Лиля была не просто красивой. При виде нее челюсти даже у бывалых бабников лихо щелкали об кафель, а уж о молодняке и говорить нечего. Лиля прекрасно знала свои плюсы и успешно ими пользовалась. О минусах же, если они и были, помалкивала, потому что была не только хороша, но и умна.
Лиле повезло прийти в "небесный бизнес" уже тогда, когда спиртное на борту было позволено лишь тем, кому позволено, а остальным - ни-ни. Лиля с ужасом и восторгом слушала рассказы предпенсионных стюардессок. что в перерыве между обедом и разносом чая вещали байки о пьяных мужиках, которых приходилось ловить по всему салону, когда те ползали на четвереньках, пели песни про коня и до визга пугали задремавших дам, кусая им коленки.
Тогда Лиля даже не подозревала, что ей самой придется пройти через такие ситуации, перед которыми меркло все то, что она слушала своими розовыми ушками, попивая чай.
В тот день все шло не так, как ей хотелось: любимый кот порвал чулки, буквально перед выходом чашка кофе выпрыгнула из рук, оставив пятно на белоснежной блузке.
-Ай, ничего, прорвемся! - шептала Лиля себе под нос, молниеносно переодеваясь. Она настраивалась на отличный рейс, а с кислой миной такое не прокатывала, Лиля точно знала.
-Есть странненькие на борту? - спросила Лиля у пилота, едва завидев. Обычно "сюрпризы" ожидались именно от таких.
-Да вроде нет, - сказал ей Павел, привычно пялясь на платок в грудном кармашке Лилиного пиджака. С этого момента все шло отлично - взлетели мягко, даже уши не заложило, не было ни одного орущего младенца, и Лиля было уже подумала, что утренний "аншлаг" - простое совпадение.
Сюрпризы начались за два часа до приземления в Хургаде...
-Лилечка, беги!
Бледное лицо Веры Александровны не предвещало ничего хорошего. Вера была одной из тех пенсионерок, что собирались "на землю" если не сегодня, то завтра.
-А что случилось? - спросила Лиля, аккуратно вручая бумажный стаканчик с соком рыжему пацану, который подходил попить на ее памяти уже десятый раз, и задергивая шторку.
-Сама увидишь!
Женщина рожала безнадежно. Безнадежно - в смысле, не было ни единого шанса что это все ошибка, и беременной на самом деле надо чуть-чуть водички и поспать.
Она стонала с равными промежутками, и даже Лиле, ни разу не рожавшей, прекрасно был понятен этот ритм.
Лиля обернулась. Рядом стоял почти весь стюарт-состав, все бледные, как привидения. Спрашивать, как на борт пустили женщину на таком залётном сроке, было бесполезно.
-Вы хотя бы объявили?
-Что?
Новенький Миша потел, как конь, и совершенно не соображал, что от него хотят.
-Наличие врача на этом грёбаном борту!
С Лили мгновенно слетел весь лоск, так долго, бережно и по крупицам нарощенный за эти годы. Лиля знала, с кем дружить и спать, как говорить и как молчать, чтобы все было по фен-шую, но в сильно критические моменты эти навыки отваливались, как листва с рябины в октябре.
-Да, нет, - Миша был единственным, кто хотя бы отвечал. Остальных, судя по виду, пришибло молнией и крышкой от рояля.
-Так да, блин, или нет??!!
-Не объявляли. По громкой связи не объявляли. Но по салону спрашивали. Нет.
Лиля вздохнула. "Мудацкий все же вышел день, а жаль" - подумала она.
-Неси все пледы, - приказала она Мише.
На этом моменте роженица взвыла громче. Миша дернулся всей левой стороной лица.
-Так заняты же. Пассажиры взяли.
-Ты только что из матки вывалился, что ли? - Лиля почти орала.
-Ну, в каком-то смысле, да... - пробормотал весь мокрый Миша.
-В смысле сейчас, да темечком об пол, а не когда ты, Миша, из мамки лез.
Миша радосно кивнул, наконец поняв, что имела в виду Лиля.
-Итак, Мишаня, еще раз. Собери все пледы. Если надо - отбери силком, сними со спящих, будут сопротивляться - бей в морду. И еще воды. Горячей. Много.
В Хургаде приземлялся борт с еще одним дополнительным пассажиром на борту. Стюардесса Лилия Михайлова сидела в туалете и курила. Ей уже было глубоко плевать на кодекс.