Камерная драма в типичной фестивальной стилистике «нас не догонят» — очень свирепая и уверенная работа заинтересованных женщин, которая привлекает внимание к проблеме положения простых забитых американских девушек из провинциальных городков
Текст: Александр Кондуков
Первый в полной мере гетеросексуальный фильм бруклинской лесбиянки Элизы Хиттман («Пляжные крысы») выиграл Гран-при жюри на Берлинском кинофестивале и входит во всем топы важных лент по итогам года. Это мрачная камерная драма об аборте и взрослении, а также жизни в американской провинции, где можно сдохнуть за прилавком в магазине.
17-летняя школьница Отомн подозревает, что беременна, и это обстоятельство окончательно уничтожит ее жизнь, которая и без того максимально невесела. Конечно, она готова на аборт, хотя врачи показывают ей жесткие ролики на этот счет. Но чужие истории особенно не воздействуют на обладательницу абсолютно каменной физиономии.
Вместе со своей кузиной Скайлар главная героиня крадет из кассы супермаркета, где она работает, некоторую сумму. Вместе они садятся на автобус и отправляются в нью-йоркский абортарий, где с Отомн (одна из дебютанток — Фланиган), вполне вероятно, первый раз в жизни поговорят по-человечески. Все развивается медленно, подробно, но совсем нескучно — максимум крупных планов, натуральные эмоции, гнетущая музыка авторитетной Джулии Холтер (известной певицы и жертвы буллинга, который ей обеспечил Мэтт Монданайл из группы Real Estate).
Это важный фильм, на западе вам будут про него рассказывать часа полтора в специализированном киноманском подкасте. Ну а нас все попроще, мы просто выбрали пять причин посмотреть хорошее кино.
1. Техника рассказа истории. (или сторителлинга, как сейчас иногда модно говорить). Если бы у картины был закадровый голос, который рассказывал о том, что творится на экране, он бы бубнил (в традиции мрачной девочки-подростка). Главная героиня Отомн с ее широким и экономным на эмоции лицом напоминает девочку-гота из мема. Остановившийся взгляд, пустой взглядм— готовый холст для иллюстрации фрустрации и одиночества. Мы не узнаем о природе ее отношений с неприятным отчимом и матерью в исполнении певицы Шэрон Ван Эттен, это останется тайной, которая будет интриговать.
2. Понятный посыл. То, что мужчины являются источником зла и абьюза (и даже тот единственный из них, кто хочет помочь), — это мысль, которая тщательно иллюстрируется. От клерка в супермаркете до молодого и почти симпатичного попутчика в автобусе — от всех исходит вред и ощущение опасности. А вот допрос в социальной службе осуществляет женщина, которая способна сломать эмоциональную броню героини. Так и происходит — в ответ на простые вопросы льются слезы и вспоминаются все обиды и горести разом. Все, кто прошел через оскорбления и унижения, наверняка ощутят эмоциональные уколы во время этой сцены.
3. Антифестивальное фестивальное кино. Во многом благодаря операторской работе Элен Лювар — тесной, клаустрофобичной, с большим количеством крупных планов, но при этом не лишенной изящества — картина кажется женской антитезой лентам Братьев Дарденнов — королей фестивального кино. Подобный подход подчеркивает, что мужчины со своими методами, брутализмом и рубленой манерой изложения на фестивалях мира не являются последней инстанцией. И бравые женщины вроде Клер Дени и куда более молодой Элизы Хиттман со своим органичным (а не симулированным фанатизмом) — это здоровая им альтернатива. Призы, кстати, не заставили себя ждать.
4. Беременность — как толчок рассказать о наболевшем. Если бы подобное пытался рассказывать мужчина, феминистки быстро залили бы его в бетон. В картине Хиттман беременность — это последняя черта, после которой домой поступают от страховщиков оплаченные счета за аборт, а люди в белых халатах слышат очередную истории об абьюзе. Беременность главной героини — это приглашение в новый темный пенсильванский мир, где привлекательные женщины за кассой в супермаркете для покупателей — это в основном ожившая иллюстрация сцены из какого-то старого кино «а во сколько ты сегодня заканчиваешь?».
5. Но это и история о начале великой дружбы тоже. Двоюродные сестры вернутся к себе в Пенсильванию суперподругами — фактически Тельмой и Луизой. Перед ними мастурбировал неприятный тип в метро, приставучий молодой нью-йоркский парень в обмен на наличку лезет к Скайлер с поцелуями у банкомата, а Отомн при этом держит ее за руку.
Венец безумия ночного маргинального Нью-Йорка, он тут не менее злачный, чем у Скорсезе, — сцена в караоке, где бесцельно убивается время, а при этом герои себя ведут как в театре жестокости.
Вглядитесь в лицо актрисы Флэниган — там ирландского стоицизма не меньше, чем в глазах Шинейд О'Коннор в ее золотые годы. Вот и мужчинам из фестивальных жюри от таких откровенных и антимужских лент наверняка серьезно стало не по себе. Тут вообще есть сцена, где ангелическая Скайлар сталкивается с противниками абортов, агитирующими у клиники, и если вы не выключили фильм в этот момент, это значит, что режиссер вертит вами как хочет, и придется с ней дружить.