Эта церковка - церквушка, Словно курица - пеструшка... В небо вверх устремлена Золотая голова. Эти крыши - крыльев перья... Видишь ниже - в церковь двери. Хоть церквушка на пути, Не решаюсь я войти. Что там делать - я не знаю... Буду думать: я чужая... Я «неверующий Фома», Потому молюсь сама. Наши предки шли на битву С верой бога и с молитвой. А потом в Стране Советов - На религию - запреты. Жизнь лихая в 90-ых! Всё тогда было непросто! Для хозяев новых мира Стал «златой телец» кумиром. Ленина мы развенчали, Но прибавилось печали. Развенчали, осудили, Но никем не заменили... «Золотой телец» - не в счёт, Он не жалует народ! И осталась я «Фомой»... Я одна, сама с собой...
Эта церковка - церквушка,
Словно курица - пеструшка...
В небо вверх устремлена
Золотая голова.
Эти крыши - крыльев перья...
Видишь ниже - в церковь двери.
Хоть церквушка на пути,
Не решаюсь я войти.
Что там делать - я не знаю...
Буду думать: я чужая...
Я «неверующий Фома»,
Потому молюсь сама.
Наши предки шли на битву
С верой бога и с молитвой.
А потом в Стране Советов -
На религию - запреты.
Жизнь лихая в 90-ых!
Всё тогда было непросто!
Для хозяев новых мира
Стал «златой телец» кумиром.
Ленина мы развенчали,
Но прибавилось печали.
Развенчали, осудили,
Но никем не заменили...
«Золотой телец» - не в счёт,
Он не жалует народ!
И осталась я «Фомой»...
Я одна, сама с собой...