Лукуллов пир. Это выражение означает очень роскошную и показную пирушку. Древний Рим действительно знавал множество развлечений, одни гладиаторские бои чего стоят, однако именно пиры и приемы гостей были основой отношений в римском высшем обществе.
Отцы основатели Рима завещали своим потомкам умеренность, но как только Рим получил в свое распоряжение обширные земли и колонии в него рекой потекли самые разнообразные богатства. Множество вещей римляне переняли от греков, в том числе и устройство пира. Но в отличие от них, которые вскладчину приносили угощения и выпивку, в римском обществе стала практиковаться показная роскошь на пирах, по которой оценивали благосостояние хозяина. Также с развитием государства менялись и вкусы. Основатель Римской империи Октавиан Август на завтрак ел грубый хлеб, мелкую рыбу, влажный сыр и зелёные фиги.
А спустя всего несколько столетий Нерон уже вовсе не завтракал. Он просто не переставал обедать.
Дентального описания пиров Лукулла, которые даже в богатом Риме отличала показная роскошь, практически не сохранилось. У Плутарха можно найти лишь отрывочные записи, что «Лукулл устраивал ежедневные пиры с тщеславной роскошью человека, которому внове его богатство. Не только застланные пурпурными тканями ложа, украшенные драгоценными камнями чаши, увеселительное пение и пляски, но также разнообразные яства и не в меру хитро приготовленные печенья вызывали зависть у людей с низменными вкусами».
Сама трапеза на римском пиру проходила в триклинии (т.е столовой), обставленным на греческий манер: квадратный стол по центру и три скамьи вокруг. Три ложа ставились с трёх сторон стола, а четвёртая сторона оставалась свободной, поскольку оттуда подавали еду. На каждом ложе могло лежать по три гостя. Получается, что в целом в триклинии помещалось всего 9 гостей. В богатых домах ставилось несколько триклиниев в одном помещении. Ели полулежа, опираясь на левый локоть, под который была подложена подушка. Обувь снимали и рабы омывали гостям ноги розовой водой.
Трапеза длилась от шести до десяти часов. Хозяева и гости были весьма тучными людьми, а жаркий климат располагает к обильному потоотделению. Потому рабы, которые услужливо стояли рядом, покрывали пировавших разноцветными накидками и периодически их меняли.
Салфетки на пирах появились не сразу. Первоначально римляне вытирали рот хлебными лепёшками, но позже появилось такое диво, как тканые салфетки, которые стоили очень дорого. Самым важным гостям хозяин выдавал по одной штуке в качестве эксклюзивного подарка. Также вокруг лож сновали рабы с кувшинами цветочной воды, поливая при необходимости руки гостей. Все объедки сбрасывались на пол триклиния, откуда затем их убирали рабы.
Пир делился на три части: закуски, бесконечный обед, состоящий из горячих блюд, и десерт.
На закуску подавали продукты, которые вызывали аппетит: яйца, салаты, артишоки, спаржу, дыню под перцем и уксусом, огурцы, лук-порей, отваренный в вине, сливы, солёную рыбу, устриц, трюфеля и многое другое. Запивали всё это красным разведённым вином. И хотя на пирах порой творилось нечто невообразимое, количество выпитых чаш на одного человека строго регламентировалось.
Изначально основных обеденных блюд было три, однако в богатых домах доходило до десяти и более перемен угощений.
В каждую перемену входило до двадцати и более кушаний. Из многих стран в столицу Римской империи свозились продукты и различные диковинки. Пряности везли из Азии, фрукты – из Египта, фазанов – из Греции, кроликов – из Испании. Целая армия поваров готовила блюда-загадки. Считалось шиком подать яство, которое гость не сразу распознает. Самые богатые хозяева, в том числе и Лукулл, могли позволить себе угостить друзей, к примеру, блюдом из соловьиных или дроздовьих язычков. Можно только догадываться скольких птиц пришлось умертвить, чтобы приготовить хотя бы одну порцию блюда. Шиком было также блюдо из жареного фламинго, которых привозили в Рим из Африки.
На десерт подавались пироги, засахаренные фрукты и нескончаемое количество вина, однако его подача также регламентировалась.
Часто говорят об обычае римлян вызывать у себя рвоту после обильной еды, чтобы освободить себе место для новой. Ювенал прямо говорит о блевотине на мозаике пола в конце пиршества, но непонятно, было ли это обычным явлением. Сенека же более обстоятельно освещает этот момент, давая понять, что гости время от времени вставали и уходили в другую комнату, чтобы там освободить место для следующих блюд.
В самом конце пира начиналось действо, так называемое "возлияние". Это было что-то вроде веселого соревнования тостов, которое завершается очень поздно и по окончании, которого все участники, как правило, были пьяны. Из амфор вино наливали в общий сосуд, называемый кратеров, в котором его разбавляли водой. Пропорции такой разбавки могли быть совершенно разными. Хозяин (или избранный на пиру председатель) решал, как пить. Почти всегда выпивают по нескольку кубков до дна. Например, устраиваются в круг, каждый залпом осушает кубок и передает его следующему. Либо выбирают гостя и пьют в его честь, поднимая (и осушая) кубки за каждую букву его имени.
Культ еды в Риме настолько вошел в обиход, что по преданиям некий Марк Гавий Апиций, живший при императоре Тиберии, покончил с собой, когда врачи сказали ему, что здоровье уже не позволяет ублажать себя обильными трапезами.
Полководец Лукулл иногда уставал от многочисленных гостей и оставался в одиночестве. Как-то в тихий день он приготовился к обеду и увидел, что раб накрыл очень скромный стол. На грозный вопрос хозяина «Почему?» раб пролепетал, что, мол, он подумал, раз Лукулл один, то особых излишеств не потребуется…
И получил ответ, который тоже вошёл в историю: «Сегодня Лукулл обедает у Лукулла!» – а это означало, что пир должен быть более роскошным, чем для пятисот гостей!
Видео по статье:
Youtube https://youtu.be/F5n9YM4-LYA