(Сегодня)
- Привет. Как жизнь?
- Даже не знаю, с чего начать.
- Ну, с чего-нибудь уже начни.
- Зайца сегодня выблевала.
- Как?
- Зайца. Сегодня. Выблевала. Чуть не сдохла. Ужас, блять. Думала, всё.
(За час до телефонного разговора)
Ленка заварила в кружке кофе, разбавила его молоком и включила телек. Сначала на ютубе она нашла фильм про Шамбалу, а потом про шаманов. Истории показались ей интересными, незаметно кофе закончился, а в горле начал нарастать непонятный ком.
Ленка подумала на давление, которое могло подскочить, но не стала хвататься за тонометр. «Пройдет само», подумала она.
Комок в горле, будто начал твердеть. Ленка пыталась сглотнуть неприятное ощущение, но не удалось. Тогда она начала чаще дышать, и тут почувствовала, что эта пробка внутри перекрывает ей доступ воздуха. Творилось что-то странное, незнакомое. Паническая атака? Они в детстве были. Но все происходило не так. Иначе.
Сейчас же она с каждой секундой понимала, что может упасть и потерять сознание. На кухне Ленка сделала несколько глотков воды. Бесполезно. Казалось, что стало еще хуже.
«Надо вызывать скорую», промелькнула мысль. «Какой у них там номер? Господи! Я не знаю… Что ж такое?! Родителям позвонить? Нет. Зачем? Я их только напугаю. Скорая. Как там?». Приступ удушья не заканчивался. Ленка понимала, что ей нужно о чем-то думать, чем-то занимать мозг, чтобы тот отвлекался от паники, чтобы она сама оставалась в сознании, пока не впадет в отключку.
Найти и вызвать скорую она не успела.
Как только вернулась в комнату, стояла у комода и поняла, что хочет блевануть. Поддалась рвотному рефлексу, наклонилась над полом, не побежала в ванную.
Изо рта потекла слизь, перед ногами образовалась прозрачная лужица с коричневыми крупинками выпитого кофе. Ленка любила съедать кофейную гущу. Еще один спазм. Со слизью вышла белая пена и умостилась в ту же лужу.
Ленка почувствовала облегчение и, как рыба, давай заглатывать воздух. Рукой держалась за комод и смотрела в жижу. Большой пузырь украшал почти что правильной формы окружность, внутри которой образовалась пенистые очертания зайца. Ушастый профиль с глазом и туловищем покоился в слизи и мелких пузырьках.
Ленка не могла сдвинуться с места, стояла и рассматривала свое «творение».
«Жесть», первое, что пришло ей в голову. В это время на экране продолжали рассказывать про шаманов. Она обшарила взглядом комнату, нашла пульт, наконец-то отошла от комода и поставила видео на паузу. Еще раз полюбовалась на зайца.
- Похож. Похож ведь.
Из ванной она принесла тряпку. Слизь оказалась вязкой и плотной. Длинными соплями она собиралась с пола и никак не хотела впитываться в материал. Ленка промокала испачканное на полу место, когда вспомнила, что не сфотала зайчика.
«Да и пофиг. Еще этой блёвани в телефоне не хватает».
В теле после пережитого стресса поселилась слабость. Ленка заставила себя проглотить несколько ложек овсяной каши. Прислушалась к организму. Не тошнит, никакого комка в горле. Жить можно. Она села на кровать и продолжила смотреть фильм. Только взгляд ее был не осмысленным, а скорее, внутрь себя. Пустым был взгляд, как и голова.
(За два дня до телефонного разговора)
«Следуй за белым кроликом. Следуй за белым кроликом». Эти слова закольцевались в Ленкином мозгу и сильно мешали уснуть. Когда она наконец-то провалилась в подобие сна, нечто похожее на делирий, она увидела этого белого кролика.
Он поселился в квартире. Непонятно, кто его принес.
Пушистый сгусток скакал из комнаты в комнату, издавая очень резкий и противный звук. Это был даже не писк. А что-то, наверное, близкое к какой-то неслыханной ранее частоте. Но самое страшное в этом животном было то, что у него не было глаз, носа, привычных ушей, а вместо рта была узкая, едва различимая прорезь. Ее невозможно было разглядеть, пока это чудище прыгало по квартире, портило мебель и разбрасывало вещи из шкафов. Вокруг Ленка видела нарастающий хаос. Она всматривалась в кролика, ужасалась и понимала, что остановить разрушение дома можно только отловив этого зверя.
Достать его удалось в ванне. Глупая тварь запрыгнула в нее, не ожидая, что тут-то его и схватят. Ленка вцепилась в кроличий мех и выбежала на балкон. Было очень высоко. Ни секунды не раздумывая, она швырнула белый комок в воздух и посмотрела вниз.
Кролик рухнул на землю, разлетелся, что называется, вдребезги. Какой-то мальчик, незнакомый мальчик, которого с высоты было трудно разглядеть, собрал останки кролика в пакет и исчез с ними в неизвестности.
Ленка проснулась и поняла, что перезагрузка мозга произошла успешно, как и ожидалось. Внутри еще дымились воспоминания об увиденном сне и том самом страшном кролике. Без глаз и носа, противно кричащего, чей голос, будто сверлил до самых костей. Этот кролик мог бы стать персонажем очередного мультика Тима Бертона. Только нарисовал его не великий и «ужасный» режиссер, а Ленка. В своей пропитой за несколько дней до этого голове.
«Ну вот. К одним приходит белочка. А ко мне зайчик. Или кролик. Какая на фиг разница», анализировала она новую перезагрузку.
Тогда ей казалось, что этим сном и завершается ее очередной затянувшийся алко-трип. Она даже ощутила облегчение, теперь никакие кошмары не будут ее преследовать, можно будет спокойно отоспаться.
Кто ж знал, что это беспокойное животное настигнет ее через пару дней. На другом физическом уровне. Что это произойдет не просто на фоне выжранного, влитого в себя алкоголя, а после того, как она мысленно попрощалась со своим Славиком.
(За несколько месяцев до телефонного разговора)
«Зая – это твоя Таня и прочие. Ты меня никогда не любил. Я знаю. Но секс тогда был прекрасный. Ты хоть и был пьяным, но каким-то настоящим», так Ленка ответила на сообщение Славика, в котором он написал, не особо следя за пунктуацией, «Зая ты опять за старое».
Обращение «зая» ее страшно бесило, коробило. А все потому, что угораздило ее вживую наблюдать, как Славик и Таня утром собирались по делам.
Тут стоило бы написать «Не спрашивайте, как эти трое оказались под одной крышей». Однако лучше прояснить ситуацию в амурной треуголке.
(За несколько лет до телефонного разговора)
Ленка тогда вернулась из города К., где проработала почти полгода, надеясь начать там новую жизнь. Под новой жизнью подразумевалось вычеркнуть старую вместе со Славиком, его Таней, безденежьем, одиночеством, старыми вредными привычками и безработицей.
Славик перед ее отъездом делал вид, что грустит, хотя где-то внутри, Ленка это чувствовала, или просто обманывалась, ему было тоскливо, что она уезжает.
С другой стороны, он давно поселил Ленку во френд-зоне, а на ее место привел Таню. Было весело и комфортно. Славику, конечно.
Таня, стройная брюнетка с карими глазами, ездила вахтой на север. Славку такая работа бесила, но он ничего не мог поделать. Таня привозила деньги и жила на Славкиной территории.
Ленка про все знала и тупо терпела. Даже бунтовала иногда, сама с собой, желая выяснить, кто же она в этой ситуации, терпила или право имеет на счастье.
Пока Таня драила гостиничные номера на северах, Славик возил Ленку на природу, названивал ей холостяцкими вечерами, устраивал банные дни на даче, жарил форель, в общем, скрашивал при помощи подруги свое одиночество в трехкомнатной хате. Ленка, как женщина, его больше не интересовала. Она скорее стала для него чем-то вроде библиотекаря или ходячей энциклопедии, таким живым гаджетом, с которым можно поговорить на разные темы без намека на постель.
- Не хотелось ей изменять, - признался спустя годы Славик, когда разговор зашел о том самом периоде, когда он и Ленка «дружили», а спал он с Танькой.
Характер у его зазнобы был «оторви и выбрось». В тот вечер, Ленка позвонила Славику, желая встречи, на звонок ответила Таня. Оказалось, что Славик уже успел напиться, поэтому на телефон не реагирует.
Слово за слово, Таня пригласила Ленку в гости. Жили они тогда в одном районе. Пока Ленкина однокомнатная квартира сдавалась в аренду, ей пришлось временно жить с родителями. А это через дорогу от Славки.
Дверь открыла Таня.
Сначала Ленка не поняла, понравилась она ей или нет. Скорее нет, чем да. Лицо было в следах от прыщей, стрижка каре, джинсы, белая футболка, маленькая грудь, непонятная форма губ, каких-то скукоженных, не пухлых, острый взгляд темных глаз.
Резкая манера общения вперемешку с матом и желание понравиться, утвердиться в глазах соперницы – это отметила Ленка.
- Давай что ли выпьем! – предложила Таня. – За знакомство.
- Ну давай, - ответила Ленка.
- Чо, любишь его?
- Люблю с его бабами знакомиться, - парировала Ленка.
- Ааа, - протянула Таня, наливая стопку самогона.
- А ты как? Любишь его?
- Неа. Я ему честно сказала. Так что можешь забирать, - раздухарилась Таня.
- Даже так? Интересно. А что ты тут тогда делаешь?
- Так он говорит, что любит меня. Давай выпьем.
Пропустили по стопке, когда на кухне нарисовался окосевший Славик.
- О, картина маслом!
- Ага, офигеть просто, - сказала Ленка.
- Познакомились уже?
- Даже выпили, - ответила Таня.
- Ну чо, как жить дальше будем? – внезапно обронил Славик.
- Это у тебя спросить надо, - подхватила Ленка. – Помнится, по приезду ты мне пел, что я тут у тебя теперь хозяйка. А оказывается, нет.
- Ну говорил. И чо?
- Кирпичо! Выбирать теперь будешь?
- Кого выбирать? – не понимал Славик, уже выпив самогона.
- Ну, с кем останешься.
- Да на хер он мне сдался? Забирай его так, - врезалась в разговор Таня.
- А, вон как ты заговорила, - Славик смотрел на свою сожительницу и было заметно, что он ищет у нее поддержки. – А чо, так жить нельзя? Мало что я говорил.
- Да живите, как хотите. Мне лично – насрать. Вы, между прочим, друг другу подходите, - сказала Ленка.
Она встала из-за стола и как бы нечаянно задела сахарницу, стоявшую на краю.
Та упала, но не разбилась. Сахара рассыпалось прилично.
- Ты чо творишь? – заорал Славик. – Это мамин подарок!
Ленка отправилась к выходу, но задержалась.
- Убирать кто будет? – кричал из кухни Славик.
- Вот ****и твои пусть и убирают, - сказала Ленка.
- Э! Ты чо молчать будешь? Она меня ****ью назвала, - завизжала Танька.
- Я, я тебя лично ****ью не называла. Так что ты сама, - Ленка схватила с полки в коридоре флакон с туалетной водой и бросила его со всей дури на пол.
- Ты хорош там вещи портить, - кричал Славик.
Ленка передумала уходить, а прошла в спальню и закрыла за собой дверь.
- Пи***, - произнесла Таня.
Оба еще какое-то время сидели на кухне, выпивали и что-то бубнили. Ленка слышала их «бубубу» сквозь рваный сон, пока они не улеглись в зале на диване.
Утром она услышала Танькино «Зая, а принеси мне полотенце!». Славик повиновался. На кухне происходило какое-то оживление.
- Зай, ты будешь чай или кофе? – спрашивал Славик.
«Бляяять», сказала про себя Ленка, прежде чем выйти из комнаты. Она не стала приветствовать сладкую парочку «с добрым утром», а молча собралась и незаметно ушла.
С тех пор в общении ее тошнило от слова «зайчик» или «зая». Как оказалось, тошнило не просто в переносном смысле.
(За неделю до телефонного разговора)
«Да пошел ты!», Ленка дописала последнее сообщение и нажала кнопку «отправить».
Всё нутро клокотало, повизгивало, как пойманный за ногу поросенок. Ленке казалось, что в тот момент ее внутреннего свина не просто отловили, а он уже шкварчит на сковородке.
- Ненавижу! Сука! – шипела Ленка, всматриваясь в окошко чата. – Козлина!
Она отбросила телефон в сторону, чтоб не придавить, и повалилась на кровать. Помимо выросшего за этот вечер злобного порося, внутри Ленки поигрывали две бутылки шампанского, которые успел разбавить бокал белого сухого.
Двадцать с лишним смс о том, какой же мудак ее Славик, как она его любит, а он нет, и роль Соньки-буфетчицы отыграна на «Ура!». На большее её сегодня не хватило.
Славик в это время либо спал, либо…
Всякий раз, когда он игнорил ее сообщения своим молчанием, Ленка страшно злилась. Она же знала, что эта тишина на том конце провода неспроста. А Славик знал, что Ленка снова «на кочерге», стало быть, лучше уйти в молчанку, чем вступать с пьяной бабой в переговоры. Так они и «дружили». Где-то через неделю после тирады Ленкиных алко-смс Славик, как будто, он ничего не получал и не читал, звонил и интересовался делами.
Ленка делала вид, что оба прощены: Славик за свое равнодушие, а она – потому что баба, потому что эмоции.
Ночью Ленку накрыл страшный сушняк и адская головная боль. Кое-как дожив до восьми утра, она собралась в магазин. Телефон привычно молчал. Ленка проверила, ни одной новой смс. Славик никогда не звонил на утро, зная, что накануне вечером она бухала. Но это не отменяло женского желания и запроса на мужскую заботу и внимание.
«Хер пойми, кто. То ли подруга, то ли любовница. Сука, до каких пор? Задолбала это неизвестность», думала Ленка, пока шла до алко-маркета.
- 245 рублей. Карта наша есть? – продавщица делала вид, что не узнает постоянного клиента.
- Сейчас все будет, - ответила Ленка. Достала из кошелька две карты.
В зелененькой авоське домой она принесла бутылку водки и «дошик». Поставила чайник и налила стопку.
- Фу, бля, какая гадость! – водка прокатилась, обожгла желудок и улеглась в ожидании бульончика.
Ленка села на диван и проверила телефон. Пусто.
(За семь лет до телефонного разговора)
Он сидел напротив, пока автобус не спеша тащился на другой конец города. Ей было неудобно от его взгляда. Нет, он не раздевал ее, но сканировал, слегка нахмурившись из-под меховой шапки, надвинутой на лоб.
Стояла зима. Она ехала устраиваться на работу, прижимала к шубе кожаную индийскую сумку с вышивкой, иногда поправляла капюшон и выбившиеся пряди рыжих волос. Отворачивала лицо в сторону, чтобы не смотреть на него. Потом возвращалась к нему взглядом и думала, почему он так пристально на нее смотрит.
Он любил ее ночью, когда своими большими ручищами сгребал в охапку, притягивал к себе, шептал «Иди сюда» и не хотел отпускать. Она не видела его лица, только чувствовала его меж бедер. Большого ласкового зверя ощутила она в ту ночь на себе. Зверя, чья страсть придавила ее, расплющила и умертвила ее обледеневшее с возрастом сердце. Она так и прозвала его с тех пор про себя «мой ласковый и нежный зверь», как одноименный фильм.
Он трахал ее утром, не любя, а как-то отрешённо, автоматически, холодно. Она это чувствовала спиной.
Он всегда, потом, когда ему хотелось с ней секса, трахал именно так, как тогда утром. Она это очень хорошо запомнила. Никогда она не попросила любить ее, а не трахать. Почему, не знала.
Он оставил ей ключи от квартиры, а сам ушел на работу.
Он расстался с прежней девушкой, которая звонила ему не меньше десяти раз, пока они занимались любовью в ту ночь. Он поставил телефон на беззвучный.
Когда она говорила, что надо бы вернуть ему ключи, он молча улыбался, не давая понять, что действительно пора после той ночи. И не намекал, чтобы она оставила их у себя, на случай, если захочет с ним жить.
Это она поняла потом, что ключи не нужно было возвращать, что нужно было остаться. Но он же не позвал и не предложил.
Она приходила к нему несколько раз, иногда оставалась на ночь. Бывало они просто спали, лежали друг с другом, как старые друзья или родственники, молчали. Случался секс, какой-то чужой, бездушный, рожденный не из желания, а из «чтобы было».
Оба привыкли, узнали друг о друге чуть больше. Стали жить мысленно вместе, а по факту каждый на своей территории.
Могли не разговаривать друг с другом по неделе, месяцу, полгода, год. И вроде бы вместе, а на деле врозь.
(За пять дней до телефонного разговора)
- Я не могу так. Я устала. Я не могу так больше, - причитала Ленка, пока Лариса разливала кедровую настойку. – Я решила с ним расстаться. Не могуууу. Сука, семь лет! Семь лет ни туда, ни сюда. Сколько можно!
- Не, ну семь лет – это срок. За семь лет можно не раз замуж выйти, - прокомментировала Лариска.
- Не позвонит, не спросит, не поинтересуется, - ныла Ленка.
- Это даже не нелюбовь, а элементарное неуважение, - заметил Женя, Ларискин муж.
- Вот! И я говорю, любовь из чего складывается? Из четырех кирпичиков – уважение, забота, принятие, секс. Убери хотя бы один из этих кирпичей и все. Нет любви. А тут ни секса, ни уважения, ни заботы, - философствовала, подвыпивши Ленка.
На старые пивные дрожжи кедровая ложилась хорошо, а сочувствовавшая ей компания понимающее слушала и успевала наполнять стопки.
- А началось все с шампанского!
- А я тебе говорила, что шампанское ни к чему хорошему не приведет. Дурацкий напиток.
- Ну захотела, ну чего ты? Вспомнила, что давно не пила. И понеслось.
- Как столько дней можно пить? – раскуривая сигарету, спросил Женька.
- Ой, не говори! Пить – это тяжкий труд, как говорит Петечка Мамонов, - веселилась Ленка, понимая, чем закончится эта встреча.
С Лариской они виделись редко, но метко. К той женское счастье нагрянуло нежданно, когда стукнуло бабе пятьдесят лет. Дочь и родственники уже давно жили в другой стране, а Лариска застряла здесь, работала дворником, много экономила и халтурила по выходным. Женя оказался сначала квартирантом, снимал у Лариски комнату, а потом перекочевал в гражданские мужья.
По их счастливым лицам было заметно, что они нашли друг друга и вместе им хорошо. Даже очень. Даже зависть. Только хорошая, добрая такая зависть.
Когда Ленка узнала, что Лариска теперь не одна, отдала ей два демисезонных пальто. Просто так, подарила. Ей они стали велики, а поносить она их толком не успела, потому что похудела.
Лариска пальто забрала с удовольствием. А потом кусочками стала отдавать за них деньги, зная, что Ленка снова сидит без денег. Ей в последнее время никак не везло с работой.
Расстались в тот вечер уже ночью, выпив на троих две бутылки настойки.
В полночь Ленка написала Славику, «Ты свободен. Поскольку нет возможности объясниться, ты живи, люби, как можешь и умеешь. Между нами всё. Ты должен знать. Прости».
На следующий день в полдень Славик ответил, «Малыш, у нас опять кризис?».
Ленке ничего не оставалась, как снова надеть на себя костюм сороколетнего малыша против Славкиного возраста Спасителя.
- Это не кризис, - тихим голосом она наполняла телефон. – Называй это усталостью металла. Как хочешь называй. Я так больше не могу. Я устала от этих отношений.
- Пила вчера? – спросил Славик.
- Да.
- Зачем?
- В гостях была. Давно не виделись.
- Значит ты так решила. Ну что? Молодец. У нас всегда были такие отношения. Смелое решение.
Ленка слушала и молчала.
- Ладно. Я на работе, тут люди кругом.
- Не буду мешать тебе работать.
Это было последнее, что они сказали друг другу.
(Накануне телефонного разговора)
Когда миновала постзапойная агония, которая в последнее время проходила крайне тяжело, Ленка пыталась уснуть, прокручивала в голове все события за полгода.
Она вспоминала, как они ездили со Славкой на дачу, валялись в траве под яблонями, словно в Эдеме Адам и Ева, оба голые и счастливые. На смену этой картинке приходила другая, тревожная, когда они в конце апреля поехали в тайгу. Или другая история, поездка в горы, на озера, где Славка перепутал дороги, а Ленка свернула с пути и одна возвращалась на стоянку, потому что он решил идти дальше, без нее. В итоге, разосрались. На обратном пути выясняли отношения, потом мирились.
Столько воспоминаний роилось в ее голове, что она решила прервать этот поток сознания, мысленно обратившись к Славке.
«Спасибо тебе за все, что у нас было. Видит Бог, я любила тебя, я сделала все, что было в моих силах, чтобы сохранить наши отношения. Но я не смогла. Люби, как можешь, умеешь, живи, как можешь, хочешь, умеешь.
Прости меня, зайчик, ты свободен. Я отпускаю тебя».
Потом ей вспомнилось, что летом он написал ей, что очутился в деревне, где она ранее успела побывать в командировке.
«Как тебя занесло туда, заяц?», написала она ему.
«Зайцы бегают где хотят», отшутился Славик.
- Налить тебе сидорка? Возьмешь с собой?
- Ну, давай.
Славик удалился в комнату, откуда вернулся с литровой банкой сидра.
- Хороший удался сидр из груши. Первый раз делал. Удачно вышло.
Ленка называла их отношения огненной водой, которую Славик научился делать весьма неплохо. «Они сошлись, как лед и пламень…», зачем-то и об этом она вспомнила, прежде чем уснула.
(Сегодня)
- Ну, все, теперь точно все. Ты освободилась от интоксикации.
- Не думала, что похмелье может закончиться на таком материальном уровне. Что, все, что в тебе сидело все эти дни, можно выблевать, перенести с психического на физическое. Ужас какой-то.
- Да нет, на самом деле. Это очень полезная техника на самом деле. Когда ты придумываешь себе существо-друга, проживаешь с ним определенные состояния, например, бухаешь с этим другом. А потом просто изгоняешь его, избавляешься от него и последствий. Так что все нормально. Добро пожаловать! Ты вышла на новый уровень.
- Ага, обосраться и не жить.
- Ну жива же!
- Еще бы. Охеренный опыт.
- Это же еще и шаманская тема. У шаманов есть свои тотемные животные. Это очень древняя тема, кстати. Это значит, что тебе доступны вещи, которые иным недоступно понять. Что-то очень тонкое, потустороннее, трансцендентное что ли. Таким способом еще и болезни прогоняют из тела.
- Ну да. Наверное.
Ленка не заметила, как перевела взгляд на зайца, чья керамическая фигурка скрывалась среди цветов в горшках на полу.
Потом она посмотрела на верхнюю полку стенки. Там стояли два зайца шоколадного цвета, их мордочки смотрели друг на друга.
«А родилась ты в Год зайца (кролика). Ну хорошо, в Год кота. Заяц во хмелю – вот ты кто, короче», размышляла она, пока на том конце ей рассказывали о роли тотемов в жизни человека.