Мужики не отказали. Двинулись в парк, разнимать драчунов. Я осталась у дома. Вспомнила все молитвы, которые знала, придумала новые. Чуть не сошла с ума от неизвестности и тошнотворного волнения. Прошла вечность, прежде чем заметила Амира. Муж шел, заметно прихрамывая и держась за бок. Лицо разбито, как и руки. Подумав: «АльхамдулиЛлях! Живой!», бросилась навстречу.
Амир криво улыбнулся. От подставленного плеча отказался. Мы медленно пошли домой. Слава Аллаху никто из соседей не вышел. Спокойно добрались до квартиры. Начала обрабатывать раны защитника. Амир кривился от боли, но не издал ни звука. Больше всего пугал его бок. На теле разлилась обширная буро-коричневая гематома.
— Тебе в больницу нужно!
— Ай. Оставь. Заживет, ин ша Аллах. — отмахнулся муж.
— Вдруг внутренние повреждения есть. Амир! Это серьезно! — настолько переживала, что продолжила спорить, хоть и видела раздражение супруга.
— Говорю, оставь! — муж начал злиться. А я поняла, что ему становится хуже, и он терпит из последних сил. Сдерживал стоны, тяжело дышал, замирая на мгновенье при вдохе.
— Давай скорую вызовем? – не сдавалась я.
— И что мы им скажем? Поскользнулся, упал? Или что ты меня избила? — на губах мужа проскользнула тень улыбки, но сразу исчезла: — Хочешь, что бы меня на учет поставили?
— Нет. Не хочу. Но вдруг…
— Все! — Амир убрал мои руки и морщась встал. — Хватит! Просто ушиб. Пройдет. Нужно полежать. Обезболивающее есть?
Я кивнула и метнулась за аптечкой. Взяла ибупрофен, налила воды. Подумала и достала замороженный кусок мяса, обернула его в полотенце и пошла лечить мужа. Амир не сопротивлялся. Проглотил две таблетки и вскоре забылся тяжелым сном. А я сидела рядом и невесомо гладила любимое лицо, разбитый нос, треснувшую губу, поцеловала стесанные костяшки.
Люблю, как же люблю! Все обиды забылись. Все стало неважным. Все вытерплю, где надо и не надо промолчу, проглочу, лишь бы жил! О, Аллах, храни моего мужа!