НОЧЬ, КЛАДБИЩЕ, СВЕЧА, СВЯЩЕННИК
Любой житель Беларуси может без особого труда узнать о том, как долго он еще сможет прожить на этом свете. Речь идет не о криках кукушки. И не о святочных гаданиях. Исстари, чтобы узнать, сколько лет осталось жить тому или иному человеку, этот человек ближе к полуночи со свечой в руке отправлялся на кладбище. Но не всякая ночь могла стать для него подспорьем. Необходимо было, чтобы в день, предшествовавший этой ночи, на кладбище был захоронен римско-католический священник. Западному белорусу было в этом отношении намного проще, чем белорусу восточному. В Западной Беларуси всегда было много католических храмов. И священников там было гораздо больше.
Ровно в полночь соискателю следовало зажечь свечу на свежей могиле католического священника. Если свеча гасла – это считалось тревожным предзнаменованием. Если свеча догорала до половины, это означало что торопиться с составлением завещания соискателю не стоит. Если же свеча сгорала полностью, о чем можно было узнать, придя на кладбище рано утром, то соискатель мог рассчитывать на долгую жизнь.
Исследователям этой древней традиции неизвестны случаи, когда «свечные предсказания» либо не сбывались вовсе, либо значительно отличались от ожидаемого результата. Вместе с тем, имеется масса свидетельств того, как, когда и даже в отношении кого все они сбывались. Чтобы привести их все, понадобится много времени. Поэтому ограничимся лишь одним. Речь идет о воспоминаниях, а чуть позже и о показаниях, семнадцатилетней белоруской девушки по имени Чая Мусман. На её показания в своей книге «Холокост в Ровно» ссылается американский ученый, доктор исторических наук, Джеффри Бурдс. Сейчас её воспоминания перед вами.
«…Однажды [во время одной из наших прогулок] мы встретили похоронную процессию: похороны римско-католического священника. Юрек предложил нам посетить его могилу. Согласно поверию, если в полночь вы зажжете свечу на свежей могиле римско-католического священника, то сможете узнать, сколько вам осталось жить. Сперва Лиа и я отказались; было бы ужасающе разгуливать ночью среди могил. Парни смеялись над нами и создали такой ажиотаж, что в итоге мы согласились пойти, договорившись встретиться у входа на главную тропу католического кладбища без пятнадцати двенадцать ночи.
Стояла теплая лунная ночь мая 1940 г. На кладбище было тихо, оно
купалось в зелени и ярко освещалось лунным светом, но нам казалось, что в тенях надгробных камней прятались духи. Трудно сказать, почему Лиа и я решились на это приключение. Юрек и Костик ждали нас на главной тропе; увидев их, дышать стало легче. Естественно, мы не стали рассказывать им об испуге, который испытали, и парни от всей души поздравили нас и похвалили за храбрость. На свежей могиле римско-католического священника лежали цветы. Костя дал каждому из нас по свече. Мы установили их на могиле и зажгли. Три раза Костя зажигал свою свечу, и каждый раз пламя потухало. Наши свечи горели по-разному, по какой-то причине моя стала плавиться. Когда мы покинули кладбище, позади нас остались догорать три свечи.
Костя нервно смеялся, но никто из нас не придавал большого значения его потухшей свече. Кто верит в смерть в семнадцать лет?
Две недели спустя Костю арестовали. Мы больше никогда его не видели...».