Знаете ли вы великого русского художника Ованеса Геворковича Гайвазяна? Нет? Ошибаетесь, мариниста Ивана Константиновича Айвазовского и его «Девятый вал», по-моему, знают все мало-мальски образованные личности. А какую услугу он оказал англичанам?
Гонимые армяне
Гонимые мусульманами армяне всегда стеснялись своей национальности. Так, жившие в Баку (ныне — Азербайджан) Айвазяны стали на русский манер Айвазовыми, а перебравшиеся во Львов (ныне — Украина) стали писать свою фамилию на польский манер — Гайвазовские. Но, ничто не вечно под Луной. Сын львовских купцов и землевладельцев Григора и Ашхен Гайвазовских Геворк, насмерть разругавшись с братьями, покинул отчий дом и с молодой женой Рипсиме подался сначала в Валахию, но там торговые дела не пошли. Оттуда направились в Крым, в Феодосию, где
17 (29) июля 1817 года у них родился сын Ованес, о чём сохранилась запись в книге регистрации местной армянской церкви.
Религиозная ненависть, дошедшая до наших дней Карабахом, будет позже. Для не слишком осведомлённых скажу, что во времена Византийской империи должность императора была выборной. Практически каждый император пытался сделать её наследственной,
но императорами избирали самых уважаемых, самых храбрых и умных стратегов. А такими были успешные полководцы. Так вот, многие византийские полководцы по происхождению были армяне. Они же и становились императорами. Уловили нить? Всё изменилось с нашествием Османов. Но даже религиозные различия не мешали, а иногда и способствовали кровосмешению. Легенда гласит, что прадед по материнской линии будущего художника вообще был не армянином, а турком, сыном какого-то турецкого военачальника, мальчиком взятым в плен при взятии Азова в 1696 году Русской армией, которого усыновил некий армянин, подвязавшийся к войскам по снабжению. Легенда осталась легендой, обросшей вариантами «чудесного спасения», а польский армянин Гайвазовский стал русским художником Айвазовским, работы которого знают во всём мире. Ещё бы, художник обладал удивительной плодовитостью. За двадцать лет творческой деятельности он написал более 7000 своих произведений, т.е. в среднем, по одной картине в день. А ещё были этюды и просто зарисовки. Не все они отличались отменным качеством, да и размерами были малы. Но сначала художник «делает» имя, а потом имя «делает» художника.
Первым в отроке Гайвазовском разглядел художника Феодосийский архитектор Яков Христианович Кох и взял над ним шефство: дарил карандаши, бумагу, краски. С подачи Коха на мальчика обратил внимание градоначальник Александр Иванович Казначеев, благодаря которому сына разорившегося купца зачислили в симферопольскую гимназию, где рисование преподавал Иоганн Людвиг Гросс, давший ему рекомендацию в Императорскую Академию художеств, куда одарённого юношу приняли в сентябре 1833-го за казённый счёт и определили сначала в пейзажный класс к Максиму Никифоровичу Воробьёву, а затем к маринисту французу Филиппу Таннеру. После ссоры с учителем — Таннер пожаловался на Гайвазовского за самовольное представление пяти картин на осенней 1836 года выставке Академии самому Государю императору Николаю I. Картины были сняты с выставки, а молодое дарование отлучили от обучения на полгода. Затем его определили к профессору Александру Ивановичу Зауервейду в класс батальной живописи, где он успешно овладел мастерством написания полотен на морскую военную тематику.
Практика
В сентябре 1837 года за картину «Штиль» Иван Гайвазовский получил Большую золотую медаль и последующие два года обучения в Академии были заменены практикой — написанием картин в родном Крыму на военно-морскую тематику. А после двухлетней самостоятельной работы на крымском берегу его было решено командировать на шесть лет за границу.
Картину «Десант отряда в долине Субаши», написанную в тот период по предложению начальника кавказской прибрежной линии, героя Отечественной войны 1812 года, генерала Николая Николаевича Раевского, осенью 1839 года приобрёл у вернувшегося в Санкт-Петербург художника Николай I для популяризации подвигов Русского флота.
23 сентября аттестатом «Императорская Академия художеств в силу своего устава, властью, от монарха ей данною, воспитанника своего Ивана Гайвазовского ... возводя в звание художника, уравняемого по всемилостивейшее данной Академии привилегии с 14-м классом и наградя его шпагою, удостаивает с потомками его в вечные роды пользоваться правами и преимуществами, той высочайшею привилегией таковым присвоенными».
В июле 1840 года дипломированный художник отправился в европейское турне. Он посетил Рим, Венецию и Флоренцию. В начале 1842-го побывал в Швейцарии, Южной Германии и Голландии, а оттуда направился в Англию. После Англии была Франция Португалия и Испания. Корабль с художником на борту в Бискайском заливе попал в шторм, так что «девятый вал» он, можно сказать, прочувствовал кожей. Осенью 1844 года 27-летний Гайвазовский вернулся в Россию и стал... живописцем Главного морского штаба с правом ношения морской формы. А в 30 —
в 1847-м — профессором Императорской Академии художеств.
Дела семейные
В 1848 году Айвазовский женился. Его первой женой стала дочь судового штаб-лекаря Якова Гревса (Graves) и сестра секретаря губернатора Александра Яковлевича Воронцова, подданная британской короны Юлия (Джулия) Яковлевна Гревс . У них родились четыре дочери: Елена, Мария, Александра и Жанна. После 12 лет совместной жизни супруги стали жить раздельно, однако развенчаны были лишь в 1877 году.
Второй женой Айвазовского стала Анна Никитична (Мкртичевна) Бурназян-Саркисова (1856—1944). Художник увидел молодую вдову на похоронах её мужа, известного феодосийского купца, в 1882 году, и влюбился с первого взгляда. Спустя год они поженились. Анна была
на 40 лет моложе Ивана Константиновича. Сохранились несколько её портретов, написанных Айвазовским. Он любил повторять, что брак с Анной «приблизил его со своей нацией». Анна Никитична пережила своего мужа на 44 года и умерла в Симферополе в 1944 году в возрасте
88 лет, пережив немецкую оккупацию.
Дела секретные
До того как в 1865 году изобрели фотографию, в для изображения интересующих объектов пользовались услугами художников.
Для успеха грядущей операции наступающим нужны военные топографические карты. А их отрисовывали художники. Молодой Гайвазовский оказался идеальным художником-топографом, на которого положили глаз не только в Российской Императорской Академии художеств, но и английские дипломаты-агенты, вынашивавшие планы полноценной войны со страной пребывания.
Художника-топографа, как секретного агента, даже и забрасывать на стратегически важные для англичан объекты забрасывать не нужно было: он родился в Феодосии, так интересовавшей англичан. Айвазовский жил в Крыму, оккупацию которого готовила Британская империя.
Дела служебные
Айвазовский располагался на скалах над русскими крепостями, неоднократно изгонялся гарнизонами, однако по Высочайшему соизволению и указаниям русского военного руководства получил право писать картины там, где считал нужным.
Кому было необходимо, чтобы в преддверии военного противостояния Англии и России художник Айвазовский, рисовавший по картине в день береговые линии и укрепления, постоянно оставался в Крыму и оперативно отправлял свои труды во все столицы мира для выставок, где они были доступны для обозрения заинтересованным?
Восточная, Русская или Крымская
Коалиция в составе Великобритании, Франции, Сардинского королевства вкупе с Османской империей, разбитой войсками Российской империи, всячески пыталась ограничить влияние России на Балканах. Отказ Николая I вывести войска из оккупированных Молдавии и Валахии привёл 4 (16) октября 1853 года к объявлению войны России. Поводом стал дипломатический конфликт с Францией по вопросу контроля над церковью Рождества Христова в Вифлееме. В планы коалиции входило широкомасштабное нападение на Россию севернее Балкан, на Кавказе, на Чёрном, Балтийском и Белом морях, а также на Дальневосточном побережье и Камчатке. Однако успеха в продвижении войска коалиции достигли только на Черноморье, высадившись лишь в Крыму. Ранее названная Восточной, война впоследствии получила устойчивое название «Крымская» 1853—1856 гг.
Крымский полуостров с моря практически неприступен. Его береговая линия представляет сплошную каменистую гряду, разрывающуюся только у Севастополя и под Феодосией. Высаживать десант можно только в этих двух точках. А кто тщательно и высокохудожественно прорисовывал все береговые линии Крыма на протяжении ряда лет? Правильно — Айвазовский! Именно на это обратили внимание английские дипломаты и... офицеры Главного морского штаба Российского флота.
Сеть пестрит растиражированной информацией о том, что Айвазовский был высокооплачиваемым английским шпионом, что на британские деньги строил дворцы, многокилометровый водопровод и даже железную дорогу, связавшую столицу с его дворцом в Феодосии. Уверенности в этом добавлял и тот факт, что художник был женат на англичанке.
Правда, британская подданная была российского происхождения, её отец служил на российском флоте, а брат служил ни кем иным, как секретарём героя Отечественной войны 1812 года, наместника Кавказа, Новороссийского и Бессарабского губернатора, светлейшего князя Михаила Семёновича Воронцова (1782—1856). Хотя, возможно, также думали и английские дипломаты. Никто не отрицает, что деньги, которыми обогатился художник, были английскими, поскольку ни один маринист в мире не получал таких гонораров за свои произведения, как Айвазовский. И его плодовитая и гениальная скоропись тут не при чём. Айвазовский, на картины которого обратили внимание англичане для своих совсем не художественных приобретений, оказался идеальной фигурой для двойной игры. Муж англичанки для англичан тщательно прорисовывал крымские и балтийские берега, как профессиональный топограф. Англичане покупали за бешеные деньги не его работы, а информацию с них, разрешая перепродавать картины по итогам выставок. У мастера не было проблем со сбытом работ. Однако картины «Севастопольский рейд» (28 х 38,5 см) и «Вход в Севастопольскую бухту» (28,2 x 39,3 см), вся береговая линия на которых запечатлены художником перед началом Крымской войны в 1850-м и 1852 годах, после выставок оставлены и размещены в залах галереи Айвазовского в Феодосии. Но в Главном морском штабе были осведомлены о конкретных интересах потенциальных противников.
Делаем выводы
Поставим факты с головы на ноги. Гениальный художник-маринист
Иван Айвазовский был ещё и гениальным контр-разведчиком, верно служившим Царю и Отечеству. Почему так, а не наоборот? Результат! Если контуры прорисованных берегов остаются неизменными веками, то флот, изображённый на картинах имеет свойство устаревать и обновляться. Да и береговые укрепления — строиться.
Всё началось с того, что 28 сентября 1836 года на выставке работ в залах Академии художеств в Санкт-Петербурге посетивших её английских дипломатов крайне заинтересовали два полотна 19-летнего ученика Академии: «Большой рейд в Кронштадте» (71,5×93 см) и «Облака с Ораниенбаумского берега моря». Также они не обошли вниманием и «Вид Феодосии» с тщательно прорисованными береговыми линиями и укреплениями. И на молодое дарование посыпались заказы представителей Туманного Альбиона. Так продолжалось на протяжении семнадцати лет, сделавших художника самым высокооплачиваемым в мире маринистом. Так продолжалось и до войны, и после. Вовсе не потому что англичане делали хорошую мину при плохой игре, они были уверены, что художник верно служил их короне.
Перед Крымской войной Айвазовский писал картины одну за одной. Их оперативно доставляли в Санкт-Петербург на выставки, устраиваемые по соседству с Британским посольством, а также в другие города и страны. Тщательно изучая интересы англичан, в Главном морском штабе загодя готовили контр-меры. И они оказались успешными.
Для английских агентов в России Айвазовский был не художником — он был военным топографом. Для русских — гениальной приманкой для выведывания секретов противника. Как результат игры российской морской контр-разведки — крупнейшая английская флотилия под командованием кавалера русского ордена Святого Георгия 3-го класса вице-адмирала Чарльза Джона Нейпайера (англ. Charles John Napier,
1786—1860) на флагмане линкоре «Герцог Веллингтон» не смогла приблизиться к заветной цели — столице Российской Империи Санкт-Петербургу. По британской версии, адмирал решил сберечь флот и не бросаться в безрассудную атаку на русский флот под обстрелом береговых орудий Кронштадта. Но дело в том, что Морской штаб приложил к этому руку, благодаря интересам английских дипломатов к сюжетам его штатного живописца. В результате, полномасштабная война против России вылилась в попытку коалиции овладеть Крымом, причём, неудачную.
***
Справедливости ради следует знать, что и баснословные гонорары, и дорогие подарки от английских заказчиков не поспособствовали последним. Крымские укрепления оказались готовыми к встрече врага и достойному отпору агрессии. И приложил к этому руку и кисть гениальный Айвазовский, удостоенный за военные заслуги ордена Святой Анны 4-й степени.
Уважаемые читатели! Благодарю вас за проявленный интерес.
Стараюсь откликаться на конструктивную критику. По условиям публикаций на Дзене, особо острые статьи и главы моей книги «Исправленному верить» доступны только подписчикам.
Дочитывайте, подписывайтесь, ссылайтесь и делитесь с друзьями. Ждите новые публикации о малоизвестных фактах нашей Истории!