«Таланта нет, но давай попробуем» - сказал мой отец. Вольфганг Черни о карьере актера после медицинского института, об отличии работы в российском кино и в Голливуде, патриотизме и рождественских традициях.
Ну что, скажи, какая твоя любимая страна, конечно, после России?
Зависит от сезона. Россия восхитительна летом, и осень здесь безумно красива. Зимой мне больше нравится в Австрии. А работать я хочу везде, по всему миру.
Шнапс или водка?
Это серьезный вопрос?
Конечно.
В России, однозначно, водка.
Ты наверняка отметил, что у нас иногда постановка задачи к исполнению звучит в то время, когда уже должна быть выполнена. Тебе по душе наш романтизм?
Отмечу один неотъемлемый факт работы в России, который является одновременно большим плюсом и минусом. Русские люди не очень любят думать о том, что будет завтра. «Давай попробуем» - самое частое предложение, которое я здесь слышу. Яркий пример: я играл Алешу Поповича в фильме «Последний Богатырь» (Disney прим. автора). Для определенной сцены нужно было забраться на лошадь и заставить ее нестись галопом. Без проб, тренировок и репетиций, меня спросили, могу ли я это сделать. Это именно тот экспромт, который мне нравится в русских людях. Кстати, я согласился.
На Западе исполнять трюки чаще доверяют каскадерам, и если появляется необходимость, чтобы в кадре присутствовал актер, ему предстоит подготовка. И не имеет значения, займет она день или неделю. В России о безопасности волнуются меньше. В Ледниковом периоде, особенно, ближе к финалу, наши поддержки стали весьма серьезными для непрофессионалов. Если в паре прекрасной Оли Кузьминой и Саши Эмберта, второй - спортсмен, который знает, как в опасный момент реагировать, чтобы уберечь партнершу, то у нас с Оксаной Домниной все обстояло иначе.
У вас действительно были очень зрелищные поддержки, причем, как я заметила, каждый раз новая. Это инициатива и смелость Оксаны?
Безусловно, ведь я не знаю, что делать, если вдруг произойдет возможность падения! Да, я спортивный человек. Я изучил немало боевых искусств, восемь лет спортивной гимнастики, занимался атлетикой, и я – пловец. Был сноуборд, лыжи, но лед – совсем другое! Все, в чем я испытывал себя прежде помогало мне контролировать свое тело, но этих навыков недостаточно, чтобы уверенно чувствовать себя в коньках. В критической ситуации не скажешь: «Дайте мне другую партнершу, эта сломалась». Оксана великолепная спортсменка.
Боишься одиночества?
Порой одиночество необходимо, чтобы лучше узнать себя. Когда я работаю, что-то пишу, мне нужно оставаться наедине с собой, в компании ничего не выйдет. Я не боюсь быть один.
Активный отдых или тюлений?
Активный.
Чем бы ты занимался, если бы не стал актером?
Вероятно, пластической хирургией. Я учился в медицинском институте. В моей семье все являются представителями не творческих, иных достойных профессий.
Каких?
Брат – хирург, отец – дантист. Мама ранее была главным ассистентом нашего Министра культуры, а позже она стала менеджером в искусстве, работала с артистами. Сейчас она коуч. У матери большой жизненный опыт, сердце, и дар видеть в человеке то, что его гложет. Она помогает людям разобраться в себе, в сложившейся с ними ситуации, решить их трудности. Неоднократно выручала и меня, мотивируя не сдаваться, продолжать двигаться дальше.
Кардинально разные профессии, за исключением художественного взгляда. Почему произошла такая резкая смена деятельности?
Честно говоря, я всегда хотел быть актером, но ничего об этом не знал. Вокруг меня были спортсмены, врачи, юристы. Стать актером, на тот момент, - наивная мечта. Я жаждал попробовать, но не знал как. Отец резюмировал мой порыв, как хобби. Сказал мне, что в этой профессии нет денег, но главный аргумент звучал о том, что у меня нет к ней таланта.
В институте я тогда занимал хорошую позицию, отлично учился. Несмотря на это, мне совершенно не хотелось работать в больнице, с пациентами.
Почему?
Это не мое искусство. Сама атмосфера больницы не близка мне. Задача врача вернуть пациенту потерянные 20-50 процентов здоровья. Это как шиномонтаж. Очень важная профессия, но не каждому подходит.
Как пластическому хирургу стать актером?
Когда мне было семнадцать я увидел фильм «Пираты Карибского Моря» с Джонни Деппом. Пересматривал его трижды. Тогда я решил, что если существует малейшая возможность попробовать себя в актерском искусстве, нужно это сделать. Мы с семьей прилетели в Нью-Йорк, где отмечали пятидесятый день рождения моей мамы. В местной школе искусств проходил кастинг, где я и решился испытать свои силы.
Семья поддержала или они не знали?
Нет, они знали. «Таланта нет, но давай попробуем» - сказал мой отец. Мы даже заключили некое пари, суть которого в следующем: если я прохожу кастинг – он не препятствует моей карьере актера, если нет – я становлюсь врачом. Мама верила в меня больше.
В тот день на просмотре меня утвердили. Отец, увидев мою сияющую физиономию, успел лишь протянуть слово: «Нет». Думаю, он был поражен не меньше, чем я сам, но, как и обещал, впредь не вмешивался в мой творческий путь. Он был рад за меня. После успешного кастинга мне предложили отправиться на три года обучения в Лос-Анджелес. Я попал в список тех десяти студентов, которых отбирали для этой поездки раз в год. Тем же временем, в моем родном городе Вене, наша консерватория объявила о начале просмотра талантов. Все мои друзья, общество, утверждали, что, нужно не раздумывая отправляться в Лос-Анджелес, апеллируя тем, что упускать возможность учиться и работать в Голливуде – глупость и второго шанса может не случиться. Я соглашался с их точкой зрения, но в глубине души чувствовал, что хочу глубже изучить профессию. Хочу иметь точное понимание, как должен работать мой мозг, какими навыкам необходимо овладеть телу. Консерватория в Австрии принимала на четырехлетний курс углубленного изучения непосредственно актерского ремесла, что стало основным фактом, который помог мне принять решение в пользу учебы в Вене. Три дня мигреней и мои сомнения развеялись. Наступили увлекательные годы студенческой жизни, когда я наконец-то углубился в профессию, которая стала смыслом моей жизни, ожившей мечтой, параллельно зарабатывая на жизнь, трудясь спортивным инструктором и официантом.
Владею информацией, что ты являешься создателем короткометражной картины Equites Ex Animo, Рыцари Разума. Как сложилась ее судьба?
Это забавная история. Есть движение людей, увлеченных созданием образов прошлых лет. Они претворяют в жизнь полную картину средневековья, шьют кольчуги, изготавливают клинки, собираются на больших площадях и даже оттачивают навыки боевых искусств того времени. Одним из таких людей был мой хороший приятель. Зная, что я актер, он обратился с просьбой снять ему рекламный видеоролик об их хобби. Я не хотел снимать рекламу, и в ответ предложил сделать короткометражную кинокартину с полноценной, значимой историей. Написал сценарий, и мы приступили к съемкам. Четыре дня мы работали над фильмом и это был очень интересный, памятный опыт. Игровая команда – непрофессиональные актеры, но люди, которые владеют знанием истории и умеют в ней существовать. Я, к слову, большой фанат Джона Рональда Руэла Толкина, читал все его произведения и то, над чем мы тогда трудились, напоминало мне мир, описанный в его романе.
Видишь себя режиссером через десять лет?
Пока я хочу реализовываться, как актер. Работая с Костей Хабенским в его картине «Собибор», где он играл и режиссировал единовременно, я видел, насколько это тяжелый труд. Даже если я решу однажды попробовать себя вне кадра, совершенно точно - это станет полноправным погружением в режиссерскую миссию. Для меня эти две профессии могут существовать параллельно, но не в одном проекте.
Ты эмоциональный человек?
Да, я актер, конечно.
В твоем арсенале немало фильмов о временах войны. В одном из интервью в отношении работы над кинолентой Константина Хабенского «Собибор», ты сказал, что случались ночи, когда погружение в события ушедших лет беспокоили твой сон. Скажи, ты бы смог отправиться на войну, стань она нашей реальностью?
Для моей профессии это очень интересное время. Когда я без бороды и в форме, все сразу становится понятно, все знают, зачем я здесь нахожусь. Когда я выгляжу так, как сейчас, в повседневной одежде, немецким офицером меня не нарекут. Война страшное, мрачное, эмоциональное время, которое я никогда не возжелаю пережить, но сыграть – да. Инициаторы войны даже не животные. Животные лучше людей. Это не те люди, которые работают в банке, ходят в спортзал и ведут нормальный образ жизни. Признаю, что играть подобных персонажей увлекательно, и в то же время, за игрой стоит более серьезная идея. Вовлекаясь в работу над фильмами военных лет, я имею возможность сказать миру: «Пожалуйста, не повторяйте». Выстраивая характеристику моего героя в «Собибор», мы с Костей Хабенским придали ему немного наивности, смягчили характер. Я искренне рад, что в этом фильме мне не пришлось убивать. И умирать тоже. Этот фильм - фрагмент нашей истории, ее жуткой части. Мы, актеры, имеем возможность говорить об этом с экранов, рассказывая молодым, как это происходило в действительности. Напоминать, что война вовсе не миф.
Что в твоем понимании патриотизм?
Я не очень понимаю эту идею. Для меня есть люди, нет национальности. Я много путешествую, и мои друзья живут в разных уголках мира. Мне не нравятся политические темы, потому что все должно формироваться на основе собственного виденья. Для полноценного восприятия реальности мало просто об этом слышать. Скоро я лечу в Вену, где мы снимаем замечательный фильм, как раз об этом. Его идея заключена в том, что если ты чего-то не видел и сомневаешься в этом, то самое верное решение отправится туда и все выяснить. Путешествия переворачивают сознание и все расставляют на свои места.
Ты работал в России, Австрии, Германии, снимался в культовом голливудском блокбастере «Миссия невыполнима». На твой взгляд, главное отличие русского кинематографа от западного?
Деньги.
А в плане искусства?
Искусство всегда зависит от людей. Там есть плохое кино и в России тоже. Я снимался в кинофильме «Красный призрак» моего друга Андрея Богатырева. Он писал этот сценарий целых четыре года! Военная история показана в стиле Квентина Тарантино. Я отправил тизер, даже не сам фильм, а всего лишь трейлер, своему голливудскому приятелю. Он позвонил и сказал: «Вольф, я хочу познакомиться с этим режиссером, это что-то грандиозное!». Я сам нахожу эту картину достойной Голливуда, и не исключаю, что, возможно, она лучше многих знаменитых фильмов.
В твоих стремления фигурирует Оскар?
Поставить дома на стеллаж Оскар, ну конечно, да! Кому бы этого не хотелось? Только это не самое главное для меня. Хочу хорошо делать свою работу, рассказывать, показывать интересные, ценные, трогательные и серьезные истории в достойном кино. И если однажды, проделанную мною работу так высоко оценят, – я буду рад.
Веришь в Крампуса?
Это не вера, это традиция, которая приходится на каждое пятое декабря и более распространена на западе Австрии, в маленьких деревнях. Молодые люди наряжаются в костюмы, надевают демонические маски. Крампус это круто!
У нас есть Дед Мороз, такой товарищ приходит к вашим детям?
Но это не Крампус, Крампус плохой! На западе - Санта Клаус, а в Австрии и на Юге Германии есть дух, символ Рождества и Нового Года, совсем непохожий на него. Это маленькая девочка, даже не девушка, девочка. Ребенок Христа. Крохотная блондинка, которая прилетает, дарит детям подарки вечером 24 декабря. Для нас это особенный вечер.
Твоя супруга русская, традиции у нас отличны. Как переплелись ваши?
Мы празднуем и по-русски, и соблюдая наши традиции. Чаще всего отправляемся в путешествие, но в этом году возможностей меньше и, скорее всего, отмечать будем в Вене.
Как думаешь, каким станет кинематограф в России и мире спустя пятьдесят лет?
Если говорить о развитии графики, роботах, то в таком фильме не будет души, ее невозможно создать искусственно. Я не думаю, что технологии заменят живую игру актера. Здорово, что они идут вперед и сама идея, уже сейчас, представляется возможной. Для меня, как киноактера, цифровой успех немало значим, ведь теперь для моей профессии открыты новые перспективы. Я могу быть персонажем компьютерной игры, блоггером, телеведущим, но зрителю все равно нужен контакт. Как и в театре, сквозь экран должна ощущаться энергия, которая исходит от артиста.
Классицизм или модернизм?
Уф, это сложный вопрос. В зависимости от настроения и моих чувств. Если я фундаментально устал – классицизм. Если я хочу прогрессировать – модернизм. В нем больше возможностей для интерпретации.
Ты счастливый человек?
Безусловно.
Любовь – самостоятельное чувство или совокупность определенных фактов?
Индивидуально.
А ты вообще в нее веришь?
Конечно! Я люблю свою жену, свою семью, саму жизнь и даже воздух! Это забавно, потому что все о ней говорят, все про нее знают. Я не так хорошо в этом разбираюсь, но в одном убежден наверняка: для каждого человека она разная. Действия и события фокусируются в одном месте, в одно мгновение, между двумя людьми, и происходит любовь. Мало одного слова «люблю», это целый мир.
Какой фильм мы увидим с твоим участием в 2021 году?
«Красный призрак» Андрея Богатырёва, о котором рассказывал ранее, а также «Ряд19» моего друга и замечательного режиссера Саши Бабаева.
Что пожелаешь себе и нашим читателям в Новом году?
Себе я пожелаю еще одну главную роль в российском кино, но не о войне. Допустим, о современном человеке, например, спортсмене. А поклонникам и читателям, я хочу сказать еще раз спасибо. Спасибо за гостеприимство вашего народа. Русские люди обладатели больших, открытых сердец. Я счастлив находиться в этой стране и работать с вами.
Стайл:
Вадим Галаганов
Фото:
Дамир Жукенов
Автор:
Диана Суфларская
_______________________