Катя вышла из подъезда многоэтажки и, не оглядываясь, быстро зашагала в сторону метро. Она с внутренним трепетом ожидала новогоднюю ночь – впервые не с семьей, а в компании друзей и подруг. Никаких взрослых, в смысле тех, кому старше 20. Зато организаторы обещали алкоголь и другие развлечения, о которых потом весело и стыдно вспоминать.
На вечеринке будут ребята постарше, студенты, и один из них, зарабатывавший неплохие деньги на интернет-казино и компьютерных играх, уже даже предлагал ей встречаться. Кате этот «потерявший ориентиры молодой человек», как сказала бы мама, не особенно нравился, но девушка планировала прошептать ему «Да» под бой курантов, только чтобы подружки перестали на нее косо смотреть. В общем, у Кати не было причин оставаться в эту ночь дома, и она, не сказав никому ни слова (и прежде всего тете Вале, новой отцовской жене), выскользнула за порог.
Где-то из глубины двора раздался звук запускаемого фейерверка, и в белесовато-сером небе расцвел скромный полупрозрачный цветок – особо нетерпеливые не могли подождать и часа до скорой зимней темноты. Катя тоже дожидаться не стала. Ничего, посидит у подруги, пока остальные подтянутся, лишь бы не объясняться дома, не придумывать, почему именно сегодня ей захотелось уйти.
15 минут до погружения в теплую утробу московского подземелья, но этого времени хватило при минус десяти и накачанном влагой ветре, чтобы холод успел пробраться под кокон оверсайз-куртки, заползти и улечься, как змея, в области сердца. Катя не шла, а почти бежала до самой спасительной буквы «М». И все же остановилась, не обращая внимания на подмерзшие ступни, у черного кованого забора. В их районе на перекрестке, где сходились конечные остановки автобусов и две линии метро, пару лет назад построили ярмарочную зону, чтобы местные жители не ездили лишний раз на Красную площадь и не создавали толчею в центре, а проводили праздники у себя.
Да только в этом году ярмарка почти не работала, как, впрочем, и на Красной площади. И сейчас, в предновогодний вечер, ярмарочная зона оставалась тихой и зловеще безлюдной, только огни гирлянд и елочные украшения, спрятанные за забором от охотников на муниципальное добро, напоминали о приближении праздника.
Глядя на карусель, погребенную под защитным колпаком, Катя вспомнила, как они с мамой любили новогодние ярмарки. У них была своя традиция, которой они придерживались, как только Кате исполнилось 11, – каждый год посещать новую ярмарку, в новом городе или стране. Суздаль, Санкт-Петербург, Мюнхен, Вена, Париж… Они много путешествовали вместе. Ярмарки пахли корицей, гвоздикой, мускатным орехом, миндалем, арахисом. Катя с мамой любили потолкаться в шумной, разноязыкой толпе, прицениться к елочным игрушкам, рассыпанным по прилавкам, как разноцветные сахарные леденцы. Им нравилось согревать руки яблочным киндер-пуншем (для Кати) и глинтвейном с каплей рома (для мамы), обжигать губы гороховым супом с копченостями, уплетать за обе щеки ароматные бретцели, весело хохотать, держась за руки, на катке или в крутящейся гигантской чашке от чайного сервиза.
Катя бы все отдала, чтобы сходить с мамой на ярмарку. Пусть не за границей, пусть возле дома – скромная ярмарка районного масштаба, без туристов со всех уголков мира и нагромождения новогодних декораций. Но даже если бы все ярмарки на Земле оказались в ее распоряжении, Катя не могла посетить любую из них именно с мамой. Дело не в ярмарках, дело в том, что мамы уже почти год не было в живых.
Катя ощутила, как в уголках глаз собираются грозовые тучи, которые еще чуть-чуть, и прольются дождем. Усилием воли она переключила мысли на предстоящую вечеринку и, натянув привычным жестом маску на лицо, глубоко вздохнула перед погружением вниз.
-Катя, Катя, постой! – за спиной послышался запыхавшийся женский голос.
«Тетя Валя! – недовольно подумала Катя. – Не может оставить меня в покое даже в новогоднюю ночь».
-Катюша, милая, почему ты ушла? Я переживаю, прости меня, если вдруг чем-то обидела.
-Не нужно беспокоиться, я еду к друзьям, отмечу Новый год у них, - голос Кати из-под маски звучал глухо и слегка вибрировал от подступающих к горлу слез.
-Я знала, что встречу тебя здесь, - тетя Валя кивнула в сторону черного забора, за которым пряталась пустая и безжизненная ярмарочная зона. – Хочешь, постоим вместе и просто посмотрим?
Катя, к удивлению для самой себя, кивнула. Внезапно все то, что она предвкушала еще сегодня днем, стало неважным – вечеринка, друзья, гипотетический парень с его баснословными выигрышами в казино. Она хотела стоять и смотреть, как в сгущающихся сумерках красиво перемигиваются разноцветные огни. И, среди их сияния, в отражении на стеклянных боках елочных игрушек, она заметила тень мамы, сделавшей всё, чтобы ее маленькая девочка не уходила в новогоднюю ночь из дома.