить невозможно. Нам помогали мои родители, мы жили весьма прилично, но Женьке всегда было мало. Хотя я не замечал у нее страсти к покупкам, она не была шопоголиком, в привычном смысле. Но если ей чего-то хотелось, она добивалась всеми возможными способами.
Продолжение https://zen.yandex.ru/media/id/59dfa3d9a867313173c7ecf1/upavshee-iabloko-17-5f4e8ceb31f9c563a72361b2
Больше на https://gvozdenko.ru/