Житейская мудрость и особый склад ума, особенно у женщин, могут ставить перед хирургом правильные вопросы и давать верные ответы для их решения. Надо лишь научиться слушать. Умение слушать не только дает возможность более детально разобраться в заболевании именно этого пациента, но и способно натолкнуть хирурга на неожиданное и смелое решение целой проблемы. В дальнейшем нестандартный подход может лечь в основу нового хирургического метода лечения. Это довольно оригинальный и быстрый путь получения свежих идей.
Для подтверждения своих слов приведу несколько примеров из своей практики. Проводя большое количество операций в Нальчике, я стал воспринимать гинекологию не только как медицинскую дисциплину с рядом нозологий и клинических стандартов их диагностики и лечения, но и как возможность решать жизненно важные вопросы женщины, касающиеся ее семьи и ее судьбы. Мне помог менталитет прекрасной половины человечества Кавказа. Здесь трудно было убедить женщин пойти на удаление органов, если речь не шла об онкологическом заболевании. При множественных и крупных миомах они настаивали на сохранении матки, а при спаечном процессе в области малого таза бились до последнего, чтобы оставить маточные трубы. Удаление труб (для подготовки к экстракорпоральному оплодотворению) не воспринималось в принципе. Сначала эти желания меня удивляли и раздражали. Но прошло время, после моих операций у этих сложных пациенток появились дети, и я стал понимать кабардинских и балкарских женщих. Настойчивые просьбы сохранить органы были вызваны отчаянием, с которым они цеплялись за возможность родить ребенка. В противном случае их ждал развод, а без семьи они не представляли будущего.
Среди многих трогательных историй моих пациенток из Нальчика я хочу поделиться одной. Даже ради только этого опыта стоит заниматься хирургической практикой. И если эта очаровательная, открытая и всеми любимая пациентка узнает себя в этом рассказе, пусть она простит меня. Я рассказываю об этом не ради самовосхваления, а чтобы отдать дань уважения ее упорству и мужеству.
Она медработник, и репродуктивные дела ее, как часто бывает, обстояли гораздо хуже, чем у обычных пациенток. В юном возрасте женщина перенесла экстренную открытую операцию по удалению трубы и яичника с одной стороны. Последствиями этого вмешательства были несколько атак спаечной кишечной непроходимости с повторными открытыми операциями. Когда я взглянул на ее живот с рубцами от экстренных разрезов, мне стало грустно за нее и страшно за себя. Я четко осознавал сложность предстоящего: надо было иссечь многочисленные спайки, удалить кисту, сохранив при этом ткани яичника, постараться восстановить проходимость трубы. Ей очень хотелось иметь детей. Семь женщин, врачи и медсестры, смогли уговорить меня взяться за это дело.
Лапароскопическая операция длилась четыре часа.
Постепенно и аккуратно я рассекал спайки между петлями кишки, брюшной стенкой и сальником. Единственный яичник и труба были «замурованы» спаечным процессом. Мне удалось удалить кисту с сохранением ткани яичника и выполнить фимбриопластику, хотя внешний вид трубы оставлял желать лучшего. Мои восклицания по поводу возможной внематочной беременности были пропущены мимо ушей, и под аплодисменты в операционной я наложил последний кожный шов. Мои коллеги улыбались, а я испытывал ужасную усталость и чувство неполной удовлетворенности от работы. Оно бывает, когда ты вроде все сделал замечательно, но не можешь представить отдаленных последствий операции.
Через три месяца мне позвонили гинекологи из Нальчика и сообщили, что у этой пациентки во время ультразвукового исследования снова обнаружена эндометриоидная киста. Она хотела бы удалить ее лапароскопически только у меня. Отказаться я уже не имел права, поэтому прилетел в Нальчик и сделал повторную операцию. На этот раз спаек почти не было. Вмешательство удалось закончить всего за один час. К моей радости эндометриомы не оказалось. Это было серозоцеле — остаточная серозная жидкость между спаек. Оно окутало трубу. Я иссек спайки, удалил жидкость и проверил проходимость трубы, которая оказалась нормальной.
Через три месяца мне снова позвонил лечащий гинеколог. Я уже приготовился к новым неприятностям. Но по телефону услышал приятную новость. Моя пациентка забеременела! Это получилось естественным образом. Без экстракорпорального оплодотворения. Без какой-либо стимулирующей терапии. А через три года в больнице № 2 города Нальчика я увидел настоящее чудо — очень красивую девочку, юркую, голубоглазую, с белыми вьющимися волосами. Мама и папа смуглые, а их дочка — как ангелочек. Настоящая награда и родителям, и хирургу. Не зря говорят, если хочешь увидеть радугу — надо переждать дождь.
Эта терпеливая мама смогла пройти через бурю ради чудесного ребенка, которому сейчас уже 19 лет. Скоро девушка сама станет мамой, и я думаю, родители ей рассказали, через что им пришлось пройти, чтобы она появилась на свет. В оперативной гинекологии репродуктивного возраста нет стандартных ситуаций. Здесь все надо решать индивидуально.
За долгие годы работы у меня выработалась четкая органосохраняющая концепция хирургического лечения гинекологических заболеваний — это сохранение матки при операциях по поводу миомы и узлового аденомиоза и ткани яичника при удалении кист. Удалять трубы следует только по объективным причинам и с согласия женщины, нужно сохранять каждый сантиметр кишки при лечении инвазивного эндометриоза. Такие принципы я всегда соблюдаю. И мне очень приятно получать письма с благодарностью от моих пациенток и фотографии детей, родившихся после лечения четвертой стадии эндометриоза или удаления из матки 60–70 миоматозных узлов.
Если Вам необходима консультация, Вы можете написать на мою личную электронную почту puchkovkv@mail.ru письмо, прикрепив полное описание УЗИ органов малого таза, указать возраст и основные жалобы. Я смогу проконсультировать Вас и предложить наиболее оптимальную тактику лечения в Вашем случае.