Уже в X веке арабки использовали брачный контракт, чтобы защитить свои права в семье. Сложно сейчас сказать, насколько строго эти контракты соблюдались, но прописать в них можно было многое...
С помощью контракта жена могла обеспечить себе право ездить к родителям каждые выходные (из чего можно сделать вывод, что не все мужья легко отпускали к семье).
Можно было прописать условия развода. Например, при нарушении каких договорённостей она может получить упрощённый развод, как долго сколько муж будет выплачивать жене аллименты.
Вне зависимости от контракта, муж мог потребовать развода, не объясняя причины. Для жены процедура была длиннее. Она разводилась с мужем не напрямую, а через суд, где должна была рассказать о причинах. Если причины были серьёзные (импотенция, бесплодие, жестокое обращение итд), ей полагалось пособие от мужа.
Это в теории. А на практике суд первой инстанции делал всё, чтобы помирить супругов, и чаще всего ему удавалось.
Помимо всего выше указанного, невеста могла прописать, сколько денег муж будет давать ей на хозяйство, и как часто дарить подарки. Могла требовать свадебный подарок не только от жениха, но и от собственного отца (хотя с религиозной точки зрения обязателен только первый). Или чтобы муж не отлучался из дома дольше определённого периода.
Это был важный пункт, потому что путешествия, паломничества и рабочие поездки были обычно пешими, и длились очень долго. За время поездки дети могли вырасти и не узнать вернувшегося отца.
Когда муж куда-то уезжал, жена должна была жить с его отцом. Выходить из дома она могла только в случае крайней необходимости, из мужчин могла контактировать только с родственниками. Помимо этого ей приходилось постоянно переживать, не случится ли что-нибудь с мужем, и не встретит ли муж другую женщину в пути.
Среди сохранившихся средневековых контрактов есть такие, где невесты косвенно требуют моногамии. Например, одна прописала в брачном контракте, что имеет право любыми способами противодействовать потенциальной жене или наложнице своего мужа. Таким образом она как бы говорит: «Я не имею права запретить тебе жениться на другой, но сделаю всё, чтобы подпортить ей жизнь».