Русское царство участвует в европейских интригах
Тридцатилетняя война — один из важнейших этапов европейской истории, итог которого определил расстановку сил и систему международных отношений в Европе на долгие годы вперёд. Такие понятия как "суверенитет государства", "невмешательство во внутренние дела", "баланс сил" закрепились в европейской и мировой политике именно за счёт подписания в 1648 году Вестфальского мира и закрепления одноимённой системы международных отношений. Однако в нашем общественном сознании Тридцатилетняя война по сей день остаётся чем-то абсолютно не связанным с Россией того периода, хотя здравый смысл подсказывает, что уже тогда взаимозависимость между государствами Европы имело место и уже тогда Россия принимала активное участие в международных отношениях Старого Света. С помощью оценки внешней политики нашей страны и других государств Европы XVII века мы определим, какую роль сыграло Русское Царство в первой общеевропейской войне.
Буря утихла... или нет?
Для начала посмотрим, что представляла собой Россия на момент начала Тридцатилетней войны. (началась она 23 мая 1618 года). Итак, в Русском царстве правит Михаил Фёдорович - первый царь из династии Романовых. Его нельзя назвать в полной мере самодержцем, так как рычаги власти сосредоточены в руках знатный бояр, активное участие в политической жизни принимают Земские соборы. Россия совсем недавно вышла из Смуты, восстановила государственность, изгнала польских и шведских интервентов. За год до начала Тридцатилетней войны Русское царство подписало Столбовский мир со Швецией, по которому потеряла выход к Балтийскому морю, но обеспечило безопасность северных границ — шведский король Густав-Адольф больше не имел претензий ни на территории России, ни на её царский престол. В 1618 же году после очередной войны было подписано Деулинское перемирие с Речью Посполитой, согласно которому Россия уступала обширные земли на западе, включая Смоленск и Чернигов, причём польский королевич Владислав Ваза сохранял, пусть и формально, титул русского царя, что означало неполное признание власти Романовых. Положения этих двух мирных договоров, как и отношения между этими тремя государствами в дальнейшем, как мы выясним, сыграют важнейшую роль в ходе Тридцатилетней войны.
Европа в огне
Теперь перенесёмся в 20-е годы XVII века, когда общеевропейская война уже была в самом разгаре: между Францией и Испанией шли бои за Вальтеллину (долина в Ломбардии, на севере Италии), Дания и Священная Римская империя воевали за контроль над землями на севере Германии. Кроме того, Польша (Речь Посполитая) и Швеция ещё с 1600 года огнём и мечом выясняли, чье будет восточное побережье Балтийского моря. Военные силы Швеции были крайне необходимы Антигабсбургской коалиции, в первую очередь, Франции, для войны с императором, ведь сама Франция в ту пору находилась в состоянии войны с соседями, а также с гугенотами, и не могла поэтому выставить все свои силы против империи. Кроме того, Дания после нескольких сокрушительных поражения от армии Священной Римской империи подписала с императором 22 мая 1629 года Любекский мир и вышла из войны. Все это значило, что лишь Швеция теперь могла противостоять агрессии императора в адрес протестанских государств. Французские прявящие круги искали способы прекращения боевых действий между Швецией и Речью Посполитой, чтобы направить всю военную мощь северной страны против имперцев. Французам было ясно, что Польша пока не намерена заключать мир, а, значит, нужно искать методы давления на неё.
Кардинал Ришельё и "Московиты"
Итак, летом 1629 года, когда после поражения Дании антигабсбургские силы оказались на грани полного поражения, кардинал Ришельё принимает решение отправить к королю Польши Сигизмунду III посольство, чтобы настроить его на начало мирных переговоров со Швецией. Первое время польская сторона была несговорчива, отказываясь принимать французскую инициативу. Однако у талантливого политика Ришельё изначально был туз в рукаве: он поручил своим дипломатам сообщить польскому королю, что у Русского царства ("московитов") есть планы по началу войны с Речью Посполитой, причём в союзе со Швецией. Ослабленная войной Польша не выдержала бы войны на два фронта, ведь даже в текущей войне со Швецией она была в проигрышном положении (недостаточный опыт штурма крепостей и слабая пехота сказались на способности польской армии на равных вести войну со Швецией). Кроме того, поляки боялись "московитов" и видели в них главную военную угрозу. Для большей убедительности Ришельё отправил другое посольство в Москву, и, когда польская сторона узнала об этом, у неё появилась ещё большая уверенность в правдивости прогнозов французских дипломатов. В итоге страх перед внезапным нападением русских при незащищенности восточных рубежей заставил Речь Посполитую начать мирные переговоры со Швецией в августе 1629 года. Само перемирие было подписано в Альтмарке (сейчас это посёлок на территории Польши) 16 (26) сентября 1629 года. Согласно его положениям, Польша уступила Швеции бóльшую часть Лифляндии, а также получила возможность получать транспортные сборы с портов Речи Посполитой, что положительно сказалось на экономическом состоянии Швеции. Таким образом, шведская корона выгодно для себя окончила войну с Польшей и начала вовсю готовиться к вступлению в войну со Священной Римской Империей.
Русское царство - разменная монета в руках Великих держав?
Но какова реальная роль Русского царства в этом спасительном для антигабсбургов событии? На первый взгляд кажется, что Россия была лишь объектом, разменной монетой в руках французской дипломатии. На самом деле это не так. Планы Русского Царства начать войну с Польшей не были плодом воображения Ришельё - он знал о намерении Москвы нарушить Деулинское перемирие с Речью через османских дипломатов, которые, в свою очередь, имели тесные связи с русским Посольским приказом (у самих османов ещё с начала 20-х годов XVII века были планы привлечь Русское царство к совместной борьбе против Польши, но они не увенчались успехом).
Существуют и другие свидетельства, подтверждающие обоснованность страхов поляков. Вспомним, что Деулинское перемирие предусматривало потерю обширных западных территорий России и сохраняло претензии польского королевича Владислава на русский престол. Это вызывало недовольство части русского боярства, что впоследствии подтвердилось созданием устойчивой антипольской коалиции во главе с патриархом Филаретом, который пробыл в польском плену и вернулся в Москву в 1619 году. Участие Филарета во внешнеполитических делах проявилось, в частности, в разрыве дипломатических отношений с Речью Посполитой в 1622 году, что уже, очевидно, показывает недружественные намерения или даже подготовку к войне. Кроме того, ещё в 1621 году Земский собор обвинил Польшу в нарушении положений Деулинского перемирия, начался сбор войск для войны с Печью Посполитой. Несмотря на то, что боевых действий с Польшей не состоялось вплоть до начала Смоленской войны, озвученные выше факты свидетельствуют, по крайней мере, о подготовке к боям ещё с начала 1620-х годов.
Наконец, есть прямые доказательства намерений Москвы. Борис Поршнев, доктор исторических наук, приводит следующую выдержку и русско-шведских переговоров весны 1629 года:
«Великий государь за неправды польского короля и нарушение мирного договора не хочет ждать истечения перемирных лет, — хочет над ним промышлять [воевать с ним] и государю вашему помогать».
Это обещание прямо указывает на готовность московского царя нарушить Деулинское перемирие, что окончательно подтверждает существование курса на подготовку к войне с Польшей. Данные русско-шведские переговоры были инициативой шведской стороны, которая стремилась убедить Москву начать хлебные поставки по льготным ценам. Но шведское посольство имело и политическое значение — обсуждалась возможность заключения антигабсбургского союза.
Россия собирает коалицию
Идея собрать на Востоке широкую коалицию против Габсбургов и их союзников была далеко не новой и интерес к ней проявляла далеко не только Швеция, но и Московия - её внешнеполитическая активность проявлялась с 1613 года, с самого восстановления государственности и воцарения Михаила Фёдоровича Романова. С того момента оборвались дипломатические связи со Священной Римской империей, один из её дипломатов долгое время находился в московском плену. Осознавая наличие союзнических отношений между германским императором и королём Польши Сигизмундом III, Россия отказалась от контактов с другом своего главного врага. Также в течение первых периодов Тридцатилетней войны — Чешского и Датского — Москва искала союзников по борьбе с католической Польшей: для этой цели были отправлены посольства в Швецию, Турцию, Голландию Францию и даже Англию! Вот какое отношение к различным европейским государствам представили шведским послам московские дипломаты в 1626 году:
«Английский, и датский, и французский короли, и нидерландской и голландской земли князья» находятся с царем в дипломатических и торговых отношениях; с турецким султаном, крымским ханом и персидским шахом сношения являются особенно частыми и тесными; «а с цесарем у великого государя нашего, е. ц. в. ссылки давно не бывало».
Нетрудно догадаться, что Русское царство в тот момент имело чёткую позицию по поводу имперцев и их противников: первые были "недругами", а вторые - "партнёрами". Также вполне очевидно, что связано с таким размежеванием — понимание царём и боярами польско-имперских союзнических связей.
Отметим, что шведское посольство 1626 года своей цели не достигло — Русское царство отказалось начинать войну с Польшей на шведских условиях. Причины этого могут быть разные. Шведские послы предлагали России начать войну против Польши, в то время как сами шведы, освободив силы от польской войны, обрушат их на Балтийское побережье Священной Римской империи. Выходило своего рода "разделение обязанностей": русский царь борется с польским королём, а шведский король Густав-Адольф - с императором. Вероятно, такая позиция шведов вызвала опасения в Москве, ведь менее 10 лет до этого Швеция отняла у России выход к Балтике, что не могло не отражаться на отношении к посольству: подозрения в возможном предательстве в ходе войны Густава-Адольфа могли иметь место — король мог ударить в спину — на севере, пока большая часть русских войск сражается с Польшей.
Однако в Москве понимали, что Швеции нужен сильный союзник и что главной целью Густава-Адольфа в тот момент было успешно завершить войну с Польшей. Была и другая причина отказа шведам: осознание крайней сложности ведения войны с Польшей в одиночку, без привлечения других государств. Михаил Фёдорович и его отец Филарет полагали, что невозможно одолеть мощный католический союз без объединения сил широкой восточноевропейской коалиции, которая включала бы саму Россию, Швецию, Турцию и её васслала Валахию. В самом конце датского периода войны московский царь направил посольства в Турцию и Валахию с целью создания союза против Польши, а уже в ходе переговоров с Францией и Швецией 1629 года Москва выражала свою поддержку обеим странам в борьбе против Католической лиги. Это стало как опорой точкой для "принуждения к миру" Польши в 1629 году, так и важнейшим звеном общеевропейской политики: Россия настроена против Польши в коалиции с Турцией и при поддержке Швеции, что для Франции означало создание своего рода "второго фронта" для сдерживания империи с севера и её союзника — Польши - с востока.
Благодаря рациональным внешнеполитическим целям Русского царства вкупе с дипломатической игрой Ришельё Швеция освободила значительные военные силы и смогла начать боевые действия в Померании летом 1630 года. Это событие дало начало новому этапу Тридцатилетней войны — шведскому, в ходе которого Священная Римская империя потеряла стратегическое преимущество и начала терпеть одно поражение за другим. Таким образом, понимание Москвой сущности войны вместе с планами борьбы с Польшей и её союзниками с помощью сил союзной коалиции сыграли ключевую роль в коренном переломе первой общеевропейской войны.