Рассказ о судьбе девушки, родившейся и найденной в лесу.
Устя и ещё три женщины пошли в Круглый лес. Желание собрать боярышник и шиповник пересилило страх. Вошли в лес. Там всё тихо и спокойно. Принялись наполнять свои корзины. Вдруг слышат какой-то звук, словно плач ребёнка. Ну откуда здесь может быть ребёнок? Не иначе, волк воет.
А через некоторое время услышали хруст веток словно тачку кто-то катит. Так и есть! Так это же Ванька-контуженный! Его хорошо все знали. Во время войны, когда немцы заняли слободу, в Ванькином доме штаб сделали. Хороший у них дом был, ещё дореволюционный, с крыльцом. Ванька юнцом тогда еще был. Никто не знает, куда он делся. Говорили, что вместе с матерью и старым дедом в другое село ушли. Но и там их никто не видел. Долго их не было в слободе, а после войны вернулся Ванька один. Где мать, где дед - не говорит. Да и вообще вопросов он не слышал. Совсем глухим стал. Говорить говорил, но только отдельные слова, а не
предложения. С тех пор Ваньку контуженным и прозвали.
Вернулся в слободу, а дома нет. После войны мало здесь домов осталось. Какие разбомбили, какие сгорели. Многие люди землянки себе построили да в них и жили. Поселился Ванька у себя на усадьбе в подвале. Слободяне жалеючи стали Ваньку подкармливать, даже график установили, чтобы по очереди кормить да на ночлег к себе зимой принимать. А летом Ваньке и под открытым небом спалось хорошо. Стал пастухом, пас домашних коров. Глухим так и остался. Да, и вообще, немного не в себе парень был.
- Ванька! А куда это ты с тачкой? - спросили бабы. И Ванька ответил, хотя и не услышал вопроса.
- Женюсь! Женюсь! Посторонитесь, - сказал, да и проехал мимо. Бабы за ним. Ванька бегом, и они тоже. Смотрят, что-то наподобие шалаша стоит и Ванька там остановился. Бабы наблюдают. А он зашел внутрь, а потом как закричит! Даже не закричит, а зарычит. И выскочил оттуда. Бабы к нему! А он, пальцем показывает на вход в шалаш, а сам не переставая кричит. Бабы помялись-помялись, а потом Устя-знахарка и говорит: "Надо зайти". Заходит одна. Бабы побоялись, да и не зайти им сюда всем. Слишком маленький шалаш. Когда глаза привыкли к полумраку, увидела Устя, что на полу в неестественной позе, женщина лежит. Даже, не прикасаясь к ней, Устя поняла, что женщина мертва. Устя сразу узнала в ней ведьму. А в углу, на матрасе лежал младенец, укутанный Устиным платком, а рядом сидела всё та же кошка. Черная, с белой грудкой.
Вышла Устя из шалаша, не знает, что делать. Ванька-контуженный лежит, орет по-прежнему и головой о землю бьется. А бабы стоят с перепуганными лицами и не могут ничего сказать. Еле-еле Устя их в чувство привела. Начала рассказывать о том, что увидела. А тут кошка из шалаша выходит. Бабы увидели и в рассыпную. Звала их Устя, звала, да только не дозвалась.
Тут ребеночек вновь заплакал. Решила Устя-знахарка: ребеночка тут оставлять нельзя, надо забрать и в сельсовет отнести. Пусть в детский дом определят. Взяла дитя на руки, а оно такое махонькое, легонькое, как пушинка. Увидел Ванька Устю с ребёнком на руках, выходящую из шалаша, вмиг перестал орать, подбежал к Усте и начал ребенка отнимать. "Мой, мой!" - кричит и вырывает его у Усти. Да, разве ж Устя отдаст полоумному дитя малое? Оттолкнула его и пошла. Ванька сзади бежит, тачку свою у шалаша бросил. Так до слободы и добежали.
Вошла Устя в первую же хату, попросилась отдохнуть. А там бабка старая жила и, как раз, внук ее из школы вернулся, да еще и друга с собой привел. Отправили они их в сельсовет.
- Да скажите там, чтобы быстрее пришли! Дитя малое нашли! - наказала Устя.