А наш внештатный корреспондент Хожу под ссылки продолжает радовать нас инсайтами.
Батюшка направлялся на работу. Шел чинно, а на самом деле - наслаждался предосенним воздухом: в нем уже чувствовался прохладный сквознячок сентября, но солнце еще припекало, и теплый ветер игриво подергивал полы батюшкиной рясы. Было немного грустно, но светло на душе, и в голове крутились строки: "Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало...". "Надо бы перечитать!",- подумал батюшка. Он любил Пушкина.
Вдруг сзади послышался отчаянный трезвон велосипедного звонка, пронзительный визг, и в задницу батюшки со всей дури что-то впечаталось. Ощутив неуместное раздражение, батюшка обернулся и увидел, что на асфальте валяется самокат, а маленькая девочка в разодранных розовых сандаликах уже искривила личико и трет ушибленный лоб. "Ну вот", - расстроился батюшка. "Говорила же мне матушка: худей, Алеша, а то вон, весь дверной проем уже занимаешь, мимо тебя не протиснешься! Ребенка зашиб! Не объехать меня, не обойти!".
Девочка тем временем оценивающе окинула батюшку недетским взглядом: словно прикидывала, стоит ли связываться. Решила, что стоит и заговорила:
- А те ты в платье, дядька?
- Я священник православной церкви, девочка. Это не платье, это специальная рабочая одежда - ряса.
- Дядька, Катя долбнулась лицом о твою зопу. Жнаешь как больно? У тебя есть вкусная еда? Катя хочет вкусной еды. Дай еды.
Теперь батюшка обратил внимание, что ребенок запущен: волосы немыты и нечесаны, из платья девочка выросла, пальчики торчат из розовых сандаликов веером. Лицо девочки периодически кривилось в оскале, словно ребенок не контролировал свою мимику. "Больная девочка", - догадался батюшка. Но где же родители?
Земля дрогнула. Издалека послышался топот, и вихрь опавших листьев взметнулся ввысь. Приближалась женщина, во всю глотку трубящая: "Мхаааааатя! Мхаааааатя! Куда ты подевалась, туды тебя в качель? Я ж отпустила тебя всего на 2 километра вперед, еще даже не темно и коз нету!".
"Какое странное имя у собаки: Мхатя", - успел подумать батюшка. Но женщина, приблизившись, налетела на девочку и завертелась вокруг, создавая громовую завесу материнской заботы.
- Этот дядька в платье ткнул своей зопой мне в лицо!, - вдруг заявила Мхатя. И обвиняющим перстом указала на батюшку. Батюшка оцепенел.
- Ыыыыыыы, аааууууу, не пугайтесь, батюшка! Это Мхатя - будущие леденцовые губки-2! А я блогер! Блогер я, пять площадок у меня! Коллеги мы с вами, вы пасете овец, ну и я...пасу! Чтобы у них не было рахита! Мы с вами несем добро в массы, только вы по-писаному чешете, а я словечки сама выдумываю, карамельки мои! Я творец!
Батюшка окинул взглядом мизансцену: кривляющийся, подергивающийся, сквернословящий ребенок в грязной старой одежде; горделиво приосанившаяся куча добра женского пола, валяющийся самокат, блистающее синевой небо над головой. Колтун. Стайка голубей. Ноги разной толщины.
- Творцу нельзя быть настолько в конфликте с Богом, - печально сказал батюшка и пошел прочь. В этот день он старался не сильно размахивать кадилом и быть особенно проникновенным с прихожанами: боялся, что заразился от творца бациллой добра.
(с) Хожу под ссылки
