Несколько лет назад, холодной ноябрьской ночью возвращаясь домой на поезде Рига-Москва, я опрокинул на ноут стакан горячего чая. Консилиум «врачей» из КЦ «Буденовский» вынес неутешительный диагноз – «сдох». В результате погиб труд трехлетней работы над филателистическим каталогом «Фауна. Старые и редкие марки. 1851 - 1941». Торопясь подготовить его к изданию, я не успевал копировать файлы на резервный накопитель, что и привело к непоправимому. Но отдельные материалы все-таки остались. И так как они «писались» не в стол, хочу поделиться ими с внешним миром.
Уникальность данного издания состояла в том, чтобы попытаться сделать каталог-эссе, соединив в нем традиционные хронологические списки марок и каталожные цены на них с современной «информационной оберткой»: в каталоге появляются компактные и ёмкие, в духе Википедии, но одновременно увлекательные тексты о марках, коллекционерах, странах. А так как планировался каталог марок по теме «Животные» («Фауна»), то получились истории с историей (извините, за тавтологию), географией и зоологией в придачу.
Если взять карту мира 1603 года, составленную Маттео Риччи (итал. Matteo Ricci), основателем иезуитской миссии в Пекине, то на месте, где простирается территория Австралии, им было написано:
«Никто никогда не бывал на этой южной земле, поэтому мы ничего не знаем о ней».
Возможно, итальянец ошибался. Но точно, он не мог предполагать, что буквально через пару лет его утверждение начнут безжалостно опровергать, причем со всех сторон Старого Света. Вообще, история открытия европейцами таинственного южного материка (лат. Terra Australis Incognita), якобы окружавшего южный полюс Земли, чрезвычайно запутана и изобилует многочисленными версиями.
Одна из гипотез гласит, что первыми европейцами, достигшими западных берегов Австралии, были португальцы, которые с начала XVI века из Мозамбика направляли одну за другой «пряные» экспедиции в поисках более короткого морского пути сначала в Индию, а потом на Молуккские острова. Во время одной из таких экспедиций, предположительно в 1522 году, португальцы высадились на западный берег Австралии. Однако, никаких документальных подтверждений этому не сохранилось, хотя в начале XX века в Западной Австралии и были обнаружены небольшие бронзовые пушки с португальской короной, отлитые не позднее начала XVIвека. Остаётся удивляться, как Португалия, будучи в то время величайшей морской державой, «понаоткрывавшей» вся и всё, не задокументировала и не перенесла на карты австралийские земли. С одной стороны, это говорит за то, что всё-таки португальцы не добрались до Австралии. С другой, что лавры великих первооткрывателей могли сыграть с португальцами злую шутку – новые географические открытия стали «девальвироваться» из-за их обилия и просто пропускаться для описания и документирования. Кстати, подобная история могла случиться чуть раньше и с открытием Америки: «ходили упорные слухи», что Америку открыл вовсе не Колумб в 1492 году, а несколькими годами ранее малоизвестный португальский мореплаватель Жуан ваш Корт Реал (порт. João Vaz Corte Real).
Однако, к Австралии. Неподтвержденное первенство португальцев в открытии Австралии присвоили и вроде как подтвердили представители Нидерландов. Но всё ли так хорошо у голландцев.
Действительно, первое достоверное сообщение о наблюдении европейцами австралийской территории принадлежит голландцам и относится к 1606 году. Из судовых журналов экспедиции Виллема Янсзона (нидер. Willem Janszoon) доподлинно известно, что 18 ноября 1605 года он на небольшом судне «Duyfken» («Голубок») вышел из одного из южных портов Индонезии в сторону западного побережья острова Новая Гвинея и, обогнув остров с юга, попутно не заметив пролива между Новой Гвинеей и Австралией, 26 февраля 1606 года высадился в западной части полуострова мыса Йорк, являющегося самой северной точкой австралийского континента. Путешественник исследовал около 320 км побережья, но по неизвестной причине в июле 1606 года свернул экспедицию, хотя она с очевидностью обнаружила, что земли простираются далеко на юг. Открытые земли он назвал «Новая Голландия», ошибочно считая их частью острова Новая Гвинея. Это заблуждение стало следствием как психологической «близорукости», так и в прямом смысле географической недальнозоркости Янсзона. Да, то, что он не увидел пролива, отчасти объясняется его ментальной неготовностью признать это проливом, так как Янсзон был слепо намерен подтвердить свою (и не только) гипотезу, что Новая Гвинея и есть таинственный Южный материк. С другой стороны, в не меньшей степени злую шутку с ним сыграли географические особенности пролива: будучи в ширину всего 150 км, он был весь усеян островками, каковых в последствии насчитали почти 300 штук. Поэтому Янсзону даже в подзорную трубу могло показаться, что слева по борту всё время видится земля Новой Гвинеи. Так или иначе, заблуждение Янсзона исторически стоило ему многого: хотя он формально считается первым подтвержденным европейцем, достигшим берегов Южного материка, многие исследователи, не говоря уже о жителях самого материка, не признают его первооткрывателем Австралии.
Но самое непостижимое в этой истории другое: в то время, как бедняга Янсзон безуспешно (что выяснилось позже) пытался продлить Новую Гвинею практически до южного полюса, игнорируя пролив между островом и новым материком, к этому самому проливу с восточной стороны подошёл корабль «Альмиранта», один из трех кораблей экспедиции последнего великого испанского первооткрывателя Педро Фернандеса де Кироса (исп. Pedro Fernândez de Quirôs). Да и португальского тоже - Кирос был по происхождению португальцем и в своём кругу звался ди Кейрушем. Стартовав в январе 1606 года из Перу, экспедиция Кироса также намеревалась открыть Южный материк и, не ведая того, вступила в заочное соревнование с голландцами. В течение первых шести месяцев 1606 г. они открыли ряд островов из групп Туамоту и Новые Гебриды. Причем, Кирос назвал последнюю открытую им группу островов - «Austrialia del Espiritu Santo», что означало Южные земли Святого Духа. Видимо последний сильно «досаждал» Киросу, если он принял маленькие, пусть и близко расположенные друг от друга, острова за Южный материк. Когда на Кироса снизошло данное «откровение», он резко повернул обратно в Перу. По одной из версий Кирос ушел тайно, чтобы объявить о своем открытии испанскому двору и увековечить свое имя наравне с Колумбом. В результате судьба отомстила ему за тщеславие: мало того, что он действительно был в нескольких сотнях миль от Австралии и наверняка открыл бы ее, не поверни назад раньше времени, но и в Испании его ждало полное разочарование – «псевдооткрытие» Австралии оказалось никому не нужным и даже было признано «вредным».
Более благосклонна с точки зрения истории оказалась судьба капитана второго корабля экспедиции -«Альмиранты» - также испанца португальского происхождения Луиса Ваэса де Торреса (исп. Luis Vâez de Torres). Торрес, после бегства Кироса ставший практическим командиром экспедиции, продолжил обследовать открытые земли и двигаться на запад, причем, скорее всего, он действовал не в качестве исследователя, а пытался отыскать следы корабля Кироса, наивно полагая, что Кирос потерпел кораблекрушение. Поиски Торреса увенчались успехом совсем не в том плане, которым он следовал. Во-первых, Торрес установил, что открыты всего лишь небольшие острова. Двигаясь дальше на запад, корабль Торреса впервые пересек Коралловое море и 20 июля 1606 года достиг юго-восточной оконечности Новой Гвинеи. Затем мореплаватель с большими трудностями проследовал вдоль ее южных берегов и после двухмесячного плавания, постоянно рискуя получить пробоину в своем корабле от очередного кораллового рифа, первым из европейцев прошел пресловутый пролив между Новой Гвинеей и Австралией. И пока Янсзон готовился в своих отчетах поведать миру материковую теорию Новой Гвинеи, Торрес на собственной шкуре убедился, что Новая Гвинея не является частью Южного материка, а представляет собой просто очень большой остров. Конечно, видел он, двигаясь по проливу, и очертания берегов таинственной Южной земли, иначе не описал бы его как пролив. Но почему-то он не стал эти земли исследовать. Ясно одно, Торреса от заслуженной славы первооткрывателя Австралии отделило каких-то полгода: будь Торрес в проливе в январе 1606 г. он скорее всего на выходе из него столкнулся бы с кораблём Янсзона. После взятия последнего на абордаж (шхунка Янсзона вряд ли смогла сопротивляться большому судну Торреса), Торрес двинулся бы на юг, подчинившись мольбам покоренного голландца открыть Южный материк, и через месяц ступил на австралийские земли, имея собственные доказательства того, что это действительно манящая и загадочная Австралия.
Но этого не случилось – Торрес, не встретив Янсзона, повернул на север, прибыл на Филиппины, где в отчете о плавании сообщил испанским властям о своем открытии относительно Новой Гвинеи. Однако по непонятным причинам его отчет и подробная карта с нанесенным проливом были спрятаны в архив и держались под строжайшим секретом. Воистину, это была эпоха великих открытий и великих тайн.
Посему, мир узнал об открытии Торреса лишь через 160 лет (!). Во время Семилетней войны английский десант в 1762 году захватил Манилу, центр испанских Филиппин. Английский ученый и мореплаватель, гидрограф Ост-Индской компании Дальримпль (англ. Dalrymple) на основе найденной в Маниле записки, адресованной испанскому королю Филиппу III, привел данные о плавании Торреса и его результатах. Так в 1769 г. Торресов пролив получил имя своего первооткрывателя (спасибо британцам за честность). Годом позже знаменитый Джеймс Кук прошел этим проливом, подтвердив открытие испанского мореплавателя.
И снова вернёмся к голландцам. Вторым из них, ступившим на австралийские (новоголландские) земли, считается мореплаватель Дирк Хартог (нидер. Dirck Hartogh). На корабле “Eendracht” («Согласие») идущим под флагом Вест-Индской компании от мыса Доброй надежды в сторону Индонезии и сбившимся с курса, Хартог 25 октября 1616 года оказался на островах залива в Западной Австралии, кишащего акулами (позднее был так и назван - залив Шарк, англ. shark - акула). Ничего не зная ни о Торресовом проливе, ни о экспедиции Янсзона, и не будучи обременённым заблуждением о Новой Гвинее, Хартог осознавал, что открыл что-то большое и важное. Посему отплывая из залива, он на одном из островов поставил крест с прибитой к нему оловянной судовой тарелкой с датой открытия и своим именем. Недаром его часто величают «вторым первооткрывателем» Австралии, как бы двусмысленно это не звучало. По крайней мере, сами австралийцы признают Хартога первооткрывателем Западной Австралии – так в 1966 году
они выпустила марку в 4 цента, которую почтовое ведомство Австралии назвало «350-летие открытия Дирком Хартогом берега Западной Австралии».
Как бы то ни было голландские экспедиции и просто суда купцов и авантюристов, промышлявших в поисках золота или хотя бы чего-нибудь ценного, в течение первой половины XXVII века неоднократно наведывались к местам, открытым Янсзоном и Хартогом. В результате к 1640 г. голландцам стало известно много мест северного, западного и юго-западного побережья австралийского материка.
Очень большое значение для познания Австралии имели знаменитые экспедиции крупнейшего мореплавателя XVII в. Абеля Тасмана (нидер. Abel Tasman). В 1642 г. во время своей первой экспедиции Тасман, двигаясь по южным широтам Индийского, а затем и Тихого океанов, с юга объехал и открыл остров, названный им Землей Ван-Димена, позже переименованный в Тасманию. Затем он наткнулся на северо-западные острова Новой Зеландии, где его крайне недружелюбно встретили племена маори, о-ва Тонга, Фиджи и, совершив свою «большую петлю», вышел к северо-восточным берегам Новой Гвинеи. Эта экспедиция очертила примерные контуры Австралии, точнее признаваемой голландцами Новой Голландии. При этом парадоксально, но факт: Тасман сделал эти открытия, обнаружив кучу всего вокруг Австралии, но ни он сам, ни его моряки так ни разу и не высадились непосредственно на побережье Австралии.
Этот пробел восполнила вторая экспедиция А. Тасмана (1644 г.), когда ее участники планомерно изучили северо-западные берега Австралии, двигаясь по заливу Карпентария, открытому голландцами еще в 1623 г., от полуострова мыса Йорк в юго-западном направлении. То есть Тасман завершил то, что не сумел закончить Янсзон, - экспедиция доказала непрерывность береговой линии северных и северо-западных территорий Австралии. Это открытие в купе с предыдущими установило две вещи: 1) что имеет место большой земельный массив, и 2) что он не захватывает Южный полюс. Однако, по-прежнему оставалась неясной связь этих территорий с Новой Гвинеей (открытие Торреса «молчало» в испанских архивах).
Посему путешествия Тасмана однозначно тянут на присвоение ему какого-то «австралийского титула», но опять же нельзя, не погрешив против истины, объявить его открывателем Австралии. Его, наверное, следовало бы величать первооткрывателем Большой южной земли, которая благодаря Тасману перестала быть тайной. Видимо, в этот момент у названия Таинственный Южный Материк и отвалилась часть «Incognita».
Что случилось потом с исследовательской предприимчивостью голландцев не вполне ясно. Апологеты милитаристской доктрины мирового развития, всё списывают на многолетние войны Голландии с Англией и Францией, длившиеся почти два века - XVII и XVIII. То есть считается, что голландцам стало не до морских путешествий за пряностями и драгоценностями. Возможно отчасти это и так, а возможно сказалось спиралевидное развитие истории – голландцы, как до этого португальцы с испанцами, а веками ранее византийцы, эллины и римляне, просто «устали» от своего морского могущества.
Одним словом, более чем на 100 лет исследование Южного материка прекратилось почти полностью, чтобы потом возродиться усилиями предпоследней великой империи - Британии. Но об этом более подробно во второй части статьи.