Если я не ошибаюсь, те слова взлетели и нежно осели на морском капризном воздухе поздним майским вечером. А может быть, сентябрьским. Знаете, в наших краях мне сложно разделять времена года, что уж говорить о месяцах.
Как и каждый последний день недели, я прогуливался вдоль моря, собирая разные мелочи: слёзы, крики, улыбки, чувства.
Вы не поверите, сколько интересного здесь можно найти! Люди частенько выбрасывают на границу песка и воды что-то, от чего давно хотели избавиться, даже не осознавая это, например:
Давно ушедшую любовь;
Горькую правду;
Крышки от бутылок;
Боль;
Разочарование в жизни;
Бычки от сигарет.
Конечно, можно там найти и что-то приятное — что не выбрасывается, а, скорее, сохраняется в памяти берега. Частенько я нахожу первые поцелуи двух влюбленных по уши подростков или крепкие родительские объятия. Больше всего здесь разбросано осколков детского смеха — такого искреннего и звонкого, что если собрать их все вместе, то получится настоящий фейерверк, способный оглушить, ну... ближайшие района три точно!
Но больше всего мне нравится собирать слова. Они всегда такие разные, даже если одинаковые. Тихие, громкие, резкие, мягкие, молящие и не щадящие — можно долго о них рассказывать, но я не за тем к вам пришёл. Да и вообще, я что-то забылся, честно говоря: начал, вот, снова про работу…
Так вот.
В основном, когда я на море, слова приходится вылавливать из воды. Но иногда получается забрать их совсем свежими, прямо от рассказчика. И вот недавно мне, не побоюсь этого слова, посчастливилось собрать целую сказку. А,может, и не сказку. Сами решайте.
Там была лавочка, на ней сидел старичок.
Клянусь, таких забавных старичков я давно не видел! Он был в довольно потрёпанном временем, но хорошо сохранившемся чёрном костюме, аккуратных кожаных туфлях (тоже чёрных), на седых волосах удобно сидела фетровая шляпа. Большие очки с тонкими стёклами не могли скрыть весёлый свет луны, отражавшийся в его глазах, а неисчислимые морщины на лице говорили о том, что в юности этот старичок обожал улыбаться.
Единственным, что нарушал его идеальный образ бруклинского джентельмена, был красный свитер. Такие свитера я видел только в Италии: цвет не яркий, но и не тусклый, а на груди кармашек. Ручная вязка, если не ошибаюсь.
Не знаю, сколько времени он уже сидел на лавочке и часто ли он туда приходил, но видел я его впервые. Он выглядел так по-душевному спокойно, как выглядят люди, которые всем довольны в своей жизни — неважно, чего и сколько у них на самом деле есть. И тут к нему подошла маленькая девочка в оранжевом платье.
— Можно сесть? — спросила она у старичка, слегка потупившись от смущения.
— Конечно, милая, — ответил он голосом бывалого моряка, — тебе со всеми взрослыми скучно?
Для ясности картины мне стоит пояснить, что недалеко от места, где присели эти двое из разных миров, проходил пышный банкет по случаю свадьбы какого-то городского министра.
— Ага, скучно.
— И детей там совсем нет?
— Нууу.... — замялась девочка, — вообще-то есть, но они какие-то злые. Амелия сказала,что я в этом платье похожа на белку, а Ной постоянно пугает меня своими шуточками, — последнее слово маленькое чудо лет пяти произнесло с какой-то особой обидой и очаровательно надуло губки.
Они немного помолчали, но затем девочка нарушила тишину вопросом, который давно порывался из её лёгких и с которого всё началось:
— Знаете, мой папа говорит, что наша планета находится в космосе и что там очень много звёзд. И ещё, что все-все планеты, и кометы, и звёзды живут в этой, ну как её… вселенной! Это так? А как она появилась, вселенная эта? Вы знаете?
— Ну, есть у меня одна теория на этот счёт.
— Теория?— это было девочке явно не знакомо.
— Теория — это как сказка, только она чуть более реальна, — мужчина в костюме подмигнул девочке.
— Ой, а я очень люблю сказки! Мне мама их каждый день перед сном читает. А можно вы мне расскажете свою?
— Конечно, можно. Готова слушать?
Старик задумчиво поглядел на белую луну, прислушался к плеску неугомонных волн. Наконец он нахлобучил поуютнее свою большую шляпу, откашлялся и приступил к рассказу:
— Когда-то, давным-давно, было очень темно. И в этой кромешной бесконечной тьме не было ничего, кроме маленьких огонёчков, совсем крошечных…
—Таких, как я?— спросила девочка.
—Думаю, что даже ещё меньше.
—Так вот, таких огоньков было мало. Но они не стояли на месте, а постоянно двигались, пролетая мимо друг друга, и иногда соприкасались.
Среди них был один, который чуть меньше походил на остальных: то он летел медленно и беззвучно, то яростно нёсся вперёд, метался из стороны в сторону; иногда он горел слабее других, едва заметно, а в другое время мог загореться так, что другим оставалось только досадливо уворачиваться от его яркого света.
Кажется, я сказал, что кроме них никого в этой темноте не было, да? Что ж, старческий возраст — время непростое… потому что я слегка соврал. Помимо огоньков, в темноте время от времени пролетал всякий мусор, неизвестно откуда взявшийся. То были или осколки уже потухших огоньков, или частицы панцирей других светил.
— Панцирей? Как у черепах?
— Ну конечно! Или хочешь назвать это по-другому? Коркой, например?
— А можно и так, и так?
— Можно,— с улыбкой ответил старичок и продолжил, — ты даже не представляешь, как было больно, когда такие осколки-корки-панцири задевали огоньки! Одно дело, когда маленькие части прилетали им в затылок, там и следов не оставалось… Но если они оказывались большими, то могли и насмерть сбить: раз — и всё, огонёк больше не горит. Конечно, глупо было бы, если бы осколки всегда попадали в эти светящиеся тела, но раз на раз не приходится, и все огоньки рано или поздно получали свои ранения от этих внезапных осадков.
Помнишь, я говорил, что был там один огонек-непоседа? Так вот, сейчас начинается самое интересное.
Однажды этот огонёк светил особенно ярко и красиво: переливался золотым и красным, искрился, метался, горел, освещал ту темноту, что была вокруг него! И вдруг из ниоткуда его сильно ударило что-то тяжёлое и такое крепкое, непробиваемое, что никак даже не защитишься. Да и не было уже от кого защищаться — осколок полетел дальше, сшибая всё на своём пути. Наш огонёк малость оторопел, конечно, от такой неожиданной наглости, но быстро пришёл в себя. Он продолжил светить, только уже чуть тусклее, чем прежде, и где-то внутри почувствовал лёгкий укол боли. "Да и ладно, поболит и пройдёт", — подумал он тогда, не зная, что на его панцире образовалась маленькая трещина. И огонёк горел, а боль всё не успокаивалась: рана ныла, просила, чтобы её залечили, чтобы помогли.
Через какое-то время ещё несколько осколков — значительных и не очень — ударили по нашему герою, и болеть стало ещё сильнее.
— Это потому, что им теперь было, куда целиться! — с неподдельным страхом вскрикнула девочка, — у него же там царапина...
— Верно. Теперь такие удары стали для нашего огонька куда страшнее.
Время шло. Огоньки продолжали светить и летать по темноте — и наш тоже, только теперь не так яростно и пылко, как раньше, а совсем медленно и безрадостно. Становилось всё хуже, и вот уже была на нём не одна трещинка — их стало больше, гораздо больше, и залечить их было нельзя. Огонёк угасал прямо глазах… очень грустное зрелище, знаешь ли. Кто-то смеялся над ним, кто-то пытался помочь и поддержать его свет, другие просто пролетали мимо. А у него отчаянно не оставалось сил светить. Да он уже и сам не знал, зачем. Кому светить? Куда? Как? Как вообще гореть, когда столько ран?
Но ты, конечно, знаешь, что со временем всё проходит. Потихоньку наш герой стал оправляться и снова пробовать не только летать, но и светить. Он даже уже научился не обращать внимание на царапающую изнутри боль. И как только ему показалось,что вот он — снова прежний он!— яркий, наполненный и, самое главное, светящийся, тут же произошло нечто, что случиться было не должно.
Громадный осколок, побивший насмерть уже не мало огоньков, внезапно ударил и по нашему. Ударил? Нет, он сбил его с места и откинул куда-то далеко буквально за долю секунды. Всего лишь одно мгновенье — но его было достаточно, чтобы почти убить. Куча трещинок превратилась в одну большую цепочку, расползавшуюся по всей корке нашего огонька.
И гореть он перестал. Остались только едва заметные следы — как будто бы тень от его недавно такого яркого света.
Никто не знал, что с ним делать. Первый раз в жизни он просто жалко стоял на месте. Вроде бы живой, но нет. Казалось, что он светит, но это было больше похоже на маленькие остатки того, чему больше не суждено случиться. Долго ли это длилось?
Наверное, да. Наверное, целую вечность — по крайней мере, ему так казалось. Огонек больше и не пытался светить и летать, он даже не хотел. Тот же вопрос вернулся и оседал тяжёлым грузом на каждой мысли: зачем? Зачем пытаться, если опять собьют, если снова будет болеть? Может, так и остаться на месте, а дальше будь что будет? И снова время. Оно шло,катилось,даже как-будто гремело — так казалось огонёчку,— а он всё стоял, никакой снаружи и пустой внутри.
Но пустой ли?
Знал ли он,что каждая трещинка не забирала его свет снаружи, но собирала его внутри? Знал ли, сколько ярких огней таится теперь в его душе?
Спустя, как я уже сказал, маленькую вечность, он снова решил встать и двигаться. Без какой-либо цели, а скорее с еле цветным интересом, сможет ли. Напрягся, выжимая из себя последние силы, что ещё он мог найти внутри себя... и тут вдруг — бум!
Всё.
Тишина.
Потому что в следующий миг вечная темнота озарилась светом, какого ещё никогда и нигде не было, какого никто не знал. Светом и жизнью.
Можете называть это первым взрывом, можете чудом, но тогда маленький огонёк открыл глаза, осмотрелся и увидел нечто невероятное: весь свет, вся боль, все радость и страдания, собиравшиеся внутри него с каждым новым ударом или толчком вперёд, наконец вышли наружу и создали нечто, чему слово подобрать нельзя.
Он уже не был потухшим разбитым огонёчком — нет, он был звездой! Такой яркой, красивой и настоящей, что сложно себе представить!
Так появилась первая звезда
Но то,что было вокруг не описать словами.
Скопления огней небывалых цветов бесновато танцевали во всех уголках, водя хитрых форм хороводы, переходя из одного в другой, а меж них летали кометы, оставляя за собой воздушные искрящиеся шлейфы. Темнота уже не была темнотой — это была озарённая светом бесконечность: ни конца, ни края. Куда ни посмотри, планеты, меняющие свои размеры и собирающие вокруг себя толпы блестящих звёзд.
Где-то висели как будто бы белоснежные шары, отдающие мягкое свечение, а где-то жаркие и золотые. Сложно передать этот фееричный вид на словах, но клянусь, я бы отдал целую жизнь, только чтобы увидеть его хотя бы на пару секунд.
Так появилась вселенная.
Девочка в оранжевом платье завороженно смотрела куда-то вдаль, рисуя в своём воображении яркую и прекрасную картину взрыва, давшего начало всему. Если бы хоть на мгновенье оказаться там!
Один только вопрос не выходил из её головы: может ли она тоже стать такой красивой звездой?
А я сидел рядом с ней и старичком на скамейке, размышляя о том, что она определённо сможет ею стать — к счастью или нет.
В тот момент время перестало для нас существовать, зато оно всё так же своим чередом шло для остальных взрослых.
—Ну, и куда это ты пропала?!— послышался гром издалека.
Женщина в шикарном, но явно не предназначенном для бега красном платье, запыхавшись, подлетела к нашей необычной компании на скамье.
— Сколько раз я говорила тебе держаться рядом и никуда не отходить?! — грозно шикнула она на девочку, которая ещё не совсем пришла в себя после рассказа, — а ну живо идём обратно!
Женщина случайно подняла взгляд на старичка, которого вся эта картина заставила лишь улыбнуться.
—Не переживайте, она не доставила мне никаких хлопот или неудобств. Лишь немного разукрасила этот прекрасный вечер, — доброжелательно произнес он, опережая женщину и её вопрос.
Она изумлённо взглянула на него и опешила, ведь не каждый вечер встретишь на набережной воспитанных людей без злых умыслов. Всегда удивлялся, как им удаётся впервую очередь подумать самое плохое.
Затем женщина все же схватила девочку за руку и повела обратно в сторону праздничного шума и обыденности. Сама девчушка только спустя пару секунд догадалась, что происходит, и крикнула "Спасибо!" своему новому другу. Её голос был уже довольно тихим, но он услышал и улыбнулся ей вслед.
Я же ещё немного посидел рядом с задумчивым стариком, размышляя о жизни и звёздах. Почему все же осколки не сломили тот огонёк? И почему он сам не знал об этом? Но самое важное — по какой причине огонек снова решил светить, зная, что это может убить его? Зачем рискнул?
Скорее всего, я узнаю ответ на этот вопрос через тысячу лет. Узнаю случайно, когда снова буду собирать слова, осевшие на морском капризном воздухе поздним майским вечером. А может быть, сентябрьским. Ведь наших краях бывает сложно различать времена года.
*Маленькое, но важное замечание от автора*
Из-за всего, что с нами происходит, мы становимся такими прекрасными и удивительными. И это только наш выбор, в какую сторону пойти после очередного удара.
И если вам кажется, что вокруг кромешная темнота и света впереди нет, то вы абсолютно правы— свет внутри вас.
*****
С любовью, Ливи❤️
Автор: Оливия Седых
Главный потрясающий редактор: Алина Усманова