Я радуюсь им при встречах, словно старым друзьям, этим своим стихам, написанным давным-давно, и двадцать, и тридцать лет назад. Нам есть что вспомнить, есть чему улыбнуться и о чем помолчать. Есть о чем пошуршать старыми письмами…
Запах воды
Запах апреля — запах воды.
Благоухают вчерашние льды
Завтрашней свежестью —
Пьяной, с горчинкой,
Радостью светлой и беспричинной,
Розовой пеной садовой,
Тобой…
А в говорливой струе голубой —
Юное небо чешуйкой слюды…
Запах апреля — запах воды.
80-е.
Парус
Душа распята, словно парус.
И горизонты накреня,
В тупую океанью ярость
К лазури светлой мчит меня.
И мачта стонет, ни погоду,
Ни корабела не виня,
Звенит лишь: ходу!
Ходу!
Ходу...
Душа без мачты — простыня.
Конец 80-х.
***
Парк. И пруд Богом полузаброшенный
Вдалеке от сует и страстей,
Листопадами запорошённый,
Полосованный плетью дождей.
Там влюблённые бродят парами.
Только ты вот один у воды.
Может, раны тревожат старые?
Может с совестью нелады?
Может, книзу ремнём автоматным
Тянет шею здоровый быт.
Скатерть красная, рейс бесплатный...
Жив? — Живи!
Ну, а тем, кто спит?!
Кто в обломках винтов и стали
К облакам вечно юным взмыл...
Может, мы вечно дряхлыми стали,
Отойдя под фанфары в тыл?
Может, вечно скрипеть протезам
Наших душ? Но всё снится мне
Не кумач на вратах Термеза,
А слеза на оплывшей броне.
И полынно горьки поцелуи.
И в победе горчит «беда»...
Голубые небесные струи,
Унесите меня ТУДА!
1989 г.
***
Мы на себя сто раз на дню
Лист за листом кладём броню. —
На череп, чтоб не раскололи,
На печень, чтоб не пропороли.
Крепчаем на сухом корню,
Вгоняя сердце в обруча,
Что недоступны для меча,
Ни для ножа, ни для мольбы...
Доспехи бело-голубы
И нежно розов край плаща...
И вороной — под цвет судьбы.
И незажжёная свеча.
Конец 80-х.
Рыцарь
Дремлет рыцарь в асфальтовых латах,
Прячет взгляд под забралом мостов.
И в бетонных ладонях зажата
Грусть последних осенних цветов.
Виснет небо на голые ветки -
Его тёмно-лазоревый плащ.
И откуда-то, словно из клетки,
Чей-то тихий надорванный плач.
Из раннего.
***
Кто-то грозный силится,
Разогнавши сон,
Выплеснуть чернильницу,
Там, где горизонт.
Брызги фиолетово
В озерцо слились —
Скатерть неба светлую
Хоть неси, химчисть!
Ещё миг — завертится!
Пыльный воздух стих,
Принимая первенца —
Влажный тёплый штрих.
Пятками разутыми
Капля с маху — в лист!
Вспыхнул грудью дутою
Зонтик-культурист.
И пошло-поехало!
Вспомнишь «мать-честну»!
Кононадой беглою
В щепки — тишину!
Отирают улицы
Взмокший разом лоб.
По мишеням-лужицам
Пулемёт — взахлёб!
Растерявши звания,
Весело-глупа,
Отступает в панике
Пешая толпа.
Лавой тучи-конники,
Гром чинит дебош...
А на подоконнике
Марширует дождь.
1986 г.
Последняя страница романа
А ты читаешь и молчишь.
Истёртый в одночасье гуж.
Обворожительная чушь
И непоседливый мальчиш.
А ветер пишет облака.
Имеющий глаза — прочтёт.
И за строкой плывёт строка.
Потом — ещё.
Потом — ещё...
Вторая половина 80-х.
P.S.
***
Из этих строк рубах не сшить,
От них средь ночи не проснуться.
Ни дать, ни взять, ни отмахнуться...
Но после них охота жить.
Искренне Ваш, Лев КОМОВ.