Мама часто рассказывала о своей семье — у нее было три сестренки: тетя Леночка, тетя Вика (меня в честь нее и назвали) и тетя Люба. В детстве они очень-очень дружили, даже на кровати одной спали, трехъярусной. Играли в «алые паруса»: гигантскую кровать ставили близко к окну, открывали его так, чтобы ветер развевал занавески-мачты и плыли в неведомые края! А по ночам они лазили друг к другу «в гости». Мамин папа, мой дедушка, работал биологом, а бабушка — учительницей в школе.
Они часто приходили к нам в гости, приносили гостинцы — яблоки, виноград, хурму. Я любила кататься на дедушке, залазила на шею кричала — е-го-го, заливаясь хохотом, а бабушка, когда мама не видела, давала накрасить мне губы настоящей, взрослой помадой! Это тебе не маленькая фея! Это куда серьезнее!
А бабушка с папиной стороны заходила к нам редко, будто бы чего-то стеснялась. Про папиного папу мы не знали практически ничего. Только то, что он был волшебником (то волшебником, то колдуном - это мне папа сказал по секрету). Для взрослых дедушкина характеристика была немного иной:
- Хороший человек он, - говорил папа, когда его спрашивали напрямую, так, что не ответить было уже нельзя, - Только пьющий.
- Ага, хороший человек, только пьющий - не понимаю я такого, - хмурился мой настоящий дедушка, у него была белая борода, как у дедушки мороза, - это то же самое, что говорить: честный человек, только вор. Законопослушный, но бандит. Или человеколюбивый, да вот только убийца.
Папа почему-то дергался, а мама укоризненно качала головой.
- Нельзя ли помягче?
- А что я такого сказал? – дедушка, казалось, искренне не понимал, почему любимый зятек шарахается, будто бы его ударили током.
Когда я подросла, папа мне рассказал больше. Я вообще папина дочка. Именно к нему я первому прибегала со страшным известием: Денис, который мне тогда нравился, на первой переменке объявил всему классу, что имя девочки, в которую он влюблен, заканчивается на Я. И хотя мое имя тоже вполне подходило (Вик-то-ри-я! Я! Видите, Я на конце!) но потом оказалось, что он имел в виду А-нас-та-си-я.
- На следующей переменке они даже подержались за руку, вот! - докладывала я папе о страстях школьной жизни. Помню, потом мы придумывали многоходовые «планы», как завоевать этого самого несчастного одноклассника Дениса.
- Так, разузнать, какая у него любимая игра? Научилась сидеть и смотреть, как он играет на переменке?
- Выполнила! - гордо пищала я.
- Сумку твою он уже носит? - деловито спрашивал папа.
- Один раз донес!
- Значит, переходим к следующему пункту!
В перерывах между решением таких жизненно важных вопросов - как сделать так, чтобы Денис держался за ручку не с какой-то там вредной Настькой, а со мной, мой папа рассказывал о своем папе. Тот часто водил его по болотам, рассказывал про разные свойства грибов да ягод. Учил тому, что грибы и деревья на самом деле - живые, и можно услышать их душу. Если, конечно, уметь слышать. Однажды они пошли на болото за клюквой и застряли там на целую неделю — леший в том лесу озлобился на людей и путал. Мой папа говорил, что его отец – Волшебник, тогда научил добывать воду из болотной воды. Потом они как-то все же смогли задобрить этого злющего лешего.
Дедушка объяснил папе, что мат - это форма призыва злых духов. Если это и была ложь, то явно ложь во спасение — за свои двадцать пять лет я ни разу не слышала, чтобы мой папа матерился. Даже когда уронил на ногу табуретку, он воскликнул:
- ББ...бббб...баклажанчик!
Еще дедушка научил маленького папу не просто играть на гитаре — слушать, как инструмент дышит, запускать руку в гитару, как в шерсть урчащей кошки, и гладить ее и заставлять петь! У него был один недостаток — пьянство. Папа говорил, что когда его отец напивался, в детстве ему казалось, будто папочку подменили. Он становился другим — мрачным, злым, и пахло от него странно. Будто бы это не совсем он, его папа-волшебник, а какой-то плохой, злой колдун!
Папа научился узнавать запах алкоголя за версту. И уходить гулять с друзьями. Даже если отец возвращался в час ночи. Но хуже было даже не это. Взрослые не просто так называли его в шутку магом огня. Это было бы правда смешно, если бы у дедушки, когда он напивался, не было дурной привычки все поджигать. Вещи. Квартиры. Дома. Первый дом баба Лида, тогда молодая красивая женщина с глазами из грустного хрусталя, ему простила. Второй раз пригрозила разводом. Но потом был третий раз. И четвертый. И пятый.
Когда однажды ночью он чуть не сжег квартиру и Лиду вместе с моим папой и годовалым малышом, папиным братиком, она ушла от него. Папа вырос. Часто пытался его найти, помнил про лес и клюкву. Один раз они встретились будто бы случайно в переходе. Отец ему очень обрадовался:
- Сынок, я так скучал!
Они вместе выпили и обнимались по-настоящему, как настоящие отец и сын. Волшебник много рассказывал о своих приключениях — как скитался, путешествовал по стране, как играл в метро, на перекрестках, и дети прохожих плясали под его гитару. И все в его устах было, как какая-то добрая сказка, и так хорошо им вдвоем было, так легко! Потом папа занял ему денег (до следующей зарплаты, я на работу устроился, правда устроился, правда, сынок). На следующий день договорились встретиться, папа обещал показать, как научился играть. Но Колдун не пришел. Волшебник взял его деньги, а Колдун взял и сбежал. С тех пор его никто не видел.
***
Это случилось, когда я не знала, что меня зовут Вика, а искренне верила, что мое имя «утибоземой». Как эти события отпечатались в моей памяти — загадка. Это одно из первых воспоминаний наравне с тем воспоминанием, в котором я катаюсь на огромном Коте в парке. Потом, правда, выяснилось, что Кот не был таким уж огромным, просто я была маленькой. Так вот, я каталась и за себя, и за других, когда они кататься боялись, я за ними «докатывалась».
- Аттракцион-то в парке все равно включен, - улыбалась добрая контролерша. А потом каталась еще и на папе - он нес меня на руках, но речь сейчас не об этом. Это произошло в деревне. Деревня — место особое, всем известно, что там водятся лешие, русалки, страшные ведьмы. Мне папа рассказывал и показывал — грибы живые. Подкрадывайся тииихо! Не шуми, нельзя их пугать, а то - как спрячутся-спрячутся от зайки!
Другие ребята смеялись, а я точно знала - папа не врет, магия существует. И мои догадки подтвердились. В наш дом однажды пришел настоящий ведьмак! Это случилось в грозу. Гроза — время страшное, учитывая, что в домах нет громоотводов. Молния шандарахнет — мало не покажется. Даже я, хоть и была мелкая, это понимала.
И вот представьте - под жуткий грохот грома, совсем как в кино, кто-то стучится в дверь. Мама открывает, а там как в страшной сказке... колдун. Старый, страшный, заросший щетиной. И пахнет от него так неприятно. А он тянет ко мне огромные ручищи. Нет, не подходи. «Ты злой!» - пищу. Мама с папой странно переглянулись.
- Зайка, заянька, успокойся! Это твой дедушка, понимаешь?
Не хотела я понимать! Я знаю своего дедушку, он совсем другой — не в лохмотьях, аккуратный, с ухоженной белой бородкой, как у Дедушки Мороза, доброго волшебника. А это — страшный Колдун. То, что было потом, помню только по маминым с папой рассказам. Оказалось, он сжег последний дом, что ему купили, дом в деревенской местности. И пришел жить с нами. Единственное, что помню — колдун тянет к папе руки:
- Сынок, сынок, - а тот не знает, что делать. Эта ночь была самой страшной в папиной жизни.
Колдун-поджигатель хотел остаться жить с нами. Последний раз он устроил пожар два месяца назад. Я, как только видела «нового дедушку», заходилась в истеричных рыданиях, и никто не мог меня успокоить, даже поднималась температура.
- Ты поэтому не знакомил нас с родней? Ты от этого убегал? - помню, шепнула мама папе на ухо и взяла его за руку. Папа с мамой не спали всю ночь, всю ночь за стенкой моей спальни раздавались их взволнованные голоса. Уж не знаю, что там между ними произошло, но наутро я видела папу заплаканным. Я видела его заплаканным всего дважды - в то далекое хмурое утро и через восемь лет, когда нашего кота Ваську загрызли собаки. Потом, когда папа однажды напился, мама не стала истерить, устраивать разбор полетов, как другие жены. Лишь сказала:
- Ты помнишь, как ты искал своего пьяного отца по пивнушкам, а потом тащил его на себе домой, после школы? Хочешь такого же для дочери?
Больше такого не повторялось. Так вот, в то утро мама накормила колдуна супом — маминым фирменным борщом, горячим, вкусным. С самого утра он уже был отвратительно-пьян, где нашел выпивку — непонятно. Наверное, где-то были и другие, лучшие решения. Наверное, их можно было придумать (клиники там, где лечат от такого, психологов и психиатров. Правда, в таком количестве, как сейчас, тогда не было), но у папы была одна ночь, беременная жена и четырехлетняя дочка. И человек, который мог все это сжечь. Взять спичку и…
- У нас семейный бюджет распределяется на каждого. Вот, возьми, - сказал мой папа, протягивая старику пачку денег за обедом (тогда он казался уже глубоким стариком, а ведь ему всего-то было лет пятьдесят). Глаза «колдуна» алчно сверкнули. Его не прогоняли, но днем его уже у нас не было. Папа знал, он так сделает так — уйдет вместе с деньгами, как только получит эти купюры.
Потом в соседней деревне случился грандиозный пожар. Подробностей я не знаю, но там, кажется, жила семья — мама, папа, две дочки. Говорят, впустили переночевать одного человека. По описаниям он подозрительно напоминал нашего «колдуна». Что с ним случилось потом, я не знаю, но папа молился о нем каждый день утром и вечером.
- Прости, прости, прости, - шепчет, прислонившись к иконе (я знаю, я слышала). Почему-то мне кажется, что папа вспоминает, как они застряли на болотах, когда собирали клюкву и задабривали лешего, или как отец учил его играть на гитаре... А потом смотрит на маму, меня и Юльку, она родилась следующей осенью. Хоть вредная и ворует мои игрушки, но мы с мамой и папой ее все равно любим! Это того стоило? Ведь стоило, верно?
Я знаю - есть ситуации, в которых невозможно сделать правильный выбор. Где любое решение будет стоить кому-то счастья или даже жизни. Папы давно уже нет, но я все равно хочу сказать одно. Спасибо, что выбрал нас. Спасибо, папа.
Автор: Власова Александра
