Роман. Продолжение
Между волей и неволей - один шаг. Даже шажок. Вот сегодня ты свободен и волен делать, что хочется. А завтра… А завтра - уже нет. Попасть за решетку просто, а выбраться из-за нее очень трудно. Даже если ты понимаешь, что произошла какая-то чудовищная ошибка.
В понедельник с утра Лада помчалась в суд.
В полутемных коридорах мрачного здания суда пахло человеческим горем. Оно тут было в каждой пыльной папке, стоящей на полке в шкафу, в каждом «деле» - в исписанных бумажках, справках и фотографиях.
Лада беспомощно потыкалась в запертые двери, почитала объявления, с трудом разбирая в темноте корявые буквы на кривых листочках. Наконец, нашла не плотно прикрытую дверь, толкнула ее и попала в канцелярию.
За столом сидела девица, которая явно не доспала после двух выходных. Помятая и лохматая барышня только приготовилась привести себя в порядок – достала косметичку, щетку для волос и налила в большую кружку кипяток из чайника. Лада вошла в кабинет в тот момент, когда девушка несла в чайной ложке растворимый кофе – из банки в кружку. От неожиданности барышня вздрогнула, вздрогнула и ложка у нее в руке, и горка кофейных гранул осыпалась на стол, на документы и клавиатуру компьютера.
- Черт! – в сердцах сказала девица и с неприязнью глянула на раннюю посетительницу. – А стучаться вас мама не научила?!
Лада не ожидала такого приема и немного растерялась. Но тут же нашлась и жестко ответила. Она это умела делать, когда нужно было.
- Здравствуйте. А вас не учили разговаривать вежливо?
Девица сдержалась, чтобы не нахамить. Видимо, побоялась и далее в таком же тоне разговаривать. Кто его знает, что за тетка. На лбу не написано. Да и жаловаться может побежать.
Но Ладе было не до жалоб. Все, что ей нужно было, это узнать поскорее, что произошло и вытаскивать Димку из всей этой истории, пока не поздно.
- Слушаю вас! – недовольно и с вызовом сказала секретарша.
Лада, не обращая внимания на ее недовольство, изложила суть в трех предложениях.
- И? – задала вопрос девица. – Что вы хотите?
- Я хочу узнать, отправляли ли моему сыну повестку в суд.
Девица нехотя принялась копаться в папках с документами. К счастью, папки в шкафу стояли по алфавиту, и Димкино дело девица нашла мгновенно. Она полистала документы, и ткнула пальцем в бумажку:
- Да, отправляли вам повестку. Суд состоялся 15 мая, Долинин на суд не явился, и было вынесено решение – объявить его в федеральный розыск.
- Да в розыск-то почему??? Он никуда не уезжал! – в отчаянии почти крикнула Лада. Девушка прикрыла уши пухлыми ладошками.
- Не кричите! Не дома! – она почитала бумажки в «деле». – Вот, на повестке написано, что такой в указанном адресе не проживает.
- Кем написано???
- Ну, откуда я знаю! Наверное, почтальон написала! Повестки по почте отправляем.
- Хорошо, - Лада судорожно вздохнула. – Девушка, а можно мне сделать копию повестки?
- Десять рублей!
Девица открыла скрепку скоросшивателя, достала нужную бумажку. Ксерокс попыхтел минутку, вздрогнул и выплюнул лист с черной размазанной копией. Сначала с одной стороны документа, потом – с другой.
- Все? – спросила Ладу нетерпеливо девица.
- Наверное, все… Да, скажите, а судью я могу увидеть?
- Кто там у вас? Сергеева. Ее зовут Антонина Юрьевна. Сегодня ее не будет. И завтра не будет. Она в отпуске…
- Хорошо, а кто может меня выслушать?
- Ну, такие вопросы решаются только с судьей… ну, попробуйте к председателю суда подойти. Он должен быть на месте. Его Иван Васильевич зовут! – крикнула она уже во след Ладе, и вполголоса под нос себе сказала:
- Заполошная! С утра пораньше базар-вокзал!
Иван Васильевич Сухопаров – фамилию председателя суда Лада прочитала на табличке, украшавшей дверь кабинета, был на месте. Дверь была обшарпанная, со следами старой краски, и с проплешинами, которые натерла усердная уборщица. А табличка была красивая, под золото, с буквами, старательно выгравированными. Такую табличку, уходя на заслуженный отдых, надо уносить с собой и прикручивать ее на стену среди семейных фотографий в рамках. На память о былых заслугах.
Дверь в кабинет была закрыта неплотно, и Лада в щелочку увидела не молодого, лысоватого мужчину. Внешне довольно-таки милого. Вокруг его совсем не противной лысинки топорщились кустики серенькой поросли. Он перебирал бумажки на огромном письменном столе и прихлебывал чай из старомодного стакана с подстаканником. Такие Лада видела лет сто назад в поездах дальнего следования.
Она перекрестилась, и робко постучала.
- Входите! – откликнулся Иван Васильевич, и встрепенулся, весь подался навстречу раннему посетителю, вернее, посетительнице. Он предложил Ладе сесть, и внимательно на нее посмотрел.
Она сбивчиво стала рассказывать, перепрыгивая то на Димку и его подписку о невыезде, то на судью Антонину Юрьевну Сергееву, которая так некстати ушла в отпуск, то на повестку, в которой «кто-то» написал, что Димка не проживает по указанному адресу.
Удивительно, но председатель суда понял все правильно, не смотря на сбивчивую речь Лады. Видать, у него особый дар – разбирать вот такие жалобы и просьбы. Он вертел в руках карандаш остро заточенный, и карандаш исполнял танец на столе, оставляя на чистом листе бумаги кривые росчерки.
Наконец, Лада выдохлась, и обратилась к Сухопарову:
- Скажите, Иван Васильевич, что в нашей ситуации можно сделать?
- В вашей ситуации, … м-м-м… сделать, наверное, ничего нельзя, - Сухопаров постучал карандашом по столу. – Видите ли…
Он толково разъяснил Ладе, что решение вынесено судьей Сергеевой, и отменить его он не в силах. Судья может пересмотреть дело и с учетом всех обстоятельств вынести иное решение, но ей для этого надо знать эти все обстоятельства, в частности, надо понять, действительно ли Дмитрий Долинин не явился в суд по причине неполучения им судебной повестки. Но не это главное. Главное то, что заниматься всем этим может только судья Сергеева, а она - в отпуске, и поэтому надо дождаться, пока она из своего отпуска вернется.
Лада вышла из кабинета председателя суда с одним желанием – удавиться. У нее горе: Димку могут увезти в «Кресты», а судья в отпуске, и председатель суда, как судак мороженый. Говорит ровно, вежливо, но без какого-либо человеческого сочувствия ей! Да у него, видать, иммунитет!
Лада присела на кособокую банкетку у стены – надо было придти в себя, решить, что делать дальше.
Рядом с ней сел какой-то дядька, спросил участливо:
- Судья Сергеева нужна?
Лада покосилась на него. Видимо, он слышал разговор ее с председателем суда.
- Да, нужна. А она в отпуске!
- Понимаю. Хотите, помогу?
Лада посмотрела на мужчину. Не молодой, худощавый, в мешковатом костюме, с портфелем потертым.
- Каким образом?
- Простым! Антонина Юрьевна – моя соседка!
- И как Вы мне поможете? – недоверчиво спросила Лада.
- Да просто! Зайду и попрошу вас принять. Так сказать, приватно! – Мужичок хихикнул.
- И что я за это буду должна сделать? – снова недоверчиво спросила Лада.
- Ничего особенного, - снова хихикнул ее собеседник. – Купите Сергеевой коробку хороших конфет. Ну, а если отблагодарите меня, то я тоже не откажусь. Ну, как? Готовы?
Лада согласно кивнула.
Они вместе вышли из здания суда, и пошли через сквер к высотке, которая была видна издалека. Мужичок по дороге трепался обо всем и ни о чем. Когда проходили мимо магазина, напомнил Ладе про конфеты. Мелочиться она не стала, и купила коробку самых дорогих, и подарочный пакет.
Подошли к дому, в котором жил случайный попутчик и судья Сергеева. Мужичок задрал голову вверх и показал на балкон, на котором кучерявились герани всех цветов:
- Вот балкончик Антонины Юрьевны, весь в цветах! А рядом – мой, голенький и сиротливый! Ну, я пошел договариваться, да?
Мужичок покачался с пятки на носок, выразительно посмотрел на часы и кхекнул.
Лада все поняла, открыла кошелек, достала купюру:
- Этого достаточно? – спросила она.
- Вполне, - мужчина аккуратно двумя пальчиками взял бумажку и сунул ее в нагрудный карман. – Сидите на скамейке и ждите. Только не суетитесь, ради всего святого! Я не с порога Антонине Юрьевне вылеплю, что вы к ней! Я с подходом. Терпение, и все будет хорошо. Я за вами спущусь. Думаю, десяти минут на уговор старушки хватит!
Он набрал комбинацию на кодовом замке, запищал замок, возвещая входящему, что путь открыт, и незнакомец скрылся за дверью.
Лада ждала два часа. Она сразу поняла, что ее надули, но почему-то еще сидела и ждала. Хотелось плакать. И если бы не мелкий мошенник, то она так бы и сделала, но то, что ее так смешно обманул вполне себе приличный внешне дядечка, стало таблеткой от слез. «Дура!» - сказала она сама себе, и, даже не взглянув на балкон с геранями, отправилась домой.
В отделении милиции у нее приняли сумку с продуктами и вещами.
- Успели только-только! Сейчас машина придет - повезем вашего говрика в «Кресты»! – почему-то очень радостно сообщил Ладе дежурный. – Да ты не переживай, мать! Ну, посидит немного, уму-разуму его там поучат. А ты тут хоть отдохнешь от него. Достал, наверное, сыночек-то?!
«Угадали! «Достал»! Да только не в «Кресты» же за это надо!», - подумала Лада, и отправилась домой, где было пусто и тихо. Лада без удовольствия поела. Не елось. Из головы не выходил Димка, который, наверное, был голодным. Лада забыла обиды, забыла то, какие коленца он выкидывал в последнее время. Вспоминалось то, каким ласковым котенком он был в детстве, каким жалким он был во время болезни. А еще он очень смешно спал, подложив под щеку кулачок, и от сладкого сна у него всегда текли слюнки.
Лада довспоминалась до слез, и от рыданий ее спас звонок. Вероничка.
- Лад, ну, как? Получилось встретиться с судьей? Что с Димкой?!
Лада рассказала про свой тяжелый понедельник. Подруга выслушала и подвела итог:
- Значит, так! Главное, не рыдай! Слезами горю не поможешь! Поняла?!
- Поняла, - всхлипнула в ответ Лада.
- А вот как так вышло, что повестку до вас не донесли, надо срочно разобраться. Это, кстати, может помочь вытащить Димку из «Крестов», когда эта судья Сергеева выйдет из отпуска. Значит, так, завтра с утра поедешь на почту и сделаешь все так, как я тебя научу!
Все-таки, Вероничка – это мозг. Вероничка – журналист, работает в еженедельнике «Наш город», в отделе новостей. А подрабатывает в «Криминальном Вестнике», и в этих вопросах кое-что понимает.
- Ник, а вдруг не прокатит? – с сомнением спросила Лада.
- Прокатит! Главное – уверенность и напор. Ну, хочешь, я сама это сделаю? Только завтра я не смогу, и послезавтра тоже. Только в четверг. Хочешь?
- Нет, до четверга – это очень долго. Нельзя ждать. Я сама!
- Ну, сама – так сама! Да я не сомневаюсь, что все у тебя получится. Ты же умница, да? Главное – не рыдай! Я завтра позвоню. Целую!
Хорошая она, Вероничка. Настоящая подруга. И советы у нее всегда дельные. Вот Ладе бы даже в голову такое не пришло, а она мгновенно сообразила, как выяснить все про повестку.
Утром Лада с трудом дождалась открытия почты. Потом выждала еще часик – для достоверности. Ну, какой журналист встает ни свет, ни заря?! Вон, Вероничка может запросто проспать до обеда! Правда, и ложится порой под утро.
Потом завязала хвост на боку – так Вероничка часто делает. Получается задорно, и возраст определить трудно. А еще на Вероничкиной старой журналистской карточке, которая с незапамятных времен валяется у Лады в коробке с визитками, у подруги точно такой же хвост. А если учесть, что подруги внешне немного похожи, и если удостоверение не давать в руки, а лишь помахать им перед носом, то хорошо будет видно только эту главную деталь – хвост на боку.
Это все Вероничка придумала. Все-таки она очень головастая. Всегда такая была. Очень хотела стать следователем, а потом вдруг решила пойти в журналистику, но и на новом поприще стала заниматься разными расследованиями. Говорит, что это ей даже больше нравится, потому что свободы больше.
Она, нет-нет, да и пользуется своим даром в мирных целях, оказывая посильную помощь друзьям и знакомым. Вот и Ладе накануне она разжевала все, нарисовала ей линию поведения, а про ее старую журналистскую карточку Лада сама вспомнила.
- Точно! И хвост на боку завяжи, тогда будешь один в один я!
В отделении связи было пусто. Ни одного человека в зале, и ни одного сотрудника на рабочих местах. Лада в нетерпении побарабанила ноготками по стеклу. Тишина.
Тогда она постучала в дверь, на которой не было никакой таблички. Постучала, и потянула дверь на себя за ручку. Дверь приоткрылась и за ней оказалась еще одна, наполовину закрытая оргстеклом, в котором было вырезано окошко.
- Тук-тук! – сказала Лада в окошко. – Есть тут кто-то?
- А кого надо-то? – из-за угла вывернулась тетка в синем халате. – Вы кто? За пенсией?
- Нет, я не за пенсией! – возмущенно сказала Лада. – Я, что, похожа на пенсионерку?! Мне заведующая ваша нужна!
- Заведующая… А зачем она вам?
- Я – журналист! Я заведующей объясню – зачем. Так я могу ее видеть?
- Так можете, конечно. Сейчас позову, - тетка скрылась за углом, ворча себе под нос что-то.
Лада отступила в зал, прикрыла за собой дверь. Пока она вела переговоры, сотрудницы отделения связи, как по взмаху волшебной палочки, оказались на своих рабочих местах, и с любопытством взирали на Ладу с ее хвостом. Надо полагать, журналистки тут не так часто появлялись.
А через минуту и заведующая заглянула в зал, приветливо кивнула Ладе и пригласила ее в свой кабинет. Тетка в синем халате распахнула дверь ей навстречу, и проводила куда-то по сложному лабиринту из шкафов и стеллажей.
- Проходите, присаживайтесь, - любезно предложила заведующая. – Не частые гости у нас журналисты! Что привело к нам?
- Для начала давайте познакомимся. Я – Вероника Журавлева, - Лада махнула перед носом у заведующей старым удостоверением.
- Галина Васильевна Широкова, - заведующая поправила рыжую челку. – Слушаю вас внимательно.
- Галина Васильевна, я пишу статью, и мне нужно знать, каков порядок доставления гражданам судебных повесток!
- Всего-то?! – Широкова улыбнулась приветливо. – А почему выбрали именно наше отделение связи?
- Ну, тут все просто! Я живу рядом.
- А в статье будет написано, что вы интервью брали прямо у меня?
- Конечно! Так и напишу: «Комментарий заведующей отделением связи таким-то Галины Широковой».
Заведующая улыбнулась и слегка покраснела. Похоже, ей очень понравилась фраза про «комментарий».
- Спрашивайте, я готова! А фотографировать меня не будете?
- Фотографировать не буду. У нас, знаете ли, не принято ставить фото.
- Да… Ну, и хорошо! А то я ведь вас не ждала сегодня, не готова, так сказать… - заведующая заученным движением поправила рыжую челку. – Спрашивайте.
- Галина Васильевна, расскажите весь порядок доставки повесток, - Лада приготовила ручку и нацепила очки на кончик носа. – Вот, получили вы из суда повестки, и…?
- Повестку берет почтальон и несет в адрес. Если получатель дома, то ему вручается повестка под роспись. Если дома никого нет, то в почтовом ящике оставляем уведомление. И так три дня подряд. Если и через три дня повестка не вручена, то почтальон должна выяснить, проживает ли получатель вообще по указанному адресу.
- А у кого это выясняется? – Лада внимательно посмотрела на заведующую.
- Ну, соседей можно расспросить, и в жилконтору обязательно нужно сходить. Ну, вот, и по истечении семи дней повестка отправляется назад в суд с формулировкой: «по указанному адресу не проживает». Все!
- Все?! Как все просто…
Лада покопалась в сумочке и достала копию повестки.
- Ваша?
Заведующая внимательно изучила копию.
- Наша. Что-то не так?
- Не так! Совсем не так, знаете ли! – Лада покраснела, и руки у нее задрожали. – Это повестка, которую должны были принести моему сыну. Но ее не принесли. В ней написали «по указанному адресу не проживает», и отправили назад в суд. Обратите внимание на даты. Никаких семи дней. 20 апреля она получена из суда, и 22 отправлена назад. Это как?
Заведующая изучала документ. У нее слегка подрагивали пальцы, она читала повестку и шевелила губами. Потом спросила:
- Дмитрий Сергеевич Долинин – это кто?
- Это мой сын. И вот из-за всего этого он сейчас в «Крестах».
- Улица Парковая, 10 «а», - прочитала адрес Галина Васильевна. – Почту вам носит почтальон Белова, Анна Владимировна. Сейчас мы выясним, как такое могло произойти.
Заведующая накрутила на допотопном телефоне короткий номер, и скомандовала:
- Белова на месте? Пусть зайдет ко мне. Сразу, как вернется, немедленно!
Она резко ткнула указательным пальцем в клавишу голубого электрочайника, и загремела чашками.
- Чай? Кофе? – спросила Широкова Ладу.
- Спасибо, я не хочу, - Лада убрала в сумку блокнот и ручку.
- А, простите, вот это все… Газета, задание, журналистика…?
- Это маленькая хитрость. Простите, Галина Васильевна, но я должна была сначала узнать, как это делается, а уж потом выяснять, почему повестку нам не донесли.
- Умный ход! Но я бы и без этого вам все рассказала бы!
«Ага! Рассказывайте ваши сказки! Это еще большой вопрос, на каком языке вы бы общались со мной, приди я сюда, как обычная просительница!» - подумала Лада. У нее все кипело внутри от негодования, и она с трудом держалась, чтобы не сорваться. Что толку на заведующую срываться? Не она же повестки по домам разносит! Придет сейчас эта Белова, вот и поговорим…
- Я ее уволю! – заведующая нервно переложила бумажки с одного места на другое. – Хоть и некому работать, но и это не работник. Мы и так-то ее взяли условно. Она, знаете ли, приехала из глубинки к тетке, прописка временная, образования – никакого. Но, вроде, исполнительная, и никогда не отказывалась поработать, подменить других сотрудниц. Но все равно – уволю!
В дверь поскреблись.
- Галина Васильевна, к вам можно?
- Белова, - заведующая кивнула Ладе. – Входи, Белова!
«Да-а-а… Ну, и что мне сделать с этой Беловой?! – подумала Лада. – Эта Анна Владимировна «с толстой сумкой на ремне»… Если ее с почты выпрут, ей останется только двор подметать…»
У девицы на лице было написано, что работа на почте – это предел ее мечтаний. Пределом мечтаний была и кофточка в разноцветных блестках, юбка – короче не бывает и сумочка апельсинового цвета не в тему.
Лицо у Беловой простоватое, улыбка… Распустеха – распустехой!
- Вызывали, Галина Васильевна?
- Вызывала! – в голосе у заведующей Анна Белова услышала раздражение. – Твоя работа?
Широкова показала почтальонке копию судебной повестки. Белова долго изучала ее, читала адрес, шевеля беззвучно губами, и, наконец, выдала:
- Кажись, моя…
- Не «кажись», а твоя! – резко сказала ей заведующая. – Рассказывай, как ты ее доставляла.
Белова начала, заикаясь и краснея:
- Я, Галина Васильевна, принесла когда им повестку, у них никого дома не было…
- И? – грозно поторопила ее заведующая.
- И я соседям позвонила, а там бабушка, старенькая такая, сказала, что его давно уже не видела, и вообще он, вроде, давно в тюрьме сидит!
- И?
- И я ушла!
- Ты инструктаж проходила?
- Проходила…
- Что ты должна была сделать, если адресата нет дома?
- К соседям зайти… - Ладе было неловко смотреть на Белову. Ей было жалко ее. Лада понимала, что сейчас Белова соврет, и будет поймана.
- А еще?
- А что «еще»?
- А еще оставить в почтовом ящике уведомление!
- Да, да! Точно! Уведомление оставить!
- И ты ее оставила?
- Конечно! – Белова покраснела. Врать надо уметь, а она не умела.
- И так три дня подряд, да? – спросила ее Лада.
- Да. Вернее, я не помню… Может быть два дня… - Белова покрылась пятнами.
- Девушка, если бы вы оставили в ящике уведомление о повестке, то не случилось бы то, что случилось, - Лада с трудом подбирала слова. Она терпеть не могла ложь.
- Но я оставляла в ящике уведомления! – всхлипнула Белова. – Галиночка Васильевна, я оставляла!
- И куда же они делись? – спросила ее Лада.
- Не знаю, может, провалились в нижний ящик!
- Ага! И так три раза! Ну, надо же как получилось, да?! – Ладу возмутило то, что девица продолжала врать. – Знаете, если бы из-за вашей безалаберности мы просто не пришли в суд, то это было бы одно. Но из-за всего этого мой сын попал в «Кресты». Если вы не знаете, что это такое, то я вам поясню: «Кресты» - это следственный изолятор, тюрьма.
Белова вздрогнула от слова «тюрьма», и по-детски зажала рот ладошкой.
- Уволю! – взвилась заведующая, и жахнула по крышке стола какой-то папкой, выбив из бумаг облако пыли.
Белова зарыдала и выскочила из кабинета.
Галина Васильевна поправила прическу перед зеркалом, и спросила Ладу:
- Будете писать жалобу?
- Нет, не буду. Если бы это помогло… - Лада помолчала. – Галина Васильевна, если вдруг мне понадобится какой-то документ для судьи, то попрошу вас написать по этому поводу что-то вроде справки, хорошо?
Лада устала от этого визита. У нее разболелась голова. Было обидно, что все произошло из-за этой дурехи-распустехи Беловой. Бывают же такие! Впрочем, Лада уже не злилась на нее. Наоборот, ей снова стало жалко девчонку. Наверное, она просто забыла опустить в ящик уведомление, да еще соседи с толку сбили. Кто ж это сказал, что Димка в тюрьме сидит??? Ой, да это ведь, наверное, не о Димке сказали, а о его папаше непутевом! Фамилия-то у них одна. Возможно, это бабка Протасова из квартиры напротив. Любопытное существо. Любит посплетничать, поболтать. И если услышала фамилию, то имя вполне могла мимо ушей пропустить, и вещать почтальонке про Сережу Долинина, который и в самом деле по слухам где-то отбывает наказание.
- Конечно, напишу! – заведующая Широкова закивала согласно. – А эту Белову я уволю!
- Не надо. Не увольняйте. Ну, куда она пойдет? В дворники? Я думаю, она и так урок получила. Молодая еще. Не увольняйте. Пожалуйста…
- Ну, ладно… - удивленная Галина Васильевна проводила посетительницу на выход по лабиринту из шкафов и стеллажей. – Вам спасибо, что не жалуетесь…
- Да разобраться всегда надо. Была б там настоящая … почтальонка! А то ведь – ребенок. Хорошо, что работает вообще. А ошибки… Их не делает тот, кто ничего не делает. Не увольняйте. Учите.
Продолжение следует