Вера посмотрела на часы. Половина второго. Пока она доберется до дома, будет три часа. Жила она с мужем в съемной квартире в Люберцах, под Москвой. Вечером не пропустить бы звонок от генерального директора. Позвонит ли он вообще? Думая о прошедшем собеседовании, Вера пошла к метро Крылатское, которое было в десяти минутах от ее будущей работы. Если ее возьмут на эту работу.
В метро мысли стали переходить с собеседования на мужа. Что он сейчас делает? Муж Веры, Анатолий, был человек "с руками", поэтому проблем с поиском работы не имел, находил её быстро, без собеседований и ожидания звонков. Но, получив первую или вторую зарплату, уходил на одну-две недели в запой. С работы его увольняли, он находил новую работу и все повторялось сначала.
С годами время запоев увеличивалось, а предложения работы уменьшались. Анатолий был ровесником Веры. Тридцать пять не возраст, но конкурировать с молодыми, рукастыми и непьющими тружениками с каждым годом становилось все труднее. На рынке шел естественный отбор. Поэтому последнее время Толя довольствовался разовыми заработками, благо знакомые были.
И сегодня был такой день, когда с Толей должны были расплатиться за ремонт квартиры. Работали втроем, деньги на троих и Толина третья часть где-то тысяч двадцать пять рублей. Как раз на оплату квартиры. Еще тысяч двадцать было у Веры. И если ее возьмут на работу, то все будет хорошо. От этих мыслей настроение даже приподнялось, но тут же упало. Только бы он сегодня не сорвался. Если выпьет — придется опять занимать.
В своих мыслях Вера добралась до дома. Жили они в пятиэтажке, "хрущевке", на третьем этаже. По дороге зашла в Дикси и купила батон белого хлеба, пачку сосисок, не настолько дорогих, чтобы были вкусными и не настолько дешевых, чтобы их нельзя было съесть, а так, средние сосиски для второго с гарниром. Купила крупы ячневой, риса и томатную пасту. Надо бы еще капусты и свеклы, но тащить не хочется, потом, завтра.
Когда Вера поднялась на третий этаж, подтвердились ее опасения. Это было худшее, что она могла подумать. Из-за двери их квартиры она услышала голоса. Толя был пьян и был не один. Она достала ключи, открыла замок и вошла. Кухня из коридора полностью просматривалась и Вера увидела за кухонным столом, кроме Толи, его приятеля Вову. На столе стояла бутылка водки 0,7 литра и темная баклажка пива литра на два, тарелка с нарезанной вареной колбасой, соленые огурцы в миске и порезанный батон черного хлеба на разделочной доске.
— Ты деньги получил? — сразу спросила Вера.
— Я? — переспросил Толик, посмотрел на Вову и добавил — А как же.
— Отдай мне, — сказала Вера, и сделала шаг к кухне.
— Вер, мне тут надо... понимаешь... купить кое-что ... ну и там друг в долг попросил...
Вова сидел и смотрел на стол перед собой. Вера повернулась, прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Конечно, пропить двадцать пять тысяч за день сложно, но за две недели можно, а вдвоем еще быстрее. Обычно Вере удавалось изъять часть денег, когда Толик забывался сном. На следующий день он думал, что деньги пропил или потерял. Просил похмелиться, каялся и обещал завязать.
Потом часть денег уходила на опохмелку, которая и продолжалась одну-две недели, но пил Толя в эти дни меньше и больше спал. Ему иногда хватало ста грамм водки в день и он уходил спать. Самым опасным был первый день. Именно в этот день Толя мог пропить основные средства. А если появился Вова, опасность возрастала в разы.
Вера лежала на диване и смотрела в потолок. Зачем она с ним живет? Почему не уходит? Она не знала ответов на эти вопросы. Любовь? Кака така любовь. Привычка? Да какая привычка, к чему? Страх остаться одной? Так уж лучше одной. Может не хватало какого-то переломного момента или случая, после которого уже все, дальше дороги нет. Например, Толя ее не бил, но если бы ударил, ушла бы. Или нет, не ушла?
— Толян, ну ты ... неразборчиво ... я тебе говорю, там нормально, в принципе, понял? — слышала Вера голос Вовы с кухни.
— Да ладно, кому ты рассказываешь... неразборчиво ... я тебе знаешь, что скажу, я ... неразборчиво... , — отвечал Толик.
Вера включила телевизор, чтобы не слышать разговора. Слушать там было нечего. Все одно и тоже. Сначала Вован рассказывал, что он знает, где можно заработать. Потом начинались планы уехать на Ямал добывать нефть или на Аляску, или еще в какую даль. Потом начинались воспоминания. Каждый рассказывал свои. Одни и те же воспоминания каждый раз. Потом разговор переставал иметь вообще какой-то смысл. В этот момент надо было как-то выставить Вована и уложить Толика спать.
Вера постелила Толе матрац в углу комнаты. Ближайшую неделю-две ему будет все равно. Когда он пил, она не могла с ним спать. Он дрыгал ногами, стонал и скрипел зубами во сне. А главное - перегар, от которого нельзя было спрятаться даже под одеялом. Закончив с лежанкой для Толи, Вера взяла с подоконника полулитровую бутылку с водой, налила полстакана, натрясла туда половину флакона пустырника, выпила, легла на диван и снова уставилась в потолок.
Так зачем я с ним живу? Что будет дальше? Когда начинали жить, Толины пьянки проходили не заметно, один-два дня. Теперь одну-две недели и Толе все труднее стало из них выбраться. И, значит, дальше будет еще хуже и настанет время, когда ... Что тогда? Он умрет, станет инвалидом или меня бить начнет? Что будет? Вера не понимала как жить и что делать дальше. Лечить его? На что? Где? Любой ответ вызывал кучу новых вопросов.
В это время на кухне стали разговаривать на повышенных тонах. Такое тоже бывало, но успокаиваться не стоило. Вера всегда боялась, что они поругаются и кто-то из них ударит другого ножом. Сколько таких случаев рассказывают в происшествиях. И тогда один из них погибнет, а другой сядет. И тогда... все это закончится. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. А если Толика посадят, ему надо будет передачи слать, ждать его. Или не надо? Или лучше, чтобы посадили Вову, а Толика...
Пережитое волнение за день и пустырник сделали свое дело, Вера крепко заснула. Проснулась в темноте. Телевизор работал, счастливые люди на экране пели и плясали. Вера посмотрела в сторону матраца и в темноте различила спину Толи, а потом его самого. Он лежал по диагонали матраца, в одежде. Слава Богу, значит есть надежда изъять деньги.
И тут она похолодела внутри. Звонок! Я пропустила звонок! Вера соскочила с дивана и бросилась к сумке. Достала телефон и стала смотреть звонки. Но никаких звонков не было. Видимо, подошел другой кандидат. Вера бросила телефон в сумку и упала на диван лицом в подушку. В углу комнаты, на матраце заливался храпом, как соловей трелями, Толик. По телевизору веселые и счастливые люди в блестящих костюмах рассказывали что-то смешное. Слезы обиды и безысходности подступили к горлу и Вера зарыдала.
Продолжение: Часть 3. Тяжелый выбор.
Предыдущая: Часть 1. Собеседование.
