Продолжение. Начало здесь.
Людей безгрешных не бывает -
Над каждым суд Судьба свершит.
А тот, кто прочих осуждает -
Не зная сам, вдвойне грешит.
На столе появилось шампанское в серебристом ведёрке со льдом и бокалы на высокой тоненькой ножке, нож сомелье Shinya Tasaki и блюдце с ажурной бумажной салфеткой – под пробку.
Праздничная бутылка обёрнута белоснежным накрахмаленным полотенцем, на котором в ярком свете люстр поблескивают солнечные спиральки конфетти.
Едва слышно прошелестев безупречно-белыми перчатками, официант аккуратно надрезал золотую фольгу на капсуле под нижней частью горлышка. Протёр горлышко тканевой салфеткой. Умело вкрутив нож сомелье, беззвучно вытащил пробку, снова протёр горлышко, а затем и всю бутыль. И лишь затем наполнил бокалы холодным Asti Mondoro – сначала даме, потом – кавалеру.
Юра поднял бокал:
- Говорят, с кем встретишь Новый год – с тем его и проведёшь. Света, не стану заниматься словесной казуистикой, скажу прямо. Мне так захотелось провести с тобой весь год, что я бросил всё на свете, схватил первые предложенные билеты и рванул сюда…
Девушка усмехнулась, покачала головой, мол, ну ты даёшь, я в шоке…
Гость по-своему истолковал её лёгкий вздох и выражение глаз:
- Сумасшедший? Да! Наверное… Потому что не знал, что ждёт на Севере. Но… очень, очень сильно надеялся, что моё безумство – это самый здравый поступок из всех, совершённых прежде. Потому что впервые в жизни не мог противиться сердцу. Представлял себе, как мы встретимся. – Юра по-мальчишески широко улыбнулся и всё его лицо озарилось такой по-детски чистой радостью, что у Светы сердце колыхнулось и поплыло в потоке нежности – в груди стало тепло, а в холле фешенебельного отеля – по-домашнему уютно.
- А ещё представлял, как вместе встретим Новый год. И становилось ужасно хорошо от этих мыслей… Так хоть говорят? «Ужасно хорошо»? – Осёкся вдруг лондонец на полуслове и, глянув на северянку, смущённо улыбнулся, почесывая затылок. – Становлюсь косноязычным, прости.
- Говорят, говорят! А что дальше? Что ещё представлял? – Нетерпеливо заёрзала на месте Света, не сводя с парня сверкающих любопытством глаз.
- Много чего! – Окончательно смешавшись, Юра рассмеялся и опустил длинные ресницы, слегка отвернувшись в сторону. Коротко кашлянул – для того, чтобы собраться с мыслями и не сболтнуть лишнего.
- Расскажешь? – Поддразнила маленькая интриганка и вся просияла в предчувствии интересного.
От волнующей Юриной откровенности в девушке проснулось извечное женское стремление поиграть, походить по краю без лонжи, то поддевая, то подбадривая поклонника, то охлаждая его пыл, то поблескивая краешком надежды – чтобы подогреть градус страсти, насладиться мужским вниманием и восхищением, а заодно исподволь прощупать глубину его заинтересованности. Но главное – чтобы разобраться в собственных чувствах и понять, насколько сама готова к отношениям и готова ли к ним вообще.
Искусству кокетства и флирта не учат в школе – в женщине этот навык заложен самой природой и дремлет в глубинах естества до тех пор, пока не ворохнётся скрытая глубоко внутри искра, разгораясь жарким пламенем – от огненно-жгучего взгляда, от искреннего слова, пробирающего до самого сердца, или от невыразимого взаимного притяжения, продиктованного родством душ. И когда пробуждается внезапно в девушке это восхитительное женское начало, тогда невесть откуда что и берётся – и ослепительное сияние глаз, и чарующая улыбка, обещающая неземное блаженство, и свечение влюблённости – в мужчину, в осознание собственной силы или в саму жизнь – не так и важно… Главное, что даже окружающие замечают отблеск этого внутреннего огня в женщине, поддаваясь невольно его призывному свету и теплу.
И Юре стало вдруг так легко с девушкой – всё его смущение, всю неуверенность и напряжённость как рукой сняло от этого тепла, которое он же и пробудил, а она заботливо укутала обоих, создав атмосферу интимности и взаимного доверия, как будто нет больше никого в огромном холле отеля помимо их двоих.
Он подыграл, стараясь сохранять серьёзность:
- Когда придёт время – расскажу. Обязательно.
– Во всех деталях. – Пообещал мужчина и прожёг взглядом так, что теперь уже девушка вспыхнула – мысли бросились врассыпную, слова застряли в горле.
Пространство опасно заискрило, но Юра умело направил разговор в шутливое русло:
- Представлял, как мы с тобой будем гулять всю новогоднюю ночь, и будет идти снегопад. А снежинки такие крупные – знаешь, как в фильмах показывают – красивые пушистые хлопья медленно падают на лицо, все радуются, и никому не холодно. В общем, размечтался. Уже когда садился в самолёт, заподозрил, что с экипировкой промах вышел. А рядом со мной, через сиденье, Дед Мороз сидел.
Карие глаза, сверкнули озорством, и девушка не удержалась, прыснула:
- Что? Серьёзно?
- Ага. Мужик в валенках, в шапке, в синей шубе до пола, с бородой – всё, как полагается. Видимо, сюрприз для своих приготовил. Или с корабля – на бал - заказной Дед из столицы. Ему на борту все порывались стихи почитать. А он пассажирам леденцы раздавал, которых у стюардессы целую кучу натырил. Так вот, только я сошёл с трапа в Архангельске, сразу же пожалел, что тоже Дедом Морозом не нарядился. Валенки бы не помешали. Так было бы круто всю новогоднюю ночь бродить с тобой по городу, любоваться фейерверками…
- Ну, тогда мне пришлось бы Снегурочкой наряжаться и детям конфеты раздавать. Мы с тобой завтра погуляем, не переживай. Найдём тёплую одежду. У папы и брата всё есть – и валенки, и пимы, и унты, и тулупы. Экипируем тебя по-полной. По-северному.
Продолжение здесь.