Роман. Продолжение
- Мама, я больше не буду! – Димка виновато опустил голову.
Лада молчала.
Димка покосился на мать. «Молчит. Лучше бы орала, ногами топала, чем так молчать!» - Димка переступил с ноги на ногу. Качнулся в сторону стола, возле которого сидела Лада, и опустил руку на ее подрагивающую ладонь.
Лада почувствовала, что сейчас расплачется. У нее противно защипало в носу. И рука еще выдает ее состояние – дрожит! У нее стали страшно дрожать руки. И у Димки тоже. Они очень похожи друг на друга. Димка вообще стал очень похож на мать, хотя раньше она видела в нем Сережу, в каждой черточке, в улыбке, в интонациях. Но Сережа был далеко. И родство это со временем утратилось, стерлись черты. Больше того, Димка стал похож на Глеба, даже внешне. И на Ладу.
Но генетика – продажная девка империализма, - сделала свое дело! Гены непутнего папаши Сережи Долинина проявлялись во всем. О его «подвигах» Ладе рассказывала бывшая свекровь. Она периодически звонила невестке, и каждый раз приговаривала:
- А что я тебе говорила?! Он с детства таким был. Ну, бабник – ладно. Это не самое страшное. Самое страшное, - это свекровка говорила тоном учительницы младших классов, расставляя слова, как картонные буквы на доске, будто хотела вбить Ладе в голову то, что она и сама давно знала, как зазубренное «жи» и «ши» пиши с буквой «и»! – Самое страшное: он а-ван-тю-ри-ст! Вот! Авантюрист – не больше и не меньше. И постоянно выискивает, куда бы ему свои силы приложить. Вернее, искал…
Третий год Сережа не искал приложение своим силам на воле: из-за одной из своих авантюр Долинин загремел в тюрьму и отбывал срок где-то на севере, в Коми. Где прихватила его судьба, там и присел. А что сделал, Лада даже не выспрашивала: какая разница? Скорее всего, обманул кого-то, «кинул», как говорила свекровь.
- Ладусь, зовет меня на свидание сынок. Ну, какое свидание?! Это же тьму-таракань! Это же на краю света, за Печерою где-то. Ну, куда ж ехать?! А он, знай, списки мне шлет, что ему привезти. И если следовать этим спискам, то мне надо грузовик нанимать, и кредит брать! Нет, Лад, не поеду. Пусть обижается! Хрен бы с ним! А Димка как? – спрашивала Ольга Андреевна, и, выслушав короткое Ладино – «нормально», в душу не лезла, прощалась до следующего звонка.
Знала бы она, что внук ее тоже авантюрист, не хуже папаши. Тоже в голове роем глупости, одна другой хлеще. Да мифические какие-то мечтания бесплодные. Вот, поехать бы в Америку, например! Ну, и что, что никого у них там нет?! Другие-то как-то устраиваются! Что значит – «кем»?! Водителем, например. А можно и на бензоколонке работать!
Лада смотрела на своего ребенка и не узнавала в этом балбесе-переростке рассудительного мальчика, каким он был раньше. Ну, да бесплодные мечтания – это не так страшно. Куда страшнее авантюры, в которые он пускался порой. Какие-то сомнительные купли-продажи подержанных автомобилей, махинации с документами. Димка постоянно находился в какой-то эйфории. Деньги, хоть и не очень большие у него всегда водились. И всегда можно было сунуть себе под задницу одну из машин, приготовленных к продаже.
С пивом Димка уже не расставался, и пару раз попадался за рулем в состоянии алкогольного опьянения. Один раз его выручила Лада – дала денег, чтобы он откупился от гаишников. Второй раз сердобольная бабушка отдала свою заначку – три пенсии. В третий раз дед выкупил машину со штрафной стоянки.
- Ба, я все отдам! – торопливо промурлыкал бабушке на ушко Димка. И Ладе что-то такое же пообещал. И с дедом заговорщицки пошептался.
И не отдал. А они если и спрашивали про долг, то робко, будто сами просили деньжат на прокорм.
Как-то однажды Димкина контора слегка прогорела на рогах и копытах, и они остались без денег, и без машин, да еще и с огромным долгом перед какими-то компаньонами.
Димка с приятелем Саней напились в зюзю, выползли из забегаловки на улицу и поняли, что «метро закрыто, в такси не содют».
- Щаз поедем! – похлопал Димка приятелю по плечу, и огляделся по сторонам.
Открыть старенький «жигуль» не составило никакого труда, и завести его без ключа – тоже. Через минуту приятели ехали в сторону дома. Если бы они ехали чуть медленнее, то, наверное, ничего бы не произошло, но ездить медленно Димка просто не хотел.
- Эх, прокачу! – проорал он, и увидел на обочине машину с сине-красной «люстрой» на крыше, и гаишника, который сделал отмашку полосатой палкой.
- Да и черт бы тебя побрал! – выругался Димка и вдавил в пол педаль газа. «А что делать оставалось? – сказал он потом Ладе. – Машина угнана, документов на нее нет, да и я еще бухой!». – Держись, Санек! Будем отрываться!
И оторвались бы! Но, сокращая путь, Димка заскочил во двор, который раньше был сквозным. А тут выход из него завалили какими-то бочками с краской и ящиками. Протискиваясь мимо этого хлама, Димка не только поцарапал бока у «жигуленка», но и потерял время. Гаишники догоняли беглецов, и орали по громкой связи, требовали остановиться.
- Ага! Щаз вам! – Димка куражился, ему попала вожжа под мантию. – Уйдем!
Он не сразу понял, что по «жигуленку» стреляют. И испугался. Хмель вылетел мгновенно из его головы. Да еще Саня рядом орал, как резаный. У него от скорости кружилась голова, и было страшно. По идее, стреляли по колесам, но, похоже, попали в багажник и заднюю дверь.
- Димон! Тормози! Поубивают!
- Прорвемся! – орал ему в ответ Димка, представляя себя Александром Матросовым перед амбразурой вражеского дзота.
Он бы не остановился. Но гаишники все-таки попали в колеса, и машина заметалась из стороны в сторону, оставляя на асфальте ошметки резины.
Дальше все было, как в кино: парней достали из угнанной машины, заковали в наручники, напинали им от души, и отвезли в отделение милиции.
Там им еще раз дали лещей, допросили так и сяк. По всему выходило, что машину угнали без цели хищения: оба злодея в один голос твердили, что им «просто надо было доехать до дома, а транспорт не ходил!» Без цели хищения статья была помягче, но все равно, наворотили они лихо. Дырявый «жигуль» еще… Утром в отделение вызвали хозяина, который насчитал в автомобиле восемь дырок и рваные колеса, и выставил счет.
Димка присвистнул, когда ему озвучили стоимость ущерба. Вслух, правда, возражать не рискнул, хотя видел, что хозяин пострадавшего автотранспорта загнул, и загнул сильно. По деньгам получалось, что гаишники расстреляли не меньше, чем «шестисотый» Мерседес.
- Ма, если выплатить этому мужику, то он заберет заяву, - скулил Димка, ползая за Ладой по квартире.
- У меня нет таких денег! Понимаешь? Нет!!! – Лада была вне себя от злости. – Ты чем думал, когда это делал?!
Лада ругалась, а в голове прокручивала: где взять такую сумму? Продать нечего. Можно, конечно, обратиться к матери и отчиму, но как же ей не хотелось этого делать!
«И сколько можно?! Надо остановиться. Надо дать этому засранцу прочувствовать все, наконец! Пусть учится отвечать за свои поступки, пусть научится зарабатывать не только на сигареты и пиво!»
С Димкой они тогда сильно поссорились, и в какой-то момент Ладе показалось, что он впервые за все это время понял, что давить на нее больше не получится.
- И не смей обращаться к бабушке и деду! Я их предупрежу, чтобы они ни копейки тебе не давали! Иди и заработай! Понял? Иди и заработай!!!
- Ма! Да пока я заработаю, менты дело заведут. Угон-то есть!
- Вот и пусть заведут! Пусть заведут! Может быть, тогда ты поймешь, что за свои дела отвечать надо!
Димка молча вышел из комнаты, не хлопнул дверью, как он это умел.
Дело об угоне машины завели, а Димка устроился на работу экспедитором, и почти всю зарплату отвозил владельцу изуродованного «жигуленка». Их еще пару раз вызывали к следователю. Потерпевший оказался мужиком не вредным, да и доволен был тем, что Димка покрывает его расходы на ремонт машины.
- Ну, дадут тебе условно, - сказал Димке следователь, которому надоело до чертиков это дело. – Иногда даже полезно, скажу я тебе, таким как ты. Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем что-то сделаешь.
Все! Он захлопнул тоненькую папку, на которой Димка прочитал свою фамилию.
- Жди повестку! И смотри, в суд, чтоб, явился! А пока вот тебе бумажка – «подписка о невыезде» называется. Подписывай, и не нарушай.
- Суд-то когда? – спросил Димка, почесав макушку.
- Когда вызовут! – ответил ему следователь.
Прошло месяца три. Димку не вызывали повесткой в суд. Впрочем, он не очень переживал на эту тему. Деньги он пострадавшему регулярно отвозил, брал с него расписку, и хоть в остатке еще была приличная сумма, мужик пообещал ему в суде не катить на него бочку.
И Лада успокоилась после консультации со знакомым юристом, который сказал ей, что больше условного наказания Димке не дадут. И тоже, как следователь, повторил, что порой это даже полезно, чтоб детки знали, что за все наказывают.
В один из жарких июльских дней Лада услышала, как под окном ее кричит соседская Анжелка:
- Теть Лад! Теть Лада!
- Что тебе? – выглянула Лада в окно.
- Теть Лад, выйдите во двор, пожалуйста, я вам что-то расскажу! – шепотом, похожим на шипение змеи, позвала Анжелка.
Лада вышла. Анжелка поманила ее за угол дома, где сообщила, что Димку прямо на улице схватили два милиционера, затолкали в милицейскую машину и увезли.
- Куда?! – Лада услышала, как заколотилось у нее сердце, и в лицо бросился жар.
- Не знаю, ну, я думаю, в наше отделение!
Лада уже не слушала девчонку. Она бросилась домой, теряя по дороге тапочки-шлепки. Дома зачем-то кинулась собирать документы и деньги, и через пять минут мчалась в милицию, которая находилась на соседней улице.
- … Как вы сказали? Долинин? – дежурный милиционер близоруко наклонился над журналом. Он водил пальцем по строчкам. Очень долго. Так много было у него строчек, как будто жители целого микрорайона за минувшие сутки попали в отделение.
Лада в нетерпении барабанила ногтями по деревяшке перед окошечком в стеклянной перегородке, отделяющей посетителей от стражей порядка. Дежурный оторвался от изучения журнала регистрации происшествий и внимательно посмотрел на Ладу. Она покраснела, и барабанить перестала. Дежурный снова наклонился над записями. Он водил пальцем по строчкам, и Лада уже думала, что конца этому не будет.
Наконец он оторвался от журнала и переспросил:
- Говорите, Долинин?
- Да! Да!
- Не кричите, я не глухой, - сделал ей замечание милиционер. – Дмитрий Сергеевич?
- Точно! Есть?
- Есть. У нас.
- А что случилось? Мне сказали, что его забрали сотрудники милиции прямо с улицы?!
- Он вам кто? Сын?
- Сын!
- Вашего сына, гражданина Долинина Дмитрия Сергеевича арестовали, поскольку он был объявлен в федеральный розыск.
Милиционер устало откинулся на стуле. У него были красные воспаленные глаза, и думал он совсем не о судьбе какого-то раздолбая Дмитрия Сергеевича, девятнадцатилетнего сопляка, из-за которого ему под конец смены приходится напрягаться.
- Что?! – прошептала Лада, потому что у нее мгновенно пропал голос. – Какой федеральный розыск?! Он же живет здесь постоянно! И никуда не выезжал! У него же эта, как ее… Подписка о невыезде! Он суда ждал! Наш участковый это знает! И следователь!
- Дамочка, вы не кричите! – устало остановил Ладу милиционер. – Не виноват – отпустят. Правда, не сейчас. Сейчас уже не отпустят. Сейчас до суда увезут в «Кресты».
- Куда?!! – в ужасе крикнула Лада, услышав имя знаменитого питерского СИЗО. – Вы с ума сошли?! Какие «Кресты»??? За что???
- Вы только на меня не кричите. У меня вот тут написано всего две строчки, я вам рассказал, что знаю…
В дежурку зашел следователь, которого Лада уже видела: вроде, это он и занимался Димкиным делом. А может, и нет… Что-то все они у нее на одно лицо…
Он спросил что-то тихо у дежурного. Тот так же тихо ответил ему. Следователь подошел к стеклянной перегородке, наклонился к окошечку в ней:
- Вы мать Долинина?
- Да! Скажите, что случилось? Почему…
- Ваш сын не явился в суд и его объявили в розыск. Нашли и арестовали.
- Что значит «нашли»?! Он и не прятался! – Лада ничего не понимала. В голове не укладывалось, не сходились концы с концами. Димка на суд не явился. А повестки-то не было!
- А повестки-то не было! – почти крикнула она.
- Ну, на сей счет я вам ничего не могу сказать. Это у судьи надо выяснять.
- И что делать? – в отчаянии крикнула Лада.
- Женщина, не кричите! – возмутился уставший дежурный, а следователь сказал:
- Во-первых, нужно принести его паспорт. Принесли? Хорошо. Ну, еще соберите ему что-то на первое время: одежду какую-то, обувь, одеяло, зубную пасту, щетку.
- А поесть? – Лада почувствовала, как по щекам у нее покатились горячие слезы. Все это напомнило ей давние события, когда ее годовалый Димка угодил в больницу в маленьком северном городке.
- Ну, и поесть можете принести. Только, никакой колбасы, молока. Что-то нейтральное.
«Что нейтральное?» - хотела спросить Лада, но побоялась того, что у следователя лопнет терпение, и он не скажет ей все, что нужно.
- Принесите пряников, печенья побольше, пару бутылок минеральной воды. Сигареты можно. В СИЗО его отправят только через два дня…
Лада не помнила, как долетела домой, как собрала в старую сумку все, что могло Димке пригодиться в «Крестах». При этом она думала, что туда он не попадет. Не успеют его туда увезти. Просто, завтра она поедет к судье, разберется, и Димку отпустят. Потому что это ерунда какая-то! Не было им никакой повестки в суд! Ошибка вышла! Ей и юрист знакомый сказал, что срок условный будет! Какие «Кресты»?!
Через час она с большой сумкой пришла в отделение милиции, где следователь посмотрел вещи и продукты, и сказал ей:
- Ну, все!
- А я… могу его увидеть? – робко спросила Лада.
Следователь отрицательно помотал головой и тихонько сказал:
- Я не могу. Я же тут не один. Да и не надо, ни ему, ни вам. Ступайте домой.
- Передайте ему, что я завтра в суд поеду, я все выясню.
- Я сам толком не могу понять, что произошло, - ответил ей следователь. – Но завтра вы ничего не узнаете. Завтра – суббота…
Впереди были суббота и воскресенье, и Лада извелась, ожидая, когда они закончатся. Она ходила в отделение милиции дважды в день – носила Димке еду. Сумки у нее принимали, и даже разрешили принести колбасу и суп в термосе. И письмо приняли. Лада писала в нем, что все это недоразумение, и что она в понедельник все уладит.
Продолжение следует