Пьянство для казака считалось позором. Минимум, что за него могли сделать, - это высечь плетьми, а максимум - выгнать из общины. А во время похода на неприятеля пьянство считалось у казаков уголовным преступлением и каралось немедленной смертной казнью.
В обычное невоенное время спиртное - да, употребляли, но только по особым праздникам и в меру. Тем не менее среди кубанских казаков тоже иногда встречались пьяницы, которые себя таковыми не считали и добровольно расставаться с «зеленым змием» не желали. Один пожилой казак рассказывал мне, что перед тем как принять суровые меры таких людей пытались лечить.
Для этого применяли корень копытня европейского. Одну столовую ложку корней копытня заливали стаканом (200 мл) воды, кипятили на малом огне 1-2 минуты, настаивали час и процеживали. В бутылку водки (или самогона) вливали две столовые ложки этого отвара. Потом на каком-нибудь гулянии ставили эту бутылку перед любителем выпивки, а перед его соседями по столу (которые были предупреждены) - бутылки с «нормальной» водкой.
Специальный человек (ловкость рук) пьянице наливал только из этой бутылки, а соседям - из других. Пьяница выпивал эту водку, и через какое-то время у него начиналась тошнота, переходящая в рвоту. Но ведь человек не знал, что в его водку что-то подмешано, и думал, что его рвет от водки. А соседи по столу, которые были в сговоре с лекарем, активно убеждали человека в том, что рвет его именно от водки. Нескольких таких повторений вполне хватало для того, чтобы у пьяницы на спиртное вырабатывался рвотный рефлекс. Человека начинало тошнить от одного только вида и запаха спиртного.
Вместо копытня иногда брали корень растения любисток и лавровый лист. Чайную ложку корня и два листа лаврушки настаивали на бутылке водки, и эту водку подсовывали пьянице. Для того, чтобы отбить запах трав, могли добавить душистый перец или корень имбиря, и говорили, что эту водку, мол, прислал соседский атаман.