Проснулась Вера около семи утра. Был конец августа и в комнате уже было светло. Толя лежал в углу комнаты на матраце и не подавал никаких признаков жизни. «Помер», - промелькнуло в голове у Веры, но почему-то она не ощущала никаких эмоций. Просто зафиксировала ситуацию. Она встала с дивана, но не стала подходить к Толику, а прошла на кухню.
На столе стояла пустая бутылка из под водки, пластиковая двухлитровая бутыль из-под пива, тарелка с оставшимися двумя кусками заветренной колбасы, сморщенные соленые огурцы в миске и пепельница с горой окурков. Вера знала, что здесь, в квартире, они с Вовой уже догонялись, а до этого точно заходили куда-нибудь. Когда у Толи появлялись деньги, он любил шикануть. Так. Деньги. Нужно было найти оставшуюся часть денег.
Вера прошла в комнату и подошла к Толику. Тот лежал на животе и слабо дышал. Живой. Вчера он не разделся и плюхнулся на матрац как был, в легкой летней куртке. Деньги надо было искать в нагрудном кармане. Вера взяла его за плечо и попробовала перевернуть. Толик застонал и сам перевернулся. В лицо Веры ударила волна перегара. Стараясь не дышать парами, она засунула руку под куртку и нащупала нагрудный карман, а в нем бумажник. Есть.
В толином бумажнике было десять тысяч. Это, похоже, все, что осталось от двадцати пяти. Вера засунула бумажник обратно в нагрудный карман и убрала деньги в свой кошелек. Толя открыл глаз.
- Вера…, - промычал Толя и закрыл глаз, - Мне плохо.
Вера ничего не ответила и ушла на кухню. Надо было убрать вчерашнее свинство и что-то приготовить. Но что-то делать не было ни сил, ни настроения. «Ему плохо, а мне хорошо» - подумала Вера. Она смотрела в окно. Береза, которая росла прямо под окном, уже начала желтеть. Скоро осень. Захотелось прямо сейчас все бросить и уехать в Тулу к родителям. «Что меня тут удерживает? Надо быть сумасшедшей, чтобы все это терпеть. Зачем? Если бы еще дети были, тогда ради них. А так? Уехать прямо сейчас», - Вера решительно развернулась от окна, прошла в коридор и достала с полки свою дорожную сумку.
Толик повернулся на левый бок. Вера смотрела из коридора на его затылок и думала о том, как она уедет, а он тут останется. Будет лежать и болеть в своем похмелье, без еды и денег. Как он будет платить за квартиру? Оставить его, значит добить окончательно. Может быть подождать когда он выздоровеет и тогда с ним поговорить, уехать по-хорошему. Но тогда она точно не уедет, он опять ей будет обещать, что все наладится.
Вера прошла с дорожной сумкой в комнату, достала из кошелька десять тысяч и еще пять из своих средств и положила на стол. На первое время ему хватит. Стоп. На какое первое время? Да он пропьет эти деньги и все. Нет, оставлять ему деньги нельзя и его оставлять без денег нельзя. Да что же мне делать-то? И внутренний голос говорил ей: «Бросить все и бежать!». А другой голос вещал обратное: «Нельзя его оставить». Так и спорили эти внутренние голоса, а Вера сидела на диване и терла свои виски ладонями.
И Вера решилась. Уеду. Оставлю ему все деньги и будет что будет. Пропьет и погибнет, значит так тому и быть. Она стала собирать вещи. Толик мычал и звал ее, но она не отвечала. К тем пятнадцати тысячам, что лежали на столе, она добавила еще пять. Сумка была уже готова. Теперь надо ее взять и бежать, теперь или никогда. Вот тот самый момент. И именно в этот момент зазвонил телефон.
- Слушаю, - сказала Вера в трубку.
- Вера Александровна, доброе утро! Это Борис Петрович. Извините, что так рано. Вчера не успел вам позвонить. Вы нам подходите. Сегодня сможете подъехать?
Вера стояла с дорожной сумкой в руке и не знала что ответить. Про себя она уже вычеркнула эту работу. Решение уехать ей далось тяжело и вряд ли когда она решиться снова на это. Вера молчала.
- Алло! Вера Александровна! Вы меня слышите?
Вера отняла телефон от уха, посмотрела на экран и отключила звонок.
Продолжение: Часть 4. Преграда из лужи.
Предыдущие части:
