Глаза резанула фраза «Игнорирование проблемы приведёт к ещё более высоким расходам государства на здравоохранение».
Тут два в одном: во-первых, критерием хорошо/плохо в государстве не должны быть деньги, тем более в здравоохранении. Результативность государственной политики должна измеряться в попугаях, то есть — человеках: в продолжительности жизни, смертности, человекочасах. И здравоохранение — это не «расходы», словно это не главная, но обязательная ноша, а финансирование. Деньги не за что-то (так и быть, человечек, заплатим за ваши болячки), а на что-то — на обеспечение здоровой долгой жизни.
Бытующее, упорно возрождающееся при разных режимах представление, что государство — это бухгалтерия, его альфа и омега — это бюджет, и любой рост сумм финансирования — это плохо само по себе — окончательно устарело. Деньги — это инструмент государства, а не метрика.
В деньгах есть кому эффективность измерять — рынку, коммерческим организациям. В рыночных, коммерческих отношениях деньги — это простая, универсальная, мощная и эффективная метрика. Там она пускай и остаётся.
Государственные приоритеты должны быть антропоцентричны. Богатством государства является жизнь, деньгами — её время. Деньги — это инструмент. Бизнес служит деньгам, деньги в рыночной экономике — это жизнь, но рыночная экономика должна служить интересам общества, а у человеческой жизни в обществе нет замены, это окончательная ценность. Деньги — это субститут, а время жизни — неповторимый оригинал.
Кроме государства продолжительность жизни, смертность и здоровье человека использовать некому, и если государство не заинтересовано в таких критериях, то они вообще тогда, получается, нигде не ориентир. Что должно, наконец, навести на вопрос: если государство не служит интересам человеческой жизни — то чему оно служит? Что может быть более важно для общества и государства, чем рост продолжительности и качества жизни? Что ему копить, если всё это не имеет смысла без людей, включая деньги, особенно деньги?
Деньги также бессмысленны без людей, как и всё остальное. Когда современные государства оценивают вопросы спасения здоровья и жизни людей в деньгах, оценивая рентабельность в сравнении с другими задачами, не связанными с жизнями людей, оно не экономит деньги на людях. Все деньги, в конечном итоге, тоже ведут к людям. Государство, которое экономит деньги на жизнях людей, оценивает в этих деньгах интересы одних людей дороже жизней других, то есть, де-факто, устанавливает монетарное неравенство человеческих жизней.
То есть, неравенство людей, причём, точно измеримое в деньгах. А неравенство несовместимо с демократией.
Иными словами, переход к настоящей демократии потребует осознанного решения, что высшей ценностью демократии является человеческая жизнь в буквальном смысле — высшей по сравнению с остальными возможными ценностями, начиная с денег. В практическом смысле — то есть, этот же принцип должен стать actionable в основе демократической экономики (которая, скорее всего, всё равно будет смешанной — for-profit, non-profit, government), окончательное определение порядка приоритетов: экономика служит интересам людей, равенства людей — в качестве фундаментального принципа поможет исправить большинство проблем, бед и горя, которые приносит прямо обратный порядок интересов при капитализме.
В современном мире равенство людей и ценность человеческой жизни не выдерживают главного соперника — людей, у которых более ценные интересы.
Формальное политическое равенство не работает, если люди могут выбирать между расходами здравоохранение для большинства и уменьшением налогов для богатых.
Деньги являются скрытым механизмом политической дистрибуции неравенства. Открытым — экономической. В политике же они работают подспудно: пока одни люди могут выбирать, как распределять деньги между интересами одних и жизнями других — сохраняется фундаментальное экономическое, политическое, человеческое неравенство, несовместимое с демократией.
Деньги, распоряжение общими деньгами — один из главных, если не главный приз, за контроль над которым ведётся политическая борьба. Принцип примата интересов человеческой жизни над остальными человеческим интересами означает, что в функционировании государства задачи, напрямую влияющие на продолжительность жизни, здоровье и смертность людей могут быть предметом выбора в сравнении только с другими задачами, влияющими на продолжительность жизни, здоровье и смертность людей.
Таким образом, это сделает невозможным разменивать денежные интересы одних людей на жизни других, ограничив власть денег (точнее, власть одних людей над другими через деньги) миром товарных отношений. А единственным фактором, определяющим решения жизни и смерти людей станут их голоса, которые станет невозможно утяжелить с помощью денег — а, значит, насколько это возможно, будет достигнут принцип демократического равенства: 1 человек — 1 голос. На этот принцип влияют разные факторы разной силы и слабости, но фактор денег с момента, наверное, их возникновения, был самым тяжёлым фактором в политических отношениях, и удаление возможности менять деньги на жизни, определение, что в решениях, касающихся жизней людей, единственным решающим числом может быть только число людей, возможно, станет тем недостающим шагом, который должна сделать цивилизация, чтобы перешагнуть к демократии.