Витте Е. И. Белоруссы и литовцы 1910

ПРЕДИСЛОВИЕ.

В 1903 году появился капитальный труд проф. Е. Карскаго «Белоруссы».

В этом замечательном труде ученый изследователь излагает историю образования и разселения белоруссов, историю образования белорусскаго наречия. Содержание книги не только представляет глубокий интерес для русскаго человека и даже для всякаго славянина, но оно вооружает их таким знанием, которое делает их недоступными ни для каких политических теорий, разсчитанных на невежество.

За последние годы наши сепаратисты выдвинули и «белорусский вопрос». Казалось бы, труд проф. Е. Карскаго должен бы быть известным широким кругам нашего общества,— ничуть не бывало: даже в периодической печати никто не ссылается на него при обсуждении «белорусскаго вопроса».

Для пополнения этого пробела мы предлагаем нашей широкой публике извлечение из труда проф. Е. Карскаго, дополняя его некоторыми справками об истории русскаго языка на Жмуди и отношениях польско-белорусских в прошлом и настоящем.

Елизавета де-Витте.

Кременец.

Белоруссы.

Граница белорусскаго племени, вообще говоря, идет на восток и на север по водоразделу рек и их притокам, составляющим, с одной стороны, бассейн Днепра, Западной Двины, с другой бассейн Волги и ея притоков, Ловати и Великой. На западе и на юге границей белоруссов служат большей частью болота. Обыкновенно границами между народностями и племенами являются высокие горные хребты, большия водныя пространства или же неприступныя в другом отношении местности. Долина Европейской России только по краям окаймляется такими границами: Уралом, Карпатами и Кавказскими горами; с юга, севера и отчасти с запада — морями; по средине же она не представляет заметных естественных преград и производит общее впечатление равнины. Вся белорусская область, будучи вообще равниной, представляет все же холмистый вид. Она наполнена идущими в разном направлении отрогами среднерусской возвышенности. Везде она служит водоразделом разных речных бассейнов. Наибольшей высоты холмы достигают в Витебской губ. (158 с. в. в Ошм. у.) и Минской губ. (Лысая гора в Борис. у. 161 с. в.). В Минской губ. ряд холмов отделяет бассейн Березины, Шары, Немана и Припяти, и затем, постепенно унижаясь, эти холмы на юге теряются в болотистых равнинах полесья, а на западе, перейдя в Гродненскую губ., они сливаются с низменностями Вислы.

Более возвышенная часть Белоруссии оказывается по средине ея, более низменная — на юге и западе. Таким образом, рельеф местности и теперь, и в старину не мог препятствовать передвижению народностей и племен и не защищал их особенно от вторжения соседей. К счастью белоруссов, почти все перечисленные водоразделы, часто представляя из себя котловины, изобило-

4

вавшия озерами, болотами, занимающими большия пространства, были покрыты вековечными, непроходимыми лесами, из которых многие сохранились и до сих пор. Вот эти обстоятельства в своей совокупности и послужили причиной того, что водоразделы на севере, востоке и отчасти на юге оказались естественными границами белорусскаго племени. Это обстоятельство станет еще яснее, если принять во внимание, что много веков тому назад, когда заселялась Белоруссия, вся эта страна представляла из себя почти сплошной лес. Пространства были очень велики, а народу было мало; пролагать искусственные пути сообщения было немыслимо, всякое движение переселяющагося племени и летом и зимой возможно было только по рекам в челноках или в санях; на берегах рек начиналась и первая колонизация. Понятно, что, достигая верховьев рек, т.-е. водоразделов, племена останавливались пред непроходимым лесом и болотами; да и на противоположной стороне водораздела иногда оказывались поселения других, часто враждебных народов. Со временем, с улучшением путей сообщения, с уничтожением лесов, вследствие объединения разрозненных племен и областей под властью одного государя, эти естественныя границы становятся более или менее доступными; отсюда общение различных племен и взаимное воздействие их на языки. Белорусское племя перешло даже в пределы Волги и заняло здесь более привычныя ему, обильныя водной стихией, места.

Область белорусскаго племени является источником, откуда берут начало четыре главныя реки Европейской России: Волга, Днепр, Западная Двина и Неман с их притоками в верхнем течении. Отсюда начинаются и некоторые притоки Вислы. Такое удобство путей сообщения давало бы возможность белоруссам распространяться во все стороны, если бы не было к тому препятствий. Вся эта страна изрезана массой мелких рек и ручьев (в Могилевской губ. всех рек и речек более 1.000), покрыта, в особенности в северной ея части, множеством озер и болот,— последния особенно в изобилии в бассейне Припяти. Здесь обычно непроходимыя болота в 500 кв. верст.

Поселения людския среди них только на наносном холме, и то в малом количестве. В настоящее время многия из таких болот осушаются; однако, пройдут еще столетия, пока они исчезнут окончательно, и местность примет более культурный вид. Теперь не редкость на 5680 десят. не встретить ни одного человеческаго жилья (напр., возле м. Турова). Реки и озера до сих пор об-

5

ильны всякой рыбой, а леса и болота — всякой дичью. Что касается почвы, кроме подзола, здесь преобладает песок, глина, из..дка и другия породы.

На всей белорусской области еще до сих пор встречается множество леса, в некоторых местах есть еще целыя пущи (Беловеж). Изобилие болотистых мест является причиной множества

Белорусс.

пастбищ и лугов, часто, впрочем, мало доступных не только для человека, но и для животнаго, так как они покрывают трясины; последния попадаются в разных местах, так что свежему человеку, побывшему в Белоруссии впервые, кажется, что здесь

6

процесс отделения воды от земли еще не завершился вполне, а продолжается до сих пор, что грязь в Литве и Белоруссии — чистая стихия. Несколько отличается холмистая местность по Неману и его притокам в Минской, Гродненской и Виленской губ., особенно около Вильны, Гродны, Ковны и Новогрудка, возвышенныя также возле Смоленска. Вообще же ландшафт Белоруссии повсюду замечательно однообразен.

Такова, в общих чертах, природа Белоруссии теперь; такой же она была и при начале исторической жизни русскаго народа, только леса тогда были первобытнее, не тронуты рукою человека, покрывали почти всю местность, даже в 1812 г. литовские леса были неприступны, как сибирския тундры; реки в старину были еще полноводнее, и притоков было у них больше; многих теперешних болот тогда еще не было, а на месте их стояли озера; зато многие из теперешних лугов, доступных человеку и животным, и даже пахотныя поля представляли непроходимые болота. А если мы перенесемся лет тысячи за две с половиной тому назад, ко времени Геродота, то в южной части Белоруссии там, где теперь течет русло Припяти, встречаемся с сплошным озером-морем.

Если подвести итог всему сказанному, то выйдет, что менее всего доступна для сношения южная граница Белоруссии, по которой проходят знаменитыя Пинския болота, остальныя же три стороны не представляют препятствий для взаимных сношений; в старости эти сношения были, конечно, затруднительнее, чем теперь, но все же не исключали возможности взаимнаго общения с другими племенами. Этим обстоятельством объясняется то, что белоруссы легко воспринимали особенности своих соседей.

Если от современнаго положения обратиться к прошлому, увидим, что все время, начиная с глубокой древности, до котораго достигают наши летописныя свидетельства, все пространство, в пределах котораго раздается белорусская речь, было заселено русскими славянами, лишь на западе его были гуще островки литовцев, а на севере и отчасти на востоке были ближе финны. С полной достоверностью летописи восходят лишь к IX в. Данные доисторической археологии бросают свет и на доисторическия времена. Оказывается, что вся эта местность была обитаема испокон веков, по крайней мере за 1000 л. до Р. X. Об этом свидетельствуют многочисленные следы поселений и могилы. В разных местах Белоруссии разсеяно множество городищ разных эпох, из которых некоторыя дают находки, которыя могут быть

7

отнесены к древнейшей эпохе. Есть далее известия об открытии свай, построенных в припятских болотах и у истока Березины, а также в Новогрудском уезде. Разныя орудия каменнаго века попадаются в Белоруссии повсюду. За обитаемость этой страны в древнейшую эпоху говорят и особенныя могилы, нередко встречаемыя в тех и других местах. За неимением вполне убедительных данных, трудно более или менее утвердительно сказать, кто были обитатели этой страны в эту древнейшую эпоху. Находимые в могилах той эпохи длинноголовые черепа, повидимому, говорят в пользу того, что здесь жило то племя, которое послужило прототипом славян и литовцев. (По мнению многих изследователей доисторической эпохи славян, их европейской колыбелью, откуда они распространились во все стороны, была местность на восток от Карпат, от Дона до Вислы, по верховьям притоков Днепра, или вернее, по верхнему Днепру и его притокам, захватывая верховья Вислы). Нидерле в своей работе «o povodü slovanü» (1896) доказывает, что славяне в старину были в большинстве длинноголовыми и только со временем, под воздействием разных причин, стали круглоголовыми. В настоящее время длинноголовость у славян наблюдается редко, чаще всего у белоруссов. Русские и особенно белоруссы отвечают и другой черте древнеславянскаго типа, установленнаго на основании свидетельств древних писателей, а именно, славяне имели светлые волосы и голубые глаза. Наиболее резкою оказывается эта черта у белоруссов. Малодоступность страны, занятой в древности белоруссами, и вообще естественныя условия страны представили сильный оплот против всякаго иноземнаго вторжения. Сама природа брала здесь людей под свою защиту и способствовала удержанию древних начал и стариннаго типа во всей его чистоте. Таким образом, есть некоторая возможность предположить, что обитатели этой страны, по крайней мере в большей части ея, в древнейшую эпоху принадлежали к индоевропейской расе, может-быть даже к той ея отрасли, которая легла в основу славян, более чистыми представителями которых в антропологическом отношении в настоящее время являются белоруссы.

А так как западно-русская ветвь очень сходна с литовцами в отношении антропологическом, да и всегда жила с ними рядом, то очень вероятно, что и в ту отдаленную эпоху они жили в соседстве друг с другом, т.-е. приблизительно в тех же местах, за исключением Жмуди, занявшей нынешнюю местность лишь в XI веке, будучи теснимы из Пруссии немцами.

Этот древнейший период в культуре человеческой сменился другой эпохой. И в это время страна эта была населена и обитае-

8

на, что доказывается торговлей янтарем, которая велась между населением берегов Балтийскаго моря и даже Азией. Одна из важнейших торговых дорог шла Неманом и Днепром.

Народы, с которыми велась торговля янтарем, знали уже металлы. Это подтверждается нередкими находками по Западной Двине монет древнеримских, сиракузских, афинских, македонских и др. Предметов бронзоваго века найдено здесь мало. Так как не было причин для смелых передвижений целых народов, то можно предположить, что здесь жили те же обитатели, которые населяли и прежде, конечно, значительно подвинувшиеся в своей культуре. Данныя языка позволяют еще с большим правом в жителях этой области древнейшей эпохи видеть славян. Кроме скотоводства, рыболовства, звероловства, охоты, земледелия и торговли, первобытные славяне занимались еще ремеслами, от южных и восточных соседей научились они обработке металлов. Поселения их бывали возле вод или дорог; деревни и города обводились валами и окопами, укреплялись деревянными заборами или же строились в мало доступных местах. Все это вполне применимо к данной эпохе местности. Другия археологическия данныя касаются более поздняго времени IX—XI веков по Р. X.

Геродот, живший в V веке до Р. X., говорит о будинах и неврах. Первых поселяет он в нынешней Белоруссии, невров же к северо-западу от истока Буга. Последние были, несомненно славяне, жившие на запад от теперешней территории белоруссов, потесненные сюда, вероятно, движением германских племен, они заняли западныя области по верховьям Немана и отчасти по Припяти. Таким образом, выходит, что будины были автохонами местности по верхнему Днепру. Принято, что они простирались и дальше на восток. Из этой страны будины никуда не уходили, а между тем, уже в I веке по Р. X. Тацит помещает здесь своих вендов, в которых, несомненно, видят славян.

При Птоломее здесь были даже города, что предполагает давнишнее население этих мест народом оседлым. На основании показаний Птоломея и других соображений, можно придти к заключению, что к западу от нашей местности и по соседству с ней жили готы, покорившие племена, расположенная по правому берегу Вислы.

В нашей начальной летописи приводятся сведения о тех славянских племенах, которыя при летописце были на Руси. Но последний знает и племена нерусских славян и их места житель-

9

ва. Вероятно, у него было какое-нибудь юго-славянское письменное пособие, или же до него дошло устное предание о жизни славян на Дунае и о разселении их по разным странам. Летописец указывает, как на причину, движение среди славян, утеснение их волохами, под которыми разумеет он кельтов, что могло быть в V в. до Р. X. (О пребывании же кельтов в нынешней восточной Галичине на Днестре и далее на запад свидетельствует имя «Галич», происхождение котораго относят к кельтам).

Во всяком случае, летописец, можно думать, относит разселение славян к глубокой древности; по крайней мере, приводя легенду об Апостоле Андрее, который, конечно, мог путешествовать по Днепру и Волхову в I в. по Р. X., в чем не сомневался и летописец,— он ведет его к полянам на Днепр, а затем и к новгородским славянам; но летописец помнит, что ни Киева, ни Новгорода тогда еще не было. Принимая во внимание все вышесказанное, можно заключить, что и автор первопечатной летописи держался того мнения, что сейчас после Р. X. разсматриваемая местность была уже заселена славянами, хотя прямо он об этом и не говорит. Насколько верно его сообщение о переселении сюда славян с Дуная, трудно сказать. (Очень может быть, что часть славян очень рано достигла Дуная и разселилась отсюда на запад, под давлением кельтов, оставшиеся на Дунае подвинулись, одни к северу, другие к востоку,— что вызвало движение и в соседних славянах. Но относится ли это движение ко всем славянам, когда и как очутились они на Дунае, где были раньше, все это вопросы, на которые трудно отвечать).

Писатель VI в. Иордан в нашей территории помещает своих Склавинов, племя вендское; он говорит о многочисленных племенах, живших на восток от Вислы, Склавинах и Антах; Склавины жили по Припяти и к северу от нея, а Анты к югу до Чернаго моря. Современник Иордана Прокоп Кессарийский помечает в нашей местности тоже народы славянскаго племени, которые живут здесь, по его словам, искони.

При начале русскаго государства, т.-е. во 2-й половине IX в., мы находим здесь только народы славянскаго племени. Показания нашего летописца могут быть распространены в некоторых случаях и на время более раннее, чем IX век.

Территория, занятая в настоящее время белоруссами, при начале русскаго государства была занята: Дреговичами, жившими между Припятью и Западной Двиной; Кривичами — по верховьям Западной Двины, Волги и Днепра. Одна часть этих Кривичей посели-

10

лась по р. Полоте, назвавшись Полочанами; рядом с Дреговичами за Днепром, по р. Сожу жили Радимичи, ниже на восток соседей, сродных им, Вятичей, а к югу — Северян; последние тоже были сродни Радимичам; по крайней мере, летописец наш соединяет все эти три племени вместе, приписывая им одни обычаи. Соседями Дреговичей с юга были Древляне и Бужане или Волняне, а с запада — литовское племя Ятвягов.

Из перечисленных русских племен полностью вошли в состав белорусской территории только Дреговичи и Радимичи, значительная доля Кривичей, остальныя племена только отчасти имеют с нею соприкосновение.

Одним из самых значительных племен этой области являются Дреговичи. Летописец помещает их между Припятью и Западной Двиной. Более точно определить их поселения можно так: с юга граница их с Древлянами и Волынянами шла от устья Припяти узкою полосою до Западнаго Буга. Отодвинуть их границу за Припять заставляет то обстоятельство, что им принадлежат города: Мозырь (упом. под 1155 г.), Туров (под 980 г.), Пинск (под 1097 г.) и Брест-Литовский (под 1019 г.).

Другие города их: Слуцк, Клецк (Клечьск) были с левой стороны бассейна Припяти. На западе и севере Дреговичи сталкивались с литовскими племенами, из которых некоторыя вскоре были оттеснены на северо-запад, так что граница Дреговичей здесь доходила почти до города Дрогичина; далее захватывала верхнее течение Немана до Гродны и притока ея Вилии, не доходя до Вильны. К северу от Вилии, по верховьям Березины и Днепра уже жили Кривичи, в области которых были города: Друцк, Борисов, Логайск, может-быть Минск, Изяславль. Так определяется область Дреговичей, применительно к тем городам, которые им принадлежали, когда, по летописи, Дреговичи имели свое княжение, которое потом вошло в состав волостей Киевских князей. Однако, на юго-западной границе Дреговичи очень рано были потеснены Дулебами, которые, в свою очередь, из прежних своих жилищ вытеснены Тиверцами.

В указанной местности Дреговичи живут издавна. Летописец не определяет времени, когда они сюда пришли, не знает ничего про их родоначальников, не объясняет даже происхождения племени; он помнит только, что при начале Русскаго государства они составляли самостоятельное княжество, что предполагает известную степень развития племени и некоторую давность местожитель-

11

ства в данной области. На это указывают и данныя археологическия. Местность, занятая теперь Минской губернией, где жила большая часть Дреговичей, отличалась особенностями, высоко ценимыми древними славянами, которые, по словам императора Маврикия, жили в лесах, у рек, болот и озер, куда доступ труден. Вследствие этого понятно, почему в территории нынешней Минской губ. так много городищ (около 1.000) и курганов (до 30.000). Ясно, что население, которому принадлежали эти городища и курганы, было очень многочисленно и жило здесь давно. Самое имя Дреговичей указывает на давнюю связь их с данною местностью. Дреговичи жили в крайне болотной местности, где преобладали трясины, дрегва (от корня дръг. — дрожать). Так обр., по всем известным данным, историческим и археологическим, задолго до нашей эры, белорусская область по Припяти и ея притокам была заселена славянскими племенами и, при том, по всей вероятности, одними и теми же. Дальнейшая судьба Дреговичей малоизвестна. При начале русскаго государства они составляли самостоятельное княжество, но такое положение длилось, вероятно, не долго. Когда их русские соседи были объединены под властью киевскаго князя, то и Дреговичам пришлось подпасть под нее же. Города их вскоре сделались уделами Киевских Князей. В XI в. Туров и другие города Дреговичей являются уже уделами Киевскими.

Не столь древне славянское население на левой стороне верхняго Днепра. По свидетельству летописца, здесь жили Радимичи, а за ними Вятичи. Память о недавнем прибытии их в эту страну была еще так свежа, что он разсказывает даже о их родоначальниках. Приходится предположить, что они жили когда-то к западу от Дреговичей, в непосредственном соседстве с Ляхами, и что выражение летописца «родимичи бо и вятичи от Ляхов» следует понимать в географическом отношении, как жившие вместе с Ляхами. Что они были не Ляхи, видно из их переселения далеко на восток, также из их языка, быта и поэзии. Причиной такого переселения было, вероятно, размножение Поляков на средней Висле, Дреговичей на Припяти, Волынян с юга, и Литовцев с севера. По рубежу между Дреговичами и Кривичами эти племена, вероятно, и направились на восток к Сожу и Оке.

С ними, быть-может, двинулась на восток и часть литовскаго племени голяди, поселившагося к северу от них, как это было и на старой их родине. Радимичи и Вятичи сближаются между собой и в археологическом отношении; они сближаются в этом отношении и с населением, жившим по течению р. Буга в окрест

12

ностях, Дрогичина, Гродненской губ., и в Люблинской губ. и также в Седлецкой. Вероятно, в этих местах и жили Радимичи и Вятичи до своего переселения на восток за Днепр. Трудно более точно определить границы старых поселений Радимичей в системе Днепра. Радимичи вскоре сливаются с Черниговским княжеством.

Третье племя, легшее в основу белорусскаго племени, Кривичи. По летописцу, они сели по верховьям Западной Двины, Днепра и Волги. Более точно определяется их граница, если принять расчет те города и вообще населенныя места, которыя вошли в состав Полоцкаго и Смоленскаго княжеств, основанных полоцкими и смоленскими Кривичами. Но Кривичи не были автохонтами данной местности, до них жили здесь Литовцы и Финны. По этим же местам пролегали великие пути, по которым шла торговля народов южных и восточных, сначала с балтийским побережьем, а затем и с скандинавским севером. Вследствие этих обстоятельств, население этих местностей могло быть смешанным, почему и курганы могли сохранить следы разных культурных эпох. Все это очень затрудняет определение древних поселений Кривичей. Однако, на основании свидетельства летописца, и по курганам можно определить, где впервые сели Кривичи.

Курганы их известны возле Пскова и Опочки, близ Себежа, Сенна, в Борисовском уезде, также в Бельском, наконец, в Осташевском.

Другие Кривские курганы встречаются в Лепельском, Сенненском, Себежском уездах, около Браслава, в Ново-александровском уезде, и отчасти в Виленской губ. Далее их курганы встречаются в разных местах Смоленской губ. и в Брянском уезде, Орловской губ., на верхней Десне.

Кривские курганы XI в., более поздняго типа, захватывают еще большую площадь: они доходят до Ржева и Зубцова на Волге, до верховьев Москвы-реки, Угры и Жиздры, чрез Брянский уезд идут к верховьям Десны и Сожа; далее граница их идет на Оршу, Борисов, Логайск; на западе и севере курганы этого типа встречаются в Режицком, Себежском и Невельском уу. Таким образом оказывается, что вся северная и северо-восточная Белоруссия была заселена Кривичами, и заметим, что старинные рубежи этого племени вообще, кроме отчасти севера, совпадают с теперешней географической чертой белоруссов. Не противоречат этим границам и данныя номенклатурныя. Следя за названием поселений «Кривичи», видим, что колонии Кривичей далеко

13

распространились на юг; встречаются селения «Кривичи» в Лидском, Новогрудском, Слонимском и Речицком уу. Но откуда и когда пришли сюда Кривичи? Несомненно, что движение Кривичей в эту область было с юга и произошло давно. Если новгородские славяне были тоже Кривичи *), то они раньше других русских славяи выделились из общерусскаго племени, жившаго между Припятью и Карпатами, и по Днепру и его притоку Березине двинулись на север, в область Ильменя. За ними произошло движение Кривичей полоцких и смоленских. Можно предположить, что они жили на древнерусской прародине, при впадении р. Припяти в Днепр. Дальнейшее колонизационное движение Кривичей было следующее: с Днепра они двинулись по бассейну Березины, и далее на Двину к Полоте; отсюда к верховьям Двины, на верховья Днепра и в бассейн Волги.

По Березине, Вилии и Западной Двине Кривичам пришлось столкнуться с Литовцами, Латышами, которые их название «kreevs» распространяли на всех русских. Название «Кривичи» может быть произведено от литовскаго «kirba», топь, трясина; таким образом, Кривичи означают то же, что и Дреговичи. При допущении такого толкования нужно допустить, что Литовцы познакомились с Кривичами еще тогда, когда они жили в припятских болотах. Движение Кривичей к верхней Двине, Днепру и Волге произошло очень рано. Не говоря уже о новгородских славянах, которые живут на своих местах давным-давно, полочане и смольняне уже в IX в. имеют такие города, как Полоцк и Смоленск.

Из них особенно важен в политическом отношении первый, второй известен на первых порах, как торговый город. Движение Кривичей на Западную Двину, значит, произошло далеко до IX в. Полоцкие Кривичи были рано отторгнуты от общерусской жизни и не вошли в состав княжеских уделов. Русские князья не переставали предъявлять свои права на эти земли, и полоцким князьям приходилось много воевать с ними. Смоленские Кривичи, отделившись от полоцких, скоро проявили стремление обособиться от своей метрополии, но долго они не могли составить сильнаго политическаго целаго. На первых порах они заняты лишь колонизацией верхняго Поволжья и торговлей. В политическом отношении Смоленск был в это время в зависимости от Киевских князей.

Лишь в XII в., при Ростиславе Мстислав. (1128—1160), Смоленская земля обособляется в особый удел.

--------------

*) то и первоначальное население Ростово-Суздальской области, колонии Новгорода, было также Кривичи.

14

Таким образом, в основу белорусской народности легли следующия русския племена: Дреговичи, Кривичи и Радимичи. Очень может быть, что в некоторых местах белоруссы ассимилировали себе Северян, Вятичей и даже некоторыя литовския племена, как напр. Ятвягов и Голядь.

Кроме севера и северо-востока, где соседями этих племен были Финны, легшие в основу белорусской народности славяне окружены были племенами индо-европейскими: литовцами, латышами, поляками и родными русскими. Временное соседство бывало, повидимому, и с другими. Так, некоторое время возле них жили Готы, занявшие некогда местность между Вислой, Бугом и Неманом.

Относительно языка того времени, о котором говорят летописи, можно предположить, что все русския племена говорили одним общим русским языком. Летописец нигде не смешивает русскаго племени ни с Ляхами, ни с немцами, ни с другими славянскими народами. Значит, им был свойствен тот запас особенностей, который характеризовал еще единый русский язык, до выделения из народа отдельных племен, а из языка тот или другой говор. Но так как история застает эти племена уже выделившимися из общерусскаго народа, то можно предположить, что и в языке их ко времени написания первой летописи (нач. 12 века) появились в зародыше некоторыя местныя черты под влиянием среды: природы, климата, соседей.

Историческое изучение древне-русских говоров показывает, что одне из новых черт появились в языке отдельных древне-русских племен, другия свойственны целыми группам их. В этом последнем случае племена соединились, вероятнее всего, по родовой близости, отчасти и по близкому географическому их положению. Как мы видели, данныя доисторической археологии в древнейшую эпоху сближают в одну группу, с одной стороны — Дреговичей с Древлянами и Полянами, с другой — археологическия данныя XI в. объединяют Радимичей с Вятичами и Северянами. Поляне, Волыняне и Древляне легли в основу малорусской народности *), а их язык — в основу малорусских говоров, а Вятичи и Севе-

---------------

*) К этой основе впоследствии, уже со времени Владимира святого стали примешиваться разнородные элементы с севера и юга: в особенности произошел сильный приток из внутренних областей Зап. Руси вследствие опустошений южной Руси татарами. Так. обр. нынешние малоруссы суть продукт смешения нескольких русских племен и тюркскаго элемента.

15

ряне — южно-великорусских. Таким образом, уже в древнейшую эпоху западно-русския племена переживали некоторыя явления языка сообща с племенами южно-русскими, а также с теми, которыя положили начало южно-великорусским говорам.

Близкое общение Дреговичей и Радимичей было все время: когда Радимичи жили к западу от Дреговичей, во время их движения на восток и после того, как они поселились на восток от них. Оба эти племени в разсматриваемое время, по языку, вероятно, ничем не отличались, или различались в незначительных мелочах. В эпоху обще-русской жизни и сейчас по распадении русскаго пра-языка на говоры, Дреговичи и Радимичи жили в непосредственном соседстве с ляшскими племенами, и, конечно, могли с ними пережить некоторыя общия явления. Третья ветвь, вошедшая в состав белорусской народности, полоцкие и смоленские кривичи, несомненно, отличались от Дреговичей и Радимичей, но и они, пред своим движением по Западной Двине и оттуда к Смоленску, жили по соседству с Ляхами, Дреговичами и Древлянами, и потому некоторыя явления языка могли пережить вместе; затем они поселились по близости к Дреговичам и Радимичам, постоянно былпи с ними в сношении, вследствие чего опять развивали те черты языка, которыя диалектически получили начало еще в конце обще-русской жизни.

Те Кривичи, которые раньше двинулись к северу, уже примкнули к новгородским Славянам и потом, в качестве колонизаторов на востоке, встретились с Вятичами и Северянами и вместе с ними переживали некоторыя явления в языке, не имевшия отношения к белорусским особенностям.

Кроме явлений в языке, пережитых западными руссами вместе с южно-русскими племенами в древнейшую эпоху, есть и такия особенности, которыя развелись на почве западно-русских говоров вместе с восточной частью средне-русских и даже отчасти с северо-русскими говорами.

Таким образом, в образовании западно-русских говоров в древнейшую эпоху принимали участие все русския племена. Так было в племенном периоде жизни русскаго парода, но последний скоро уступил место периоду областному. Полное упрочение этого периода завершилось уже ко времени жизни автора начальной летописи. Говоря о событиях своего времени, он уже не говорит о древних племенах, а называет города: Полоцк, Туров, Смоленск, как центры областной жизни. В них часто сталкиваются пред-

16

ставители разных племен, входящих в состав области; там же жила пришлая дружина княжеская. Частыя войны давали массу рабов и пленных, и нашествие южных кочевников производило значительное передвижение народных масс. Все это содействовало обмену разных особенностей в языке, усвоению чужих черт и сглажению своих резких отличий.

Из более поздних передвижений в западно-русских областях отметим движение на юго-запад, в область Дреговичей, соседей: Дулебов, Древлян и Бужан, теснимых с юга соседскими племенами, Тиверцами и Угличами, которые занимали здесь угол почти до р. Нарева. Вероятно, некоторое движение Древлян происходило и после нашествия татар, когда все южно-русския племена принуждены были поместиться к северу. Дреговичи, жившие к югу от Припяти, перешли на левую ея сторону и при верховьи ея даже отступили и от леваго берега. Это движение южно-русских племен в область Дреговичей содействовало теперь, и за тем после, удержанию в белорусской речи тех особенностей, которыя общи ей с малорусским наречием. В область Радимичей и отчасти в страну смоленских Кривичей, под напором татар, двинулась часть из чернигово-северских уделов.

Следует еще иметь в виду, что разсматриваемое время было временем принятия и утверждения христианства на Руси. Появляется необходимость в письменности: вследствие необработки местнаго наречия, языком книжным и богословским становится язык церковно-славянский, только с некоторым оттенком русскаго извода. Образцом такого языка служат поучения Кирилла, епископа Туровскаго (1171—1182). Конечно, влияние богословскаго языка больше простиралось на речь книжную, разговорной же народной речи коснулось лишь в незначительной степени. Областная жизнь в древней Руси достигла сильной степени развития в период удельно-вечевой. Этот период пережила и Западная Русь; началось сближение Кривичей с Дреговичами и Радимичами, последних также Северянами и Вятичами.

Но произошли два события, которыя совершенно изменили установившийся ход жизни местных племен, слив их в одну народность белорусскую; эти события были: выступление Литвы на историческое поприще и татарский погром, совершенно ослабивший восточную Русь.

Из западно-русских областей прежде всего испытали на себе власть литовских князей Кривичи. В Полоцке литовский князь

17

Сингайло упоминается уже в 1181 г.; хотя и после этого в нем обыкновенно сидели русские князья. Припомним, какими мрачными касками уже певец «Слова о полку Игореве» описывает набеги литовцев. Иногда литовские князья и добровольно приглашались русскими. Общение с литовцами особенно усилилось, когда с конца XI в. на западе явился общий враг в лице Ливонскаго ордена, при Рингольде (1226—1240), под властью Литвы находились, кроме Полоцка, еще Витебск, Орша и даже часть Смоленской области, впрочем, окончательно эти области стали в зависимость от Литвы несколько позже. С половины XIII в. и области Дреговичей стали одна за другой подпадать под власть Литвы, особенно после того, как Киев, утратив сначала свою гегемонию среди русских княжеств, ослабленный татарским погромом, окончательно пал. Именно, Миндовг (1235—1263) завоевал Дреговичский Новогрудок, Слоним, Волковыск, Гродно. Но особенно усилил Литовское государство русскими областями Гедимин, (1315—1340), при котором вся Белоруссия, кроме самой северо-восточной части, была под властью Литвы. При Ольгерде (1340—1377) литовския владения достигли уже Волги и заключали в себе многия смоленския земли. Движение Литвы и подвластных ей русских племен с этого времени направляется к югу и востоку: литовские князья являются в Новгород-Северске, Путивле и даже Курске.

Таким образом, к концу XIV в. под властью Литвы объединяются все западно-русския области, в пределах старых дреговичских и радимичских поселений. Мало того, с ними тесно сплелись области полоцких и отчасти смоленских Кривичей, а с севера и востока у Десны — черниговских Северян. Центром новой западно-русской и совместно литовской жизни стала Вильна, и основой прочнаго Литовско-Русскаго государства явились, главным образ, западно-русския племена. Вильна стягивает вокруг себя постпенно все русския области, не подпавшия под власть усилившейся к этому времени Москвы, а культурное влияние новой литовско-русской народности налагает на них свои явные следы. Это новое государство только в незначительной своей северо-западной части было литовским, во всех же остальных областях оно было чисто-русским. Русския области, вошедшия в состав его, потеряли свою политическую самостоятельность, но вместе с этим в скором времени избавились и от постоянных войн и кровопролитий, сопровождавших княжеския междоусобия. В них начинается эпоха более или менее мирнаго культурнаго развития, чему много способствовали как свобода от татарской зависимости,

18

страшным гнетом тяготевшей над восточной и северною Русью, так и вообще человеческое отношение литовских князей к русскому населению. Мало того, необразованные литовцы, бравшие верх на войне грубою силой, в духовном отношении окончательно подпали влиянию побежденнаго народа: они перенимают нажитую цивилизацию, постепенно усвоивают его язык, а затем и религию. Уже при Ольгерде литовское правительство находит необходимым признать русский язык официальным; за правительством следует и высшее литовское общество. При таких благоприятных условиях происходит объединение всех западно-русских племен и выработка одного общаго им языка. С этого времени кладется прочное начало той русской народности, которая известна до сих пор под именем белорусской. Самый язык ея, уже вполне сложившийся к этому времени в главных особенностях, может быть назван белорусским. Следы вошедших в состав его говоров сказываются только на окраинах: на севере и северо-востоке заметны некоторыя особенности кривичских говоров, на юге — южно-русских.

Таким образом, начало литовскаго господства в западно-русских областях может быть охарактеризовано, как период образования белорусской народности и ея языка. Ко времени литовскаго господства и, может-быть, независимо от него, относится появление термина «Белая Русь», заменившаго прежнее общее название «Русь». Из всех объяснений этого термина ближе всего к истине объяснение, производящее этот термин от внешняго вида белоруссов — в большинстве случаев они одеваются в белыя свитки и кожухи и носят белыя шапки. К этому надо добавить, что господствующий тип белоруссов — крайние блондины с голубыми и светло-серыми глазами. Термин этот явился не ранее термина «Великая Русь».

В эпоху литовскаго владычества выработались окончательно особенности белорусскаго наречия, как оне сохранились до сих пор в устах народа. Прежде всего вполне завершилось образование тех черт, которыя появились при выделении отдельных русских племен, а затем некоторыя особенности появились вновь. Связь Белоруссии с южной Русью и в эпоху литовскаго господства продолжалась непрерывно; отсюда развитие некоторых черт (совместно с южно-русскими, названными впоследствии малорусскими). Но и связь с южно-великорусскими говорами не прекращалась как потому, что часть восточных средне-русских племен была под властью Литвы, так и потому, что вследствие татарскаго гнета

19

некоторыя восточно-русския племена перешли в область белорусскую. Наконец, некоторыя черты выработались исключительно на белорусской почве.

Это было время наибольшаго развития белорусскаго наречия: оно окончательно подавило язык литовский, став не только разговорной речью у русских, но и официальным у литовцев. Даже и простой литовский народ заимствует из него массу слов, некоторые суффиксы и даже звуковыя особенности.

Западная часть средне-русских племен всегда соприкасалась с поляками, но во время литовскаго владычества произошел целый ряд событий, которыя особенно тесно сблизили белорусскую народность с польскою. Общение Западной Руси с Польшею стало усиливаться со времени брака литовскаго князя Ягайлы с польской королевой Ядвигой (1386 г.). С этого времени поляки часто посещают Литву и присматриваются к государственной и общественой жизни последней. На первых порах они оказывают незначительное влияние в этих областях; каждое государство живет самостоятельною жизнью и имеет свое туземное управление. Но чем дальше, тем более сильным становится наплыв поляков в Литву, распространение их обычаев и знакомство с их языком. Влияние их особенно возросло после разных законодательных мер, напр., акта Городенскаго (1413 г.), грамоты Владислава (1443 г.) и др., направленных к уравнению в правах подданных Литовско-Русскаго государства с поляками. Появились в Литве сеймы, Магдебургское право, призывавшие к государственной жизни высший и средний классы общества: все это заставило обратить особенное внимание на язык, главный проводник общественных интересов. Понятно, что для сеймов и ратуш не мог быть подходящим язык богословских книг, как уже раньше он оказался неудобным для Западной Руси, как отчасти и в Восточной, для грамот и актов; нужно было прибегнуть к языку народному, а так как в нем не было много терминов для выражения новых понятий, то пришлось брать их из других языков, и прежде всего из польскаго или при посредстве его из западных, так как с ним был знаком, вследствие частых общений с Польшей, высший и отчасти средний классы. Общение Литовской Руси с поляками особенно усилилось после Люблинской унии (1569 г.), когда Литва приняла в себя обильный приток польской шляхты, говорившей по-польски, а особенно иезуитов, которые сейчас после своего прибытия в Литву стали заводить польския школы. Теперь польское влияние уже не ограничивается одною литовскою знатью и го-

20

родским сословием, а распространяется и на простой народ, особенно, когда к интересам сеймов и городских управлений присоединились еще религиозные, пропагандирование церковной унии, которая и была введена в 1596 г. на Брестском Соборе. С усилением польскаго элемента в Литовско-Русском государстве, после введения церковной унии, более успешно распространяется здесь и польское латинство, которое особенно сильно влияло на простой народ в деле сообщения его языку польских элементов. Не могло оградить белорусское наречие от влияния польскаго языка и православное духовенство, а за тем униатское, престижем языка церкви, который наложил свой сильный отпечаток на язык Великой Руси; оно было мало знакомо с последним, вследствие своей почти поголовной необразованности или ополячения. И высшее духовенство мало чем отличалось от низшаго: оно больше заботилось о мирских выгодах и развлечениях, чем о своей духовной пастве. Даже монастыри, которые были всегда в древней Руси разсадниками просвещения, в Литве — за исключением трех: Супрасльскаго, Виленских Троицкаго и Свято-Духовскаго — в большинстве случаев также находились в запустении или были обращены в унию. Забота о поддержании православной веры, как и народности русской, вследствие упадка духовной власти, переходила в руки лиц светских, патронов церквей, преимущественно магнатов, и братств, поддерживаемых средним классом — мещанами. Естественно, что эти лица не могли стоять за церковно-славянский язык и скоро содействовали обработке языка народнаго, при чем, незаметно себя, наполняли его элементами речи польской и языка латинскаго. Так, например, князь К. К. Острожский ходатайствует перед королем за права православных, не щадит средств для поднятия религиознаго и умственнаго образования Западной Руси, печатает в Остроге в 1581 г. полную библию на церковно-славянском языке, и в то же время свои грамоты издает не на церковно-славянском языке: прекрасно владея польским языком, находит его более понятным Получив от Курбскаго славянский перевод беседы I. Златоустаго, князь К. К. Острожский находит необходимым для лучшаго понимания, перевести его вновь по-польски. Таким образом, даже те классы общества, от которых более всего должна была исходить поддержка русскому языку в отношении его чистоты, во многих случаях сами прибегали к польскому и, незаметно для себя, наводняли русскую речь всякаго рода полонизмами. Последние особенно обильным потоком полились в нее и от того, что в состав высшаго класса западно-русскаго общества со временем вошло много польской шляхты, говорившей, конечно, по-поль-

21

ски. Приняв в себя много элементов польскаго языка и сделавшись, вследствие этого, очень искусственным и уродливым, литературный западно-русский язык стал на пути постепеннаго вытеснения польским языком.

Вскоре западно-русская аристократия стала говорить по-польски, особенно после того, как она приняла латинство; дворянству часто подражало духовенство, а чиновничество даже в судебно-административной практике стало употреблять польскую речь, особенно после 1596 г., когда сейм сделал постановление о том, что «Pisatz povinen po-Polsku, a nie po-Rusku pisac», устраняя тем прежнее постановление литовскаго статута 1588 г. (стр. 122): «А писар зем..ки мает по руску литерами и словы рускими вси листы, выписы и позвы писати, а не иншим езыком и словы».

При таком положении дела, что же могло статься с языком низшаго класса, с народно белорусским наречием? Естественно, простой народ, прислушиваясь к речи дворянства, администрация, духовенства, отчасти школы, незаметно для себя, воспринимал чужия слова, строй речи, а иногда даже и звуки. Следует удивляться, что в народной белорусской речи, дошедшей до нас, полонизмов вообще не так много, как можно было бы ожидать, наблюдая хотя бы литературную западно-русскую речь XVII и XVIII стол. Наиболее полонизмов в словаре и менее всего в звуковом составе языка. Собственно польских слов, заимствованных белорусским наречием: а) общераспространенных или довольно распространенных — 65, 6) менее употребительных, более известных дворянину и шляхте — 85.

В белорусскую речь вошли и иностранныя слова чрез посредство польскаго.

Белорусская простонародная речь в настоящее время слышится на большом пространстве, при чем в одних местах она соприкасается с польским языком, в других — с великорусскими и малорусскими говорами. Несомненно, наиболее полонизмов в западной Белоруссии и в речи мещан в городах и шляхты в небольших имениях. В обычной же народной речи полонизмов в словаре сравнительно мало. Еще меньше полонизмов заметно у них в звуках.

Говоря о разных влияниях на белорусское наречие, нельзя умолчать и о влиянии жидов. Поселение последних в Литве началось очень давно. В половине XIV в. жиды были уже старыми жителями в Брест-Литовске, Гродне, Троках, вследствие чего в

22

1388 г. князь Витовт дает им жалованную грамоту, в которой говорится, что она есть изложение тех привилегий, которыми издавна пользуются жиды; эти привилегии подтверждались впоследствии. Значит, жидов уже при самом начале существования Литовскаго государства было немало. Сначала они селились в городах и королевских имениях, а потом в имениях знатной шляхты и, наконец, мелкой. Занимались они и земледелием и торговлей, откупами и ремеслами и всякими другими промыслами. Особенно много жидов нахлынуло в Литовское государство после Люблинской унии, когда литовская шляхта была уравнена в правах с польской, не спрашивая ничьего согласия, могла открывать в своих имениях торги, ярмарки, обращать селения в города. Среди литовской шляхты распространяется воззрение о несовместимости с званием благороднаго каких-либо других занятий, кроме военных, и о позорности занятия торговлею и ремеслами.

Для последних целей в имения и привлекаются жиды; занимаются они еще откупами и ростовщичеством. Число их постепенно возрастает, так что в 1792 г. число жидов в Литве, по изследованию Бернадскаго («Литовские евреи»), простиралось до 250.000 д. обоего пола. Затем это число все более и более растет, так что в настоящее время в Белоруссии их два миллиона. Такое количество чуждаго населения не могло не оказать влияния на язык народа, тем более, что оно всегда имело с ним непосредственное столкновение, особенно, когда со временем жиды разбрелись и по деревням в качестве продавцев напитков в питейных заведениях (корчмах и заезжих домах и пр.). Какия особенности языка привили жиды белоруссам?

Вообще говоря, от жидов белоруссы заимствовали очень мало. Это происходит от того, что свой жаргон жиды употребляли только в разговоре между собой, как некотораго рода тайный язык; с белоруссами же всегда стараются говорить на народном языке; да, кроме того, и простой народ, вследствие недружелюбнаго отношения к жидам, не желал делать у них те или другие заимствования. Жидовския заимствования касаются лишь жидовскаго быта и обихода в обширном смысле слова, а общаго характера не имели.

Нельзя умолчать и о восточных заимствованиях белоруссов.

Страшный татарский погром, разразившийся над восточной и южной Русью, только отчасти коснулся некоторых восточных и северо-восточных окраин Западной Руси; вследствие этого она

23

испытала на своем языке того влияния, которое в словарной части заметно в Московской Руси. Однако нельзя сказать, чтобы татарское, или точнее тюрко-татарское, влияние совершенно-таки не коснулось Западной Руси, а затем и Литвы.

Татары, хотя и не в роли победителей, были известны и здесь. Несколько тысяч татарских пленников было поселено в Литовском государстве еще при Витовте. Белоруссия были постоянно в сношениях с малоруссами, которые непосредственно сталкивались с народами тюрко-татарскими *).

Некоторыя восточныя слова могли быть занесены сюда и цыганами, которые в некоторых местах Белоруссии жили массами.

Наконец, восточныя заимствования могли зайти в белорусскую речь и после возсоединения западных областей с восточными в конце 18-го стол.,— уже из великорусской речи.

Находясь под властью Литвы, Западная Русь окончательно объединилась во 2-й половине ХѴИ стол. с Польшей и тем была поставлена во враждебныя отношения к Руси Московской; однако этим не были уничтожены совершенно внутренния связи между названными частями русскаго народа: духовное общение, а иногда и внешния отношения, хотя и в слабой степени, поддерживались. О взаимном родстве напоминали даже, как это ни странно, войны, которыя очень часто велись сначала между Литвой и Русью, а позже между Польшей и Москвой, особенно в XVII в. С самаго же

---------------

*) И не только сталкивались, а даже смешивались с этими племенами: к югу от Киева были целыя поселения Черных Клобуков, Торков и Половцев; бывшая Переяславская область, ныне Полтавская губ., была сильно заселена ими же; даже Черниговское княжество не обошлось без них; так что смело можно утверждать, что население этих областей получило сильную примесь тюркскаго, обрусевшаго племени, которое, конечно, не могло не повлиять своим языком на южно-русскую речь. Вспомним еще, что со времени нашествия татар нынешния Новороссийския степи были заняты татарами, которые своими набегами опустошали южную Русь и уводили массу пленных; на их место являлись другие из внутренних провинций, пока новый разгром не обезлюдивал край и не призывал новых поселенцев. Несомненно, и татары смешивались с населением. Таким образом, в южной Руси получилось смешанное население, говорившее на смешанном языке, развившемся впоследствии в современное малорусское наречие, представляющее смесь русскаго и тюркскаго, с примесью полонизмов, окрещенное Грушецким и его последователями в „украинский язык". Вот этот-то смешанный язык не мог не повлиять на белорусский народ там, где малоруссы соприкасаются с белоруссами.

24

начала образования Литовско-Русскаго государства сюда нередко устремлялись русские беглецы и, по всей вероятности, начиная от татарской эпохи и до последних дней самостоятельнаго существования Польши. Особенно часты были побеги из Москвы во времена Ивана Грознаго, Бориса Годунова и в последовавшую эпоху самозванцев. Бежали в Литву лица, недовольныя московской властью, а также разные рационалисты-еретики, жидовствующие, и преимущественно, при Никоне и после него, раскольники. Выселение последних в Литву было особенно значительно. Селились они, главным образом, в Могилевской, Витебской, Сувалкской губерниях и кое-где в других местах. Так как они были хорошие плательщики податей, то польския власти не преследовали их; лишь после возсоединения Белоруссии с Империей начали предприниматься против них разныя стеснения. Несмотря, однако, на это, число великоруссов-раскольников в Западной Руси оказалось значительное. Так с 1881 г. до 1902 г. в Могилевской, Витебской, Сувалкской, Виленской, Минской и Ковенской губ. было их около 200.000 человек.

С конца XVII стол. началось постепенное возсоединение литовско-русских областей с Восточной Россией. Уже по Андруссовскому договору 1667 г., подтвержденному актом вечнаго мира в 1686 году, к Москве переходят: Смоленское воеводство с городами: Невелем, Себежем и Велижем, а также Черниговское воеводство. Впрочем, остальныя области еще более ста лет были под властью Польши и соединились с общерусскою жизнью лишь после известных разделов Польши.

В 1772 г. к России отошли воеводства: Мстиславское, Могилевское, часть Полоцкаго и часть Минскаго,— область, лежащая северу от Западной Двины и к востоку от Витебска, реки Березины и Днепра (1-й раздел Польши). По 2-му разделу 1793 г. Россия получила среднюю часть северо-западнаго края по город Двинск, захватывая затем в русскую область: Минск, Несвиж и до Пинска. Третий и последний раздел 1795 г. возсоединил с Россией остальную часть Белоруссии, лежащую в губ. Гродненской, Виленской и Ковенской. Лишь небольшая часть белоруссов, жившая около Белостока и к западу от Немана, в Сувалкской губ., около 40.000 д., некоторое время оставалась за Пруссией, но и она в XIX стол. соединились с своей общей родиной. Возсоединение Белоруссии с общерусской жизнью было причиной усиления великорусскаго элемента в западных областях.

Особенно сильный прилив русских начал в край сделался после возстания 1863 г., когда разыгравшияся на арене Белорус

25

сии политическия события заставили русских вспомнить о своем забытом детище. Устройство освобожденных крестьян, насаждение просвещения при посредстве народной школы, общая воинская повинность — требовали новых и новых приливов разных деятелей из внутренних губерний России. Все это, начиная с бежавших сюда раскольников и оканчивая администрацией и школой последняго времени, не могло не отразиться на белорусском наречии. Оно постепенно теряет чуждые ему западные элементы, особенно полонизмы, заменяя их общерусскими словами. Этот процесс заметно совершается на наших глазах. Так восточныя и северныя окраины Белоруссии сильно поддались влиянию великорусскому; белорусския особенности оказываются здесь часто лишь в отдельных словах.

В таком состоянии оказалась белорусская народность и ея язык на пороге XX в., когда приняты меры к окончательному уравнению ея с господствующим классом населения.

Перейдем теперь к народонаселению.

В настоящее время в Гродненской губ., по Виленскому календарю 1903 г., считается народонаселения 1.631.645 д. В этом числе православных 892.206 д. (белоруссов 861.040 д., из остальных около 31.000 малоруссов), римско-католиков 419.871 ..ща (в том числе белоруссы, поляки, литовцы и латыши), протестантов (немцев и латышей) 11.409 д., жидов, преимущественно по городам и местечкам, где они составляют 2/3 населения ..05.885 д., и, наконец, магометан — 2.274 д.

В Виленской губ. на 1.751.565 д. белоруссов 1.076.435 д., жидов по городам и местечкам — 247.939.; великоруссов раскольников — 24.193 д., литовцев — около 400.000 д., караимов свыше ...000 душ.

В Витебской губ. на 2.119.350 д. белоруссов — 1.755.069 д., великоруссов раскольников — 16.825 д., немцев — 6.085 Д., татар магометан — 4.874 д., жидов — 363.504.

В Смоленской губ. белоруссов — 947.826 душ.

В Могилевской губ. белоруссов — 1.650.669 д. Кроме того, белоруссы живут:

В Ковенской губ. до 60 000 душ.

» Курляндской — 20.981 д.

» Орловской — около 38.484 д.

» Псковской — около 42. 400 д.

» Сувалкской — до 22.390 д.

» Тверской — до 125.000 д.

» Черниговской — около 755.787.

26

Такова численность белоруссов, потомков древних Дреговичей, Кривичей, Радимичей, частью Вятичей, Северян и Древлян.

Но, кроме того, эти же белоруссы, в лице предков своих Кривичей, колонизовали Новгородский край и его колонии в Ростово-Суздальском крае, и не в малом числе вошли в состав нынешней малорусской народности, заселяя край их на место убывавшаго населения от татарских опустошений.

Таким образом, можно сказать, что предки белоруссов легли в основу всего русскаго народа, который есть плоть от плоти, кровь от крови белоруссов.

II. Белоруссы, Литовцы и Поляки.

Переселившиеся из Пруссии и Прибалтийскаго края в северо-западную Русь и туземные Литовцы пользовались при полоцких князьях политическими правами наравне с русскими.

Литовцам делали даже льготы в уплате податей, так как они были бедны.

Поселившись в XI в. в нынешней Ковенской губ., литовцы (Жмудь) скоро русели, усваивая русский язык, что служит доказательством того, что русское население в этом крае было многочисленное и что русская культура находилась в это время сравнительно на довольно высокой ступени развития.

Желая утвердиться в северо-западной Руси, литовцы хорошо понимали, что им необходимо породниться с русскими не только по языку, но и по крови. Литовские князья часто вступали в брак с русскими княжнами, а русские князья женились на княжнах литовских, вследствие чего, когда Литовцы в XIII в. подчинили себе этот край и стали группироваться около одного князя и образовали Литовское княжество, то литовская власть над русским краем не произвела в нем значительной перемены. Русская жизнь шла своим чередом, и русский язык был во всеобщем употреблении на Жмуди и в Литве не только среди русских, и среди коренных Литовцев, в том числе и в княжеском роде Гедимина. Но уже Ягайло, женившись на Ядвиге, в угоду полякам, стал говорить по-чешски, так как по-польски он не умел, чешский же язык в это время достиг высшей степени развития.

Литовский же князь Витовт говорил постоянно по-русски и писал на русском языке.

27

Великий князь Свидригайло был поборником русской народности и русскаго языка и за привязанность свою к русской народности был лишен великокняжескаго престола в 1443 г.

Казимир Ягайлович и Сигизмунд Казимир были также поборниками русской народности и русскаго языка.

В политическом отношении жители северо-западной Руси издревле до 1230 г. назывались славяно-русскими подданными.

Около 1230 г. литовский князь Рогвольд называл себя великим князем литовско-русским, и с тех пор и население этого края стало называться подданными великаго княжества Литовско-Русскаго. Что же касается народности, то жители северо-западнаго рая обычно называли себя русскими; католики называли себя русскими римскаго закона, православные же — русскими греческаго закона. Ныне поляки называют католиков северо-западнаго края поляками; но знаменитый польский историк Лелевель в своих сочинениях называет не только православных, но и католиков северо-западнаго края не иначе, как русскими по народности. То же говорит и Ярошевич: «Русское право и русские обычаи — говорит он — действовали на Литве и на Жмуди гораздо ранее княжения Ягайлы, при котором русское право было отменено в Вильне в 1432 г.»

Многия законоположения «Русской правды» действовали в Литве и на Жмуди и впоследствии вошли в Литовский статут (первое издание в 1530 г., второе — в 1564 г. и третье — в 1588 г.).

Еще в 1529 году все королевския грамоты на Жмуди писались по-русски. Судебные и административные акты на Жмуди сохранились с 1545 г. и все они без исключения писаны на русском языке до 1640 г. С этого же года мало-по-малу входит в употребление в актах польский язык, а в 1697 г. последовало формальное запрещение употреблять в верховных судах русский язык, но в низших судах русский язык употреблялся еще в XVIII в. Даже и польские короли Стефан Баторий, Сигизмунд III и Всеволод IV († 1648) нередко издавали грамоты на русском языке. Даже грамоты, относившияся к латинскому духовенству, писались в старину на русском языке. Литовский язык стали употреблять впервые в письме в XVI в., да и то в костельных молитвах, катихизисе и проповеди, обращенной к простому народу. Летопись Литвы и Жмуди, написанная в XVII в. каноником Матвеем Стрийковским, составлена по летописям, числом до 1.000, написанным по-русски. Эти летописи, по словам самого Стрийковскаго, читались жителями Литвы и Жмуди по-русски.

28

В конце XVI стол. и в начале XVII иезуиты сожгли огромныя кучи книг и рукописей, преимущественно старых, по всей Жмуди и Литве, и все оне были написаны по-русски. Еще в 1... году жиды перевели книгу Альгафторах, т.-е. толкование Моисеева закона на русский язык; этот перевод находится теперь в Ватиканской библиотеке. Самою цветущею эпохою русскаго языка в Литве и на Жмуди были XV, XVI и начало XVII в. Иван Казимирович Пашкевич в 1621 г. свидетельствует, что «без русскаго языка в Литве и на Жмуди будешь словно дурак». Католический священник Кассиан Сакович в XVII в. написал немало книг по-русски; книги его усердно уничтожались иезуитами. Немало сочинений того времени на русском языке хранятся в Виленской публичной библиотеке. *)

Католики в северо-западном крае были тогда так тверды в своей русской народности, что даже на Жмуди соблюдали и праздновали праздничные дни не по правилам латинской церкви, а согласно постановлениям православной, т.-е. постились и соблюдали праздники вместе с православными. Жмудские латиняне принуждены были оставить обычаи православной церкви вследствие двукратнаго повеления папы Григория XIII в 1582 г. и введения новаго стиля. Кальвинисты также пользовались русским языком для распространения своего учения. Нет сомнения, что и училищ и учителей русской грамоты в Литве и на Жмуди было в старину немало, так как в одной Вильне в XVI и XVII вв. существовало 30 русских училищ и только одно польское при католическом соборе. О широком развитии русских начал в крае можно судить по делу книгопечатания. Первая русская типография была Виленская, которая уже в 1525 г. напечатала «Деяния» и «Апостольския послания» и месяцеслов. Эта типография была католическая. Первая протестантская типография в северо-западном крае была Несвижская, основанная князем Радзивиллом Черным около 1562 года. В этой типографии книги печатались до 1570 г. по-русски.

В XVI в. работали в Вильне чисто-русския типографии, и русская типография и в местечке Заблудове, Белостокскаго уезда.

В XVII в. были русския типографии в Вильне: Свято-Духовская и василианская, и еще в Трокском уезде и в Могилеве. Наконец в XVIII в. русския книги печатались в Супрасльском монастыре близ Белостока.

---------------

*) В 1904 г. в виленском архиве была уже составлена опись 30.000 громадным томам судебных и других актов, писанных по-русски.

29

Нет сомнения, что и проповеди православным духовенством произносились в этом крае по-русски с 1387 г. до половины XVII в. Иероним, ученик Гуса, явившись в начале XV в. с проповедью на Жмудь, не имел успеха, потому что не знал по-русски. В 1387 г. некоторые из ксендзов, прибывшие с Ягайлой для обращения населения в латинство, произносили проповеди по-русски. Иезуиты, водворившись в Литве в 1569 г., стали употреблять литовский язык.

Кроме латинских священников из природных литвинов, особенно много на Жмуди ксендзов из поляков, которых польское правительство посылало на Литву. Для этого основана была в Кракове в 1404 г. академия, чтобы подготовлять миссионеров для северо-западнаго края. Но католики в этом крае были крайне недовольны польскими ксендзами, стремившимися к искоренению русской народности. Случалось нередко, что, несмотря на угрозы правительства, ксендзы из Польши не принимались литовскими католиками. В 1454 г. польское правительство обязалось не посылать в Литву ксендзов из Польши под условием, если в крае найдутся люди достаточно образованные для духовнаго сана. С этою целью основано было в Вильне при католическом соборе св. Станислава училище.

В 1582 г. в Вильне была основана духовная семинария по правилам Тридентскаго собора. В кафедральном училище от основания его и до конца XVI в. науки преподавались на русском языке. Только в 1526 г. епископ Иоанн приказал учить в нем и польской грамматике и на преподавателя св. Писания возложил обязанность к русскому переводу св. Писания присоединять и польский перевод его.

Мицкевич приписывает изгнание русскаго языка и русской народности из северо-западнаго края введением польскаго языка в костелы. Действительно, главную роль в ополячении края играло польское духовенство. Епископ Иоанн первый стал вводить польские начала на Литве, и жители питали к нему крайнюю ненависть.

Хотя некоторые магнаты западно-русскаго края и подписали унию Литвы с Польшей в 1569 г., тем не менее жители Литвы не хотели этой унии и постоянно стремились к тому, чтобы отделиться от Польши, заклятаго врага русской народности. Чтобы искоренить русския начала в западно-русском крае и на Жмуди и соединить население с Польшей, поляки призвали иезуитов, которым все приписывают изгнание русскаго языка из Жмуди. Иезу-

30

иты вполне применили здесь принцип «divide et impera», или в их переводе,— «подстрекай русскаго против русскаго, чтобы они истребили друг друга».

Они возбуждали униатов против православных и в то же время поляки старались, чтобы не все православные приняли унию, чтобы последователи греческаго обряда не объединялись.

Дворянство в это время жило в западно-русском крае в союзе с народом, как везде на Руси; они смотрели друг на друга как на членов одного и того же отечества, иезуиты старались обращать литовских вельмож прямо в латинство, для чего основали множество коллегий, где принимались только дети дворянскаго сословия.

Этим путем вскоре образовалась пропасть между народом и шляхтой: одно сословие перестало понимать другое. Не ожидая большого успеха от польскаго языка, иезуиты стали пробуждать среди народа, как чисто русскаго, так и бывшаго некогда литовским, но совершенно обрусевшаго, литовскую народность. С этою целью они стали доказывать каждому простолюдину, что он литовскаго происхождения, и что на нем лежит священный долг усвоить литовский язык. В Вильне, в кафедральном соборе, стали произносить проповеди на литовском языке наравне с польским. Иезуит Константин Ширвинд учил вере и литовскому языку не только в костелах, но и по деревням и по дорогам († 1631 г.). Пока был жив жмудский епископ Мельхиор Гедройц, поборник русской народности, до тех пор трудно было иезуитам утвердиться на Жмуди, но по смерти его, в 1608 г., иезуиты поставили жмудским епископом Николая Паца, человека преданнаго им душой и телом. При каждом костеле устроены были миссии. Жмудь наводнилась иезуитами, монастырями и коллегиями. В XVII столетии местечко Кейданы обращено было Радзивиллом в Афины литовской народности. Там была построена кальвинистская кирха, в которой все богослужение совершалось на литовском языке. В 1625 г. Радзивилл основал там известный своим влиянием лицей, при котором находилась громадная библиотека; в 1650 г. основал типографию, в которой напечатано немало литовских книг.

Одновременно с иезуитами старались воскресить литовскую народность из мертвых и немцы прусские и балтийские, и многие пришельцы из Германии. Кальвинисты, начавшие свою проповедь в XVI

31

стол. на русском языке, стали теперь распространять литовский язык. В Кейданах с 1691 г. кальвинисты стали собираться на соборе.

Брожение умов в XVI и XVII стол. на Жмуди было так велико, что даже жмудский епископ Петкевич и все ксендзы, за исключением шести, не устояли против протестантства. Таким образом, благодаря польским и немецким деятелям, население Жмуди, которое издревле, почти до конца XVII стол., говорило по-русски, в суде писали и объяснялись до 1697 г. на том же языке, переродилось так, что ныне оно даже не верит, что их предки в недалеком прошлом говорили по-русски и не умели писать иначе как по-русски, и что предки многих из них были чисто русскаго происхождения. Дело истребления русской народности вело за собой уничтожение умственной деятельности и в народе. Несмотря на существование уже в XVII стол. иезуитской академии, нескольких гимназий и приходских училищ, в учебных заведениях старались тогда держать учеников в невежестве и насаждать в них всякия дурныя качества, благодаря чему Литва в деле просвещения пошла вспять, ведь литовской литературы еще не существовало. Чтобы подавить окончательно всякое умственное развитие в Литве и на Жмуди и лишить будущаго историка возможности обнаружить когда-нибудь истину, иезуиты с самаго начала XVI стол. приняли цензуру в свои руки или под непосредственное влияние, так что ни одна книга не могла быть напечатана без их воли; вместе с тем сделана была повсеместная ревизия библиотек и их очистка. Все, что не нравилось иезуитам и католикам, все древние народные памятники, письма, сочинения, труды, в которых находились следы прошлой старины, наконец, даже католическия сочинения, авторы которых могли быть заподозрены иезуитами — все это истреблялось безпощадно, и огромныя кучи книг и рукописей торжественно предавались огню руками палачей среди городских площадей. В деле истребления письменных памятников иезуиты превзошли всех варваров в мире. *) Ими были истреблены не только сочинения, несогласныя с их духом, даже и такия, которыя, по их разумению, были лишния, старыя, без значения. Если же оставляли какия сочинения или рукописи, то подвергали их очистке, переделке и подделке. Этого рода очистке были подвергнуты и древние классики, употреблявшиеся в учебных заведениях.

-------------

*) То же происходило и в Чехии в XVII стол. после Белогорской битвы, положившей конец независимости Чешскаго Королевства, и в XVIII столетии. И там эту задачу приняли на себя иезуиты.

32

Дело не кончилось истреблением книг и рукописей. Той же участи подверглись и типографии, которыя вскоре очутились в руках иезуитов, так что им удалось овладеть книгопечатанием, ибо они всячески старались мешать печатать даже ксендзам, принадлежавшим к их ордену. По делу сожжения и уничтожения книг особенною известностью пользовались виленский епископ Валериан Протасевич и Георгий Радзивилл. Иезуиты воспитали Радзивилла, по прозванию Сиротка, истратившаго громадныя суммы на приобретение письменных памятников для сожжения.

По делу уничтожения типографий известен своим усердием более других, между прочим, Мацеевский, получивший за это кардинальское достоинство. Акакий Гроховский только то и делал, что всю жизнь собирал, покупал и крал письменные памятники и книги, чтобы предать их огню.

Цель была достигнута. В Литве и на Жмуди, где еще во времена языческия говорили по-русски, как в чертогах вельмож, так и в селах, где в XVI стол. рядом с польским языком обучали и русскому в училищах, русский язык был изгнан из училищ, преимущественно при Сигизмунде III. Благодаря основанию польских училищ, русский язык изгнан и забыт.

В начале XVIII в. поляками придумана следующая варварская мера: в польской записке *) об искоренении русских начал, поданной в Варшавский сейм в 1717 г. и сделавшейся настольною книгой для всякаго поляка, читаем: «Более всего упрямы и других в упрямстве поддерживают русняки из крестьян, умеющие читать свои письмена. Поэтому надо уничтожить в них причину упрямства, вследствие чего и упрямство исчезнет. Достигнуть этого можно легко, если запретить холопским детям (православным и униатским) обучаться грамоте в училищах, существующих при церквах. Вследствие чего, мы будем в состоянии извлечь не только вышеуказанную пользу, но даже избежим вреда, который нередко приходится нам переносить от наших крепостных. Ибо, выучившись грамоте в простом сельском училище, крестьянин ищет свободы. Таким образом, в инструкциях, даваемых экономам и управителям имений, должно быть строго приказано смотреть за тем, чтобы холопския дети занимались не книгами, а напротив, плугом, сохою, бороною, цепом. Если-же (чего мы никак не ожидаем) какими-нибудь судьбами успеет получить достаточно образования кто-нибудь из русских, то с этим надо

----------------

*) Эта записка прилагается здесь в конце.

33

поступать так: должно убеждать их.., чтобы они вели жизнь безпечную, и им надо делать более уважения, давать более свободы и увеличивать их доход».

В настоящее время редко где при костелах в западном крае имеются древние акты и грамоты. В XVII в. иезуиты осмотрели все архивы при костелах и взяли все, свидетельствовавшее о том, что край русский, а не польский. Главный памятник, свидетельствовавший о древней умственной культуре в западном крае, самое непререкаемое свидетельство в нем русских начал и русскаго языка, Литовский статут, иезуиты перевели на польский язык и исказили его. Но и в польском переводе сохранился закон, повелевающий употреблять русский язык в государственных актах. Жители края отказались принять польский перевод, напечатанный в 1648 г., желая остаться при русском тексте. Иезуиты старались истребить русские экземпляры статута, дабы заставить принять польский перевод его. Тогда иезуиты придумали новую меру: по наущению их, гетман великаго княжества литовскаго, Казимир Павел Сапега, пользуясь властью, дарованной статутом более правительству, чем шляхте, стал угнетать жителей этого края до такой степени, что они решились просить управления, сходнаго с польскими обычаями, согласно которым правительственныя лица не имели значения, шляхта же была всемогуща. Таким образом, с 1.97 г. в западном крае впервые был введен польский язык в судопроизводство и отменено употребление русскаго языка и ста.. в подлиннике, т.-е. на русском языке.

Литовская пропаганда шла своим чередом. Около 1773 г. литовский язык употреблялся населением Жмуди, т.-е. Тельшевскаго, Невельскаго и Россиенскаго уездов и еще кое-где. В настоящее время, кроме собственной Жмуди, говорят по-литовски жители северной части Сувалкской губ., Ковенскаго, Вилькомирскаго, Поневежскаго и части Новоалександровскаго уездов, в Трокском уезде около м. Меречи, и в Лидском уезде около м. Начи. В уезде ..инском, Режицком и отчасти Люцинском употребляется литовско-латышский язык. Кроме того, употребляется литовский язык в северной части Гродненской губернии.

Таким образом, в течение одного века литовский язык успел распространиться на счет русскаго на территорию вдвое большую. Но эти литовцы, впрочем, понимают русский язык, а многие из них даже хорошо говорят по-русски, лучше чем по-польски. Поставленный литовский язык не что иное, как смесь литовско-польскаго и русскаго. Благодаря этому, жители собственной Жму-

34

ди смотрят на этих новых литовцев, как на пришельцев, и не считают их принадлежащими к литовскому племени. Благодаря преимуществу, оказываемому литовцам перед русскими в принятии в духовный сан, с XVIII в. и поныне настоятелями приходов не только в Жмудской епархии, но даже и в Виленской большей частью, природные литовцы.

В конце ХVIII в., по преимуществу же в XIX в., издано на литовском языке множество народных книг, авторы которых имели в виду сблизить литовцев с поляками и убедить литовцев, что им необходимо держаться и слушаться поляков и, против, старались поселить в литовцах неприязнь к русскому правительству и русской народности. Эти антигосударственныя книги усердно распространялись в среде народа, на глазах правительства потому, что русские чиновники русскаго языка не знали. Мы говорили выше, что старые польские историки, Лелевель, Стрийковский, Коялович, доказывали, что население северо-западнаго края состояло преимущественно из русскаго племени, что литовцы говорили не иначе, как по-русски и что без русских литовцы не в состоянии были бы управлять Литовско-русским государством. Новейшие польские писатели, служащие более политике, чем народу, начиная с Фаддея Чацкаго, издавшаго в 1800 г. сочинение «О литовском народе и его языке», о могущественном и многочисленном литовском племени, достойном особеннаго внимания — говорит совершенно другое, и это не потому, что открылись бы новые источники, бросающие новый свет на прошлое литовскаго племени, нет, таких источников не появилось, а явилась потребность искажать истину. С каждым новым польским писателем значение литовской народности в северо-западном крае все более и более увеличивается, и рядом, уменьшается значение русскаго населения и исконных русских начал. Таким образом, у новейших русских писателей Стрийковский и другие старые писатели являются лжецами. Конечно, для польщизны полезнее всего было бы ополячивать русскую народность, что и делается по мере сил путем латинизации православных. Но не всегда это оказывается полезным. Поэтому для скорейшаго искоренения русской народности и русских начал в северо-западном крае выдумали систематички обращать русских в литовцев. Возстание Костюшки в 1794 г. показало, что литовцы и олитвиненные русские сочувствовали полякам; народ же, говоривший по-русски, был равнодушен к восстанию и даже недоброжелателен (Лелевель: «Краткие очерки крамол муки на другой мельнице он разобьет поповский амбар

35

реблявшем литовский и русский язык в возстаниях 1831 и 1863 гг. Из опыта польских мятежей ясно видно, что поляки, стараясь распространить литовскую народность и литовский язык в северо-западном крае и переделывая русское население в литовское, не изменяли польскому делу, а, напротив, ополячение и олитвинение было до последняго времени одно и тоже «великое будование» Польши в границах 1772 г. с тою разницею, что в деле ополячения цель явно видна, в деле же распространения литовскаго языка цель лукаво замаскирована, и наивные литовцы попадаются на удочку, думая, что поляки служат «литовской идее». *)

Ополячение литовцев происходило путем образования: мало-мальски интеллигентный литвин готов был считать себя поляком, так как, за немногим исключением, паны на Жмуди и в Литве — преимущественно поляки. Первый шаг к ополячению литвина было изменение литовскаго окончания фамилии — айтис в — овский: Бжезайтис превращался в Бжезовскаго. В настоящее время отношения литовцев к полякам изменились: они желают оставаться литовцами, и поляки главное внимание обратили на белоруссов, которых они стремятся ополячить посредством латинизации; отчасти это удается им в той части населения, в которой мало развито национальное самосознание; с другой стороны, и белоруссы начинают пробуждаться и образуют братства для борьбы с вековечным врагом всего русскаго, который со времени манифеста 17-го Апреля 1905 г., даровавшаго свободу совести, усилил пропаганду латинства, а посредством тайных польских школ, устроенных в польских экономиях, стремится полячить детей русских рабочих, вынужденных наниматься у польских помещиков.

Начинается новая борьба русскаго народа за свою веру и народность в искони-русском крае. Напрасны медоточивыя речи о русско-польском примирении, которое на русской почве невозможно: этому мешают сами поляки, не отказываясь от своих притязаний на исконныя русския земли с исконным русским населением.

Не хотят они быть братьями русскому народу, а наступают на него врагом,— пусть же они будут нам открытым врагом,— это будет честнее — и не обманывают западных славян и Западную Европу, обвиняя русских в русско-польской распре.

-------------

*) «Русский язык на Жмуди», Белорусса.

36

Славянам же мы посоветовали бы, прежде чем говорить: даже мечтать о русско-польском примирении, основательно познакомиться с русско-польским вопросом, но, конечно, не по новейшим польским источникам, которые представляют сплошную ложь и самохвальство. Тем же господам, которые, не зная ни русской, ни польской истории, лезут к нам с своими непрошенными советами, мы можем сказать одно: «Не вмешивайтесь не в свое дело; у вас и своего довольно, котораго вы не умеете устроить!»

Елизавета де-Витте.

Приложение.

В 1717 г. проект об окончательном истреблении русской народности в подвластных Польше землях был предложен и заслушан на генеральном сейме в Варшаве, приобщен к его актам, доведен до сведения римскаго престола, потом вместе с актами сейма и отдельно был разослан в массе экземпляров ко всем более или менее влиятельным римско-католикам и монастырям в Западной Руси, как программа действий, благодаря которой должна была Русь исчезнуть с лица земли в областях, подвластных Польше. Проект этот, дышащий самым рьяным фанатизмом, основывающийся на человеконенавистничестве и отвратительно безнравственном положении, «цель оправдывает средства», отличается полнотою и обнимает все сферы. Основное положение этого проекта, составленнаго родовитым поляком, римско-католиком, таково: „все чины королевства и всякий поляк вообще должны вменить себе в обязанность уничтожать, истреблять греческий обряд“, т.-е. русских людей, «презрением, преследованием, притеснением и другими, насколько хватит сил, действительными средствами. Но так как это было не совсем безопасно, ибо Россия по Андрусовскому (1667 г.) и вечному миру (1686 г.) получила право заступничества за русских людей в Польше, а Петр I-й, с которым шутить нельзя было, мог через его резидента в Варшаве, всегда наблюдать за действительным положением русских в Польше, то автор проекта первее всего предлагает установить отношения и modus vivendi к Московскому государству и думает их основать на лжи и фальши. «Мы должны стараться,— говорит проект,— сохранить видимую дружбу с Москвой и возводить на престол польский лиц, к которым была бы расположена эта держава. И это вот почему: если справедливо, что на поступки врага больше обращают внимания, чем на (поступки) друга, то и Москва, будучи с нами в дружбе, не станет следить за нашими действиями,

38

за их целью, и дело (разум. уничтожение русских) пойдет без всякой помехи и чем с большей для нас пользою, тем со значительнейшим вредом для Москвы и для всей Руси. Таковы должны быть отношения к Московскому государству, или лучше сказать, так надо, по идее проекта, обманывать Москву. Это, так-сказать, сфера международная,— теперь перейдем к внутренней жизни.

Контингент русских людей в Польше состоял в начале XVIII века из мелкопоместнаго дворянства, горожан и посадских людей (мещан и торговцев), крестьян и духовенства. (Знатные и родовитые дворяне — Четвертинские, Чарторыйские, Сангушки, Сапеги, Радзивиллы, Острожские и другие, не желая быть вне аристократии Польши и сфер правления ея, еще в XVII веке изменили православию, перешли в католичество и пошли одним жизненным путем с поляками. В отношении к каждому из этих сословий проект предлагает свои отдельные приемы для уничтожения их.

«Мелкое дворянство,— говорит проект,— совершенно не должно быть допускаемо к занятию государственных должностей и особенно таким, где можно заслужить доброе имя себе и своему народу. Это надо утвердить строжайшими постановлениями. Лишить дворянство горожан возможности получать просвещение; в городах все должности предоставить исключительно полякам, наделив первые магдебургским правом. Таким образом, мелкое дворянство и горожане, оставаясь в невежестве, дойдут до полной нищеты и крайняго презрения и должны будут или погибнуть от бедности и унижений, или, хоть для малаго повышения, переменить свою веру и нацию.

В XVIII веке еще было в городах и посадах не мало зажиточных русских мещан, занимавшихся торговлей. Проект желает прежде всего довести их до нищеты, а потом обратить их в тягловых людей. Сделать это можно очень просто: «поселить, учит проект,— в центрах городов и посадах евреев, и они погубят русских, ибо евреи по своей пронырливости заберут в свои руки все доходы и вытеснят русских на предместья, где обязаны будут отбывать панщину.

Известно, что простой народ всегда консервативен, он твердо отстаивает и сохраняет свое старое, особенно же грамотеи и начетчики, вышедшие из его среды. Проект предлагает запретить крестьянским детям учиться своему языку в школах, находящихся при церквах, а чтобы это выполнить, надо закрыть последния, и всецело, кому следует, сосредоточить свое внимание на том, «чтобы русския крестьянския дети были приучаемы не к книгам,

39

а к плугу, сохе, ралу и цепу»,— под гнетом непосильных работ и под воздействием польских властей, естественно, уничтожится непреклонность их в вере и нации.

Но ведь есть особое служение, коему самим Богом вверяется пасение стада Христова в Православной Церкви, которое, таким образом, является главным оплотом, руководителем и защитником своих единоверных братьев, т.-е. духовенство, во главе с епископами. С ними-то что делать? Автор проекта откровенно сознается, что «самый трудный для решения в этом спасительном проекте вопрос (он же «гордиев узел») составляют владыки и попы. Разумеется, уничтожить епископов нельзя, но обезвредить их так, чтоб они ничего не видели, когда будет проводиться на деле сей спасительный проект, вполне можно. Для этого надо назначать и утверждать во епископы таких лиц, которыя находятся в родстве с семействами римско-католиков. Это с двух сторон полезно: такие епископы не будут питать ненависти к св. вере римской, да и что останется по их смерти, то достанется в руки поляков, а не русских. В сенат епископов отнюдь не следует допускать, чтобы высокое звание сенатора не дало возможности завязать связи и дружбу с почетными и знатными лицами отечества, а через то облегчить положение русских и их исповедания. Наоборот — всячески надо стараться, чтобы русские епископы носили звание только викария, во всем подчиняясь своим главным, правящим католическим епископам, подвергаясь ревизиям прелатов и неся от них наказания за все проступки лично. Благодаря всем этим мерам, епископы не будут в состоянии противиться осуществлению проекта.

Разумеется, легче справиться с священниками, или по терминологии проекта — с попами. «На счастье,— говорит проект,— они и теперь невежественны, неучи, неспособные,— поэтому и теперь мало могут оказать противодействия исполнению проекта, но можно еще больше их утихомирить. Нужно их прежде всего держать в бедности и нищете, а для этого надо лишить их всяких дарственных записей в пользу церкви, эрекций на угодья и доходов за требоисправление. В обычном же жизненном обиходе надо их стеснить так, чтобы «попишке было везде запрещено брать предметы необходимости, кроме определенных еврейских торговцев, молоть муку, кроме указанной мельницы, брать водку, кроме как определеннаго жида-шинкаря и т. п. Жид быстро раззорит и до нищеты попа, потому что за водку, купленную в другом месте, он, в качестве штрафа, тотчас возьмет пару волов, а за .. польскаго народа»). Еще резче обозначилась разница в населении, упо-

40

кладовку и заберет оттуда себе все съестное и муку и т. д. Во вторых, надо довести попов до такого невежества, чтобы они не в состоянии были знать своей веры, ея установлений и обрядов, ни научить народ. Это сделать легко: допускать в школы (разумеется, униатския семинарии) только тех из поповичей, которыя должны и могут занять места отцов, остальных поповских детей обращать в тягловых помещичьих крестьян. Правда, что дети священников имеют доступ и в польския государственныя учебныя заведения, но там шляхта должна их неотступно преследовать. «Отцы подадут в этом первый пример, наставники, как люди умные, помогут в этом деле (это я знаю по опыту).

Не следует думать, что полезно всем без изъятия поповичам запрещать доступ в училища... Нет.., и вот почему: во первых, дети шляхты, сделавши какой-нибудь проступок или шалость, как обычно это водится в буйной молодости, могут свалить вину на русских; во-вторых, русские юноши, будучи хорошо поставлены ксендзами, лучше могут уверить народ, что обе веры (католичество и православие) одно и то же. А это, в свою очередь сослужит к удобнейшему склонению в пользу католичества русских упорных умов. Наконец, лиц духовнаго звания с образованием надо уговаривать, чтобы они проходили священническое служение в безбрачии, чтобы, в конце-концов, можно было определять на место священников наших ксендзов,— «больше нам ничего не нужно».

А для того, чтобы иметь легальный повод в свое время к сильнейшему стеснению духовенства, в высшей степени было бы полезно секретно распространять от имени попов или самых владык русския сочинения, вредныя государству, польскому имени, римско-католической вере, дабы можно было потом обвинить их всех в преступности противогосударственной, в оскорблении нации и веры; а это послужило бы основанием к уничтожению русской веры и нации во всем Царстве Польском. Если же русский народ, отстаивая свою веру и нацию от притеснений, взбунтуется, то при усмирении надо, по возможности, всех перерезать, а если это при малочисленности польских войск будет трудно, то добровольно надо отдать русских в рабство татарам, которые их, как собственность, скоро уведут к себе, а оставшийся после них край следует заселить народом польским и мазовецким. Тогда-то будет достигнуто единство и крепость государства и святая католическая вера засияет и процветет. Этого и дай нам, Боже! Аминь. *).

----------------

*) Отчет Холмскаго Богородичнаго Братства за 1907—8 гг.

[Витте Е. И. Белоруссы и литовцы. Почаев, Волын. губ. Типография Почаево-Успенской Лавры. 1910 г.]

См.

Витте Е. И. Белоруссы и литовцы, Буковина и Галичина, Владимир-Волынский, Люблин, Как живется галичанам под конституцией, Христианство в Чехии после Войцеха и насаждение латинства, Крещение Руси, Угроруссы

Подписаться на канал Новости из царской России

Оглавление статей канала "Новости из царской России"

YouTube "Новости из царской России"

Обсудить в групповом чате

News from ancient Russia

Персональная история русскоязычного мира