Мысли искать надежного убежища на случай непредвиденных осложнений в cобственном государстве, как-то - бунт бояр и восстание в народе, стали настойчиво приходить на ум царю с началом опричнины. Отстоявшая от Москвы на расстоянии 150 километров Александровская слобода, куда он перебрался в декабре 1564 г. и где месяц спустя объявил об учреждении этой самой опричнины, более не казалась ему абсолютно безопасным местом. Взоры Ивана устремляются на север. Осенью 1565 он приезжает в Вологду, где велит строить каменный кремль, который бы размерами и мощью не уступал своему московскому собрату. Строительством руководит, присланный королевой Елизаветой, военный инженер и фортификатор англичанин Хэмфри Локк. С этого момента Иван мечется между Александровской слободой, Москвой и Вологдой, лично подгоняя строителей крепости. Один из его визитов в феврале 1569 г. ознаменовался казнями множества вологжан. Недовольный ходом работ, Грозный, презрев Пасхальные дни, той же неделей "казнил вологжан всяких чинов людей". Но и Вологда, несмотря на завезенные сюда 300 пушек, и охраняемая стрелецкой ратью, перестает быть в глазах маниакально подозрительного царя стопроцентным убежищем.
Тем временем в 1566 г. Русь в третий раз посещает, теперь уже в качестве официального посла королевы Елизаветы, Энтони Дженкинсон, сотрудник Московской торговой компании, путешественник и ученый, да и вообще, весьма хитроумный человек. Не в пример другим посланцам королевы, он устанавливает весьма доверительные отношения с Грозным. Во время долгих и приватных бесед с ним царь впервые озвучивает мысль о своем возможном перемещении в Англию и просит Дженкинсона прозондировать почву на этот предмет.
Заинтересованный в беспошлинной торговле с Московией и проникновению через нее в Китай и Индию, дальновидный англичанин заверяет царя, что в точности доведет его речи до Елизаветы. Однако следующий посланник королевы Томас Рендольф, прибывший в устье Двины (Архангельск еще не был заложен) летом 1568 г. и принятый Грозным осенью в Москве, а потом в феврале 1569 г. в Вологде, в самый разгар своих казней, привозит царю лишь торговые предложения Елизаветы, в которых нет ни слова о военно-политическом союзе и, тем более, о согласии на его пребывание в Англии. Иван в бешенстве и едва не казнит Рендольфа. Отчаявшись получить вразумительный ответ, в 1569 г. он отправляет в Лондон своего посла Андрея Совина, и тот, наконец, привозит долгожданную грамоту королевы осенью 1570 г.
В ней Елизавета дает недвусмысленное согласие на пребывание царя в Англии. "Мы столь заботимся о безопасности вашей, царь и великий князь, что предлагаем, чтобы - если бы когда-либо постигла вас, господин брат наш царь и великий князь, такая несчастная случайность, по тайному заговору, по внешней ли вражде, что вы будете вынуждены покинуть ваши страны и пожелаете прибыть в наше королевство и в наши владения, с благородною царицею, супругою вашею, и с вашими любезными детьми, князьями, - мы примем и будем содержать ваше величество с такими почестями и учтивостями, какия приличествуют столь великому государю... Мы назначаем вам, царь и великий князь, в нашем королевстве место для содержания на вашем собственном счете на все время пока вам будет угодно оставаться у нас.
Если же вы, царь и великий князь, признаете за благо отъехать из наших стран, мы предоставим вам со всеми вашими отъехать в ваше ли Московское царство, или в иное место, куда вы признаете за лучшее, проехать через наши владения и страны. Мы не будем никоим образом останавливать и задерживать вас, но со всякими пособиями дадим вам, любезный наш брат царь и великий князь, пропуск в ваши страны или в иное место по вашему благоусмотрению.
Обещаем сие по силе сей грамоты и словом Христианского Государя, во свидетельство чего и в большее укрепление сей нашей грамоты, мы королева Елизавета подписываем оную собственною нашею рукою в присутствии нижепоименованных вельмож наших и советников..."
Далее следует список высших сановников королевства, от канцлера Николая Бэкона до главного секретаря Вильяма Сесила. На современном русском переводе этой грамоты подписано по-английски:
"Даниил Сильвестр, англичанин, толмач царя Русского, по приводе к присяге, клятвенно удостоверил, что это писание на Русском языке есть точный перевод письма, написанного на Английском языке ея величеством королевной Английской".
С этой целью в Вологде были построены корабли, на которых царская семья с государственной казной могла доплыть по рекам Вологде, Сухоне и Северной Двине до Соловков, а оттуда по Белому морю уже на английских кораблях эмигрировать в Лондон.
Когда в 1571 г. Грозный окончательно покинул Вологду и вернулся в Москву, корабли сохранялись в готовности к плаванию. Судя по разрозненным хроникам, это были два десятка больших ладей, украшенных золотыми и серебряными листами с изображениями львов, драконов, слонов и единорогов. Грозный до конца своих дней берег секретную флотилию на случай государственного ЧП.