Людям известна нефть более 6000 лет и сейчас трудно представить область нашей жизни, где не были бы задействованы полученные из нее материалы. А о том, как появляются уникальные технологии, которые помогают добывать ее в море, расскажет начальник департамента импортозамещения и реализации технологической стратегии «Газпром нефть шельфа» Андрей Власов.
Интервьюер: Юлия Додина.
Оператор: Александр Захарченко.
Монтаж и дизайн: Алла Пашкова.
Стенограмма: Анастасия Карцева, Алла Пашкова.
Благодарим за поддержку
Andrey Kravtsov
Евгений Цыкало
DemetriusXXI
Vladimir Kondratenko
Mustard_Lolipop
Alexey Buzmakov
Владимир
Timofei
Alexander Chebukin
Вы тоже можете нас поддержать по ссылкам:
https://www.youtube.com/channel/UC5zpCvdM7XacCb1ezv2CXSg/join
https://www.patreon.com/join/sciteam
Интервьюер: Здравствуйте, уважаемые зрители и слушатели канала «SciTeam». Наш выпуск сегодня посвящён области, где сталкиваются технологии, наука и промышленность – нефтедобыче.
Людям известна нефть более 6000 лет. Из неё производят нефтехимическое сырьё, топливо, минеральные масла, синтетические ткани, лаки и краски, моющие средства, и трудно представить область нашей жизни, где не была бы задействована нефть. А о том, как её добывают, нам расскажет начальник департамента импортозамещения и реализации технологической стратегии «Газпром нефть шельфа» Андрей Власов. Здравствуйте.
Андрей Власов: Здравствуйте.
Интервьюер: Андрей, расскажите, пожалуйста, чем Вы занимаетесь сейчас в компании, и насколько вообще важна нефтедобывающей компании техническая сторона вопросов. Все используют одни и те же технологии или как? Есть какие-то специфические вызовы?
Андрей Власов: Я работаю в компании «Газпром нефть», это одна из крупнейших нефтяных компаний России, как вы знаете. Я работаю в её дочерней структуре, компании «Газпром нефть шельф», которая занимается освоением российского шельфа. В компании я отвечаю за импортозамещение и технологическое развитие, а также являюсь руководителем проекта, который носит название «Энерготехнохаб "Петербург"». Этот проект мы запустили в конце прошлого года совместно с правительством Петербурга и агентством по технологическому развитию при Министерстве промышленности Российской Федерации. Я думаю, что мы чуть позже ещё поговорим об этом проекте. Очень интересно.
Вот, собственно, чем я занимаюсь. Отвечая на вторую часть вашего вопроса, «насколько важны технологии в компании», если я правильно понял вопрос, то, безусловно, значение технологий очень сложно переоценить, особенно на шельфе, где требуются высокотехнологичные решения, наверное, зачастую даже опережающие своё время, которые можно сравнить, ну, наверное, только с технологиями для освоения космоса. Такое у меня сравнение приходит на ум.
Интервьюер: Ничего себе! А, давайте, чтобы наши зрители лучше понимали, – с азов: а что такое шельф, на какой глубине он находится, что вообще за шельфовая нефтедобыча?
Андрей Власов: Если говорить о том, что такое шельф, я постараюсь дать определение как из Википедии. Шельф – это часть подводной окраины материка, которая имеет схожее с ним геологическое строение. Границами шельфа являются с одной стороныбереговая линия, с другой стороны, собственно, бровка: то есть, где подводная часть материка резкий перегиб имеет, то есть, уходит в глубину. Вот, собственно, это и есть шельф.
Интервьюер: Скажите, пожалуйста, а каковы этапы разработки месторождений? Ну, приходит в голову, что это сначала разведка, затем бурение, транспортировка... Но, наверное, это слишком упрощённо, можете подробнее объяснить?
Андрей Власов: На самом деле, Вы достаточно ёмко описали весь процесс поиска и добычи углеводородов. Действительно, всё начинается с поиска самого месторождения. Здесь применяются так называемые сейсмические методы, то есть с помощью сейсмики пытаются найти, где же залегает нефть. Используются методы 2D-сейсмики, 3D-сейсмики... Говоря простым языком, сейсмика проводится с судов: с судов спускается специализированное оборудование на дно, так называемые донные станции – такие небольшие круглые приборы в виде блинов; далее за этим судном идёт другое судно с пневмоисточником, которое генерирует мощный акустический сигнал, который проходит через все слои земли, отражается, донные станции его считывают, и после этого погружаются на корабль. Далее отвозится на берег, в лабораторию, где все данные интерпретируются нашими геологами.
Говоря об Арктике. Ну, опять же, мы можем рассматривать Арктику… добычу на суше в Арктике, и у нас есть там месторождения: это Новопортовское месторождение, это «Мессояха»… Там, безусловно, очень сложные природно-климатические условия. Представьте, как я уже рассказывал ранее: постоянный холод, ветер и отсутствие всякой инфраструктуры. То есть, представьте себе: вот вы нашли нефть. Вы приезжаете туда, а там, кроме снега, больше ничего нет. То есть просто пустота. И вам нужно завезти туда персонал, вам нужно их накормить, обеспечить жильём, обеспечить качественными условиями труда, привезти туда буровую, обеспечить транспортировку добытой нефти… Представьте себе объём работы, который нужно сделать. Поэтому даже добыча нефти на суше в арктической зоне в удалённых районах представляет собой крайне сложную технологическую операцию, если мы говорим о технологии.
Если мы говорим о добыче нефти в море, на шельфе… я сейчас не буду говорить про тёплые моря, про мексиканский залив или шельф Африки… Мы сейчас говорим про наш российский шельф. Он, в основном, находится в Северном Ледовитом океане, Охотское море. Там очень-очень холодно, и почти постоянно поверхность моря покрыта льдом, и сплочённость льда может составлять до 100%, если мы говорим про районы дальней Арктики.Ну вот и представьте: в таких условиях вам надо мало того, что найти нефть, так ещё её и добыть. Опять же, чтобы провести те работы, о которых я рассказывал ранее, сейсмику, вам нужно, чтобы море очистилось от льда. Иначе как суда будут проходить, скидывать оборудование на морское дно, излучать сигналы и так далее? То есть, всё покрыто льдом. И вот этот межледовый период в районах с большим ледовым покровом, он очень короткий, в некоторых случаяхсоставляет месяц. И вам надо успеть за этот месяц туда приехать, провести сейсмику и ещё успеть вернуться. Бывали случаи, когда люди уходили делать сейсмику и не успевали вернуться, то есть судно зажимало льдами, и приходилосьс помощью ледоколов, условно говоря, судно эвакуировать. То есть, это очень-очень сложно.
А когда мы говорим о добыче, то, ну тут вообще – это крайне сложная технологическая операция. Недаром на сегодня «Газпром нефть» – единственная в России нефтяная компания, которая оперирует месторождением на арктическом шельфе. Это наша платформа «Приразломная», которая находится в Печорском море и уже успешно добывает нефть на протяжении многих лет на сегодня.
Интервьюер: Вы сказали, что технологии добычи нефти в арктическом шельфе сопоставимы с космическими. А можете подробнее разъяснить эту аналогию, что ж там такого?
Андрей Власов: Ну, я, честно говоря, не знаю про технологии для освоения космоса, но полагаю, что это сложно. По крайней мере, то, что мы видим, когда запускают ракету на орбиту, она стыкуется с Международной Космической Станцией – даже в кино показывают, в художественных фильмах – это прямо захватывает, на самом деле. Если вы видели момент стыковки когдаодно космическое судно стыкуется с нашей Международной Космической Станцией, это прямо, ну, лично для меня это очень, такой, эмоциональный эффект оказывает. Действительно круто, вот, что сказать, ну круто!
И здесья, чтобы, опять же, простыми словами объяснитьодну из технологий на сегодня: у нас есть такая проблема… даже не проблема – задача. Это отгрузить нефть с платформы на танкер. Чтобы отгрузить нефть с платформы на танкер, это нужно сделать безопасно. Вот представьте: нефть хранится, ну, назовём это «цистерны», в основании платформы, безопасно, с помощью специальных методов хранения нефти, для того, чтобы отсутствовала даже сама возможность её возгорания, она хранится в цистернах, свободная часть которых наполнена водой. Так, чтобы не было воздушного пространства, чтобы не было возможности появиться искре. Ну, смотрите: вы заполняете цистерну нефтью – соответственно, воду мы убираем из цистерны, нефтью всё больше заполняется. Главное, чтобы в цистерне не остался воздух. Передача нефти с платформы на танкер – это очень сложный технологический процесс: танкер близко к платформе подойти не может, потому что вокруг неё лёд, и есть риск, грубо говоря, столкновения платформы и танкера. Чего нельзя ни в коем случае допустить. Плюс есть подводные течения, которые постоянно смещают танкер. И в этих условиях, ещё когда постоянно темно, вам каким-то образом нужно перенести нефть или перелить с платформы на танкер. Вот Вы бы как это сделали? Ну, что вам на ум приходит: у вас бочка с нефтью на платформе, а тут подошло судно, танкер, с цистернами.
Интервьюер: Ну… должны быть какие-то трубопроводы, какие-то гибкие…
Андрей Власов: Так, ну, мне кажется – хорошо, так. И что?
Интервьюер: И нужно максимальное внимание удерживанию судна на одном месте, чтобы…
Андрей Власов: А как его на месте удержать на одном?
Интервьюер: Ммм… много-много якорей? Постоянное подруливание?
Андрей Власов: Вот! Слушайте, ну Вы уже можете идти к нам, в компанию, работать…
Интервьюер: Да, возьмите..! (смех)
Андрей Власов: …собственно, одним из штурманов нашего судна. Действительно, используется система динамического позиционирования судна, которая в автоматическом режиме с помощью компьютеров удерживает судно на одной точке, что позволяет ему не смещаться относительно платформы. Действительно, используются гибкие шланги для передачи нефти: то есть нефть поднимается из цистерны к платформе наверх, попадает в этот шланг и дальше должна попасть на танкер. Так вот, в этот момент передачи нефти нужно обеспечить максимальную безопасность, потому что шланг должен быть каким-то образом прикреплён к танкеру, правильно? А танкер – вон он, далеко стоит. Для этого используются специальные системы. Они называются КУПОН, представляют они собой кран. Представьте, грубо говоря, обычный кран, в котором в стреле проложен этот гибкий шланг. И этот шланг нужно состыковать с танкером.
Происходит это почти так же, как на космической станции: в танкере есть определённое отверстие, в которое нужно аккуратно вставить конец шланга. И вы шланг не можете рукой вставить, потому что между платформой и танкером, во-первых, высота огромная, на платформе, несколько этажей,и, соответственно, руками вы этого сделать не можете – это нужно сделать с помощью крана. Аккуратно воткнуть этот шланг в танкер. И здесь используются методы стыковки, схожие с МКС, когда стыкуются корабли. Именно поэтому, когда нам пришла задача сделать отечественную систему отгрузки нефти, мы обратились в… куда бы Вы обратились?
Интервьюер: Ну, вы уже дали намёк.
Андрей Власов: Ну, куда?
Интервьюер: Так, ну, наверное, какие-то аэрокосмические…
Андрей Власов: А кто у нас в космос-то организует полёты?
Интервьюер: Ну, понятно, Роскосмос.
Андрей Власов: Роскосмос! Да, вот мы, собственно, туда и пришли, в одно из предприятий Роскосмоса. Московский институт теплотехники, такой у них есть, который, собственно, сегодня занят именно этой работой. Он для нас делает отечественную российскую систему отгрузки нефти для морских платформ. Поэтому, когда мы отвечаем на вопрос «насколько схожи наши технологии с космическими» – очень схожи. И я думаю, что это не последний проект, который мы реализуем с нашими коллегами из космической отрасли.
Интервьюер: Скажите, пожалуйста: какие технологии используются для предотвращения всяких казусов? Ну, там, как отпугивают животных, как предотвращают разливы нефти, несчастные случаи и прочее?
Андрей Власов: Действительно, безопасность – это наш приоритет номер один. Особенно при реализации проектов в такой хрупкой экосистеме, как Арктика. И платформа спроектирована, чтобы быть максимально дружелюбной к окружающей среде, по принципу нулевого сброса: все отходы вывозятся с платформы на сушу и там утилизируются. Что касается возможности предотвращения всяких казусов, как Вы сказали, то здесь также: платформа спроектирована таким образом, чтобы предотвратить даже саму возможность вообще возникновения какой-то нештатной ситуации. Я могу рассказать о некоторых… я не буду говорить о проекте самой платформы – как я уже сказал, можно будет посмотретьв фильме, который наша компания специально сделала, рассказывающий об устройстве платформы. То есть это безусловно, взрывобезопасность полная…Вот, чтобы вы понимали: когда проводятся какие-то работы – монтажные – на платформе, используется искробезопасный инструмент. Мы закупаем специальный инструмент. То есть мы не берём простоотвёртку из дома. Это специальный инструмент, которым, если вы будете бить железо об железо – не будет искры. Понимаете? То есть, на платформе нельзя иметьличные электронные устройства различного плана, которые могут вызвать искру. То есть,всё это чётко регламентировано: есть чёткая нормативная база, работники исполняют те правила, которые обеспечивают полную безопасность.
Это, на самом деле, очень здорово, потому что и в западных компаниях такие механизмы уже давно действуют и используется такое понятие, как «цель 0», то есть нулевая толерантность к любым проявлениям небезопасного поведения. «Цель 0» – это значит, что у нас не будет никаких происшествий ни на одном из наших месторождений. Вот такую целью амбициозную мы себе ставим как компания и пытаемся к ней идти.
Возвращаясь к Вашему вопросу про технологии, которые обеспечивают безопасность, ну я надеюсь, что остановлюсь на нескольких. Наш недавний проект: мы создали индивидуальные средства спасения для персонала. До этого в России не существовало индивидуальных средств спасения с платформы. Это такое устройство, котороевыдаётся лично вам, и в случае какой-то нештатной ситуации вы можете его использовать, чтобы спуститься с большой высоты с платформы на лёд или на судно, которое подойдёт. Это схоже, наверное, с альпинистским снаряжением. Можно сравнить. И наша отечественная компания создала такие средства.И интересный момент: в дизайне этих средств принимала участиезнаменитая Петербургская академия имени Штиглица, академия промышленности и дизайна. Здесь, в Петербурге, студенты рисовали дизайн и макет упаковки, чтобы она выглядела презентабельно… Казалось бы, это такая простая вещь – упаковка для, условно, альпинистского снаряжения – и всё равноработа очень сложная. Потому что столько моментов! Вот вы, когда находитесь в панике, представьте: что-то случилось на платформе. И вам выдали вот такую коробочку. Вот как вы себя будете чувствовать вообще, вот первая реакция, да? Замешательство у человека… как пользоваться? Понятно, что вас обучали и так далее, и так далее. Но всё равно, в случае нештатной ситуации у вас наступаетопределённый панический момент.И вот, студенты, к примеру, придумали, чтобы каждое действие – открытие коробки, вытаскивание снаряжения – было пронумеровано. То есть там чётко на коробочке: 1, 2, 3 – и вся инструкция снаружи, под прозрачной плёнкой. А раньше был просто кубик красный: на, держи. А сейчас это яркая упаковка. Всё чётко, понятно, по номерам: 1, 2, «делай раз, делай два, делай три» – всё, ты спасён. Молодцы ребята, на самом деле, на меня очень, такое, позитивное, яркое впечатление оказала работас Академией имени Штиглица. Прекрасная работа, я думаю, что, действительно, очень много идей было использовано в создании упаковки для вот такого продукта.
Вторая история – мы, действительно, очень много, как Вы правильно отметили, уделяем безопасности: мы провели… Во-первых, мы провели масштабную работу по анализу вообще существующих в мире методов предотвращения разливов нефти, а также ликвидации разливов нефти. Эту работу для нас проводил ещё один институт, это Санкт-Петербургский государственный морской технический университет, «Корабелка». Также коллеги провели масштабную работу: на протяжение года описали все методы, сказали, какими методами нам стоит заниматься, чтобы повысить безопасность платформы…И методов очень много предотвращения ликвидации разливов и ликвидации как таковой: есть химический метод, когда применяются специальные химикаты для сбора нефти с поверхности воды; есть биологический метод, когда вы загружаете бактерии в воду, и они начинают потихоньку нефть есть! Есть термический метод, когда нефть поджигают – но он запрещён. Есть механический метод, когда просто собирают нефть с поверхности воды с помощью бонов, с помощью специальных механизмов, которые собирают нефть – вот эту плёнку, как вы правильно сказали, нефть легче воды – они собираютплёнку с поверхности воды.
Так вот! После того, как «Корабелка» сделала эту работу, мы для себя поняли, что нам необходимо усилить, скажем так, те технологии, которые у нас присутствуют по химическому методу. Если с механическими методами, в принципе, всё понятно – у нас на постоянном дежурстве аварийно-спасательные суда со всем необходимым оборудованием, с бонами, с необходимыми, соответственно, средствами сбора – то с химическими методами, до последнего времени применялась, в основном, западная химия, которая производится зарубежными нашими партнерами, которая в случае нештатной ситуации может использоваться для сбора нефти.Так вот, мы решили создать отечественный препарат. И мы обратились к ещё одному институту. Это Московский институт, Московский физико-технический институт, знаменитый, на самом деле, я думаю, даже на весь мир институт – при нём есть инжиниринговые центры МФТИ – который взялся за такую непростую задачу: создать первый в России отечественный диспергент для сбора нефти. Более того, мы не просто поставили им задачу «вот, создайтехимикат, который может нефть собирать». Эта задача, на самом деле, давно решена и нами, и зарубежными нашими партнерами… Мы поставили задачу несколько более комплексную: «а сделайте такой химикат, который сможет собрать нефть в ледовых условиях при низких температурах, да ещё и при 80% или 90%сплочённости льда, когда всё покрыто льдом». То есть вы не можете просто… ну, условно говоря: вы сыпете диспергент, а он не работает, потому что льды мешают и так далее. Так вот, «сделайте нам, пожалуйста, такую химию, которая там будет работать». И коллеги долго думали, на самом деле, стоит ли браться за такую задачу, и в результате согласились.
И, что интересно, чтобы создать такой препарат, потребовалось в МФТИ привезти, во-первых, 10 тысяч тонн воды Печорского моря. То есть мы прямо в контейнерах отгружали им воду, чтобы они работали именно с той средой, в которой будет потом применяться химикат. То есть не просто взяли воду, там, «давай из Чёрного моря зачерпнём и тут будем работать»! Там совершенно другой состав воды. Понимаете, да?
Интервьюер: Конечно.
Андрей Власов: Более того, мы им привезли ещё и лёд. По-моему, до тонны льда мы ещё привезли им в специальных холодильниках, они всё это хранили… тоже увлекательнейшее зрелище, когда вы приезжаете в МФТИ, и у них специальная комната оборудована, такой большой холодильник, такой бассейн, где они моделируют волны, разливают нефть, потом её собирают… потрясающе. И вот, мы приехали как-то в их лабораторию, потом, когда у них уже была первая стадия готовности, и они показывали нам сравнение их препарата, их формулы, с зарубежными препаратами. Российский препарат оказался намного эффективнее, чем зарубежные. То есть у него эффективность порядка 80% при сплочённом льде. То есть, фактически, мы создали продукт, который намного превосходит западные аналоги при применении в ледовых условиях при низких температурах.
Интервьюер: На ваших прошлых выступлениях вы рассказывали о российском сейсмическом комплексе «КРАБ». Я так понимаю, это та самая «таблетка», которую отгружают на дно. Расскажите, пожалуйста, о них подробнее – я так поняла, что готовится новая версия этого оборудования? Как оно работает?
Андрей Власов: Да, действительно, мы разрабатываем версию «КРАБ 2.0». То есть первая версия – я про неё уже, собственно, рассказал: это устройство, которое спускается на дно. Оно обладалорядом недоработок, скажем так, и мы решили улучшить его и сделать его таким, чтобы он превосходил по своим параметрам зарубежные аналоги. Там будетновая «начинка».
Наши партнёры, это, кстати, Морской технический центр, который находится здесь, в Петербурге – то есть, это компания, которая здесь производит этих «КРАБов». И мы, в партнёрствеещё с компанией «МАГЭ» и Министерством промышленности, реализуем этот масштабный проект.Так вот: получили финансирование на вторую версию, и если простым языком, вторая версия будет круче. То есть она ещёкачественнее будет собирать данные о залежах нефтяных, будет намного надёжней. И, более того, Министерство промышленности выделило также деньги на создание автоматизированного спускоподъёмного механизма для этих донных станций. То есть, чтобы вы представляли: раньше донные станции туда, в воду, спускались вручную – то есть, такая верёвка, знаете….
Интервьюер: На ней эти «таблетки», да?
Андрей Власов: Да! И ты так стоишь, ночь, ветер дует… И ты спускаешь, потом поднимаешь. Ну, такая, рутинная операция, казалось бы, но она достаточно опасная. То есть темно, холод, станция лебёдкой на большой скорости… Вцелом, мы хотели бы минимизировать риски. Есть аналоги зарубежные: норвежское оборудование, котороепроизводит впечатление, на самом деле, если смотреть видеоролики, как осуществляется автоматизированная операция по спуску донных станций, – но наше оборудование будет ещё лучше. Я уверен.
Интервьюер: А чем, чем?
Андрей Власов: Ещё быстрее будет спускать, ещё безопаснее. Эти работы также начаты, и я думаю, что в 2021-2022 году мы уже получим протестированную новую версию совместно с этим спускоподъёмным устройством.
Интервьюер: Здорово! А как эти технологии создаются, как можно поучаствовать в их создании?
Андрей Власов: Ну, создание технологий, создание комплексных высокотехнологичных решений, на самом деле, очень трудоёмкий процесс и, наверное, в одиночку, действительно, тут очень сложно справиться. Поэтому тут требуется объединение усилий.
Интервьюер: Но ведь идею «КРАБа» подал один человек?
Андрей Власов: Ну, идею – да, а реализовывало сколько? Чтобы реализовать проект «КРАБ» потребовалось привлечь порядка одиннадцати компаний! Для того, чтобы реализовать всего лишь один проект. Представьте: это и инженеры, это и сервисная компания, которая, собственно, осуществляет сервис по сейсморазведке – ведь сервис сам, персонал, суда, предоставляет не та же компания, которая делает «КРАБов»! Опять же: наша компания предоставляет лицензионные участки, да? То есть очень-очень много партнёров. Я уже не говорю про поставщиков комплектующих, да: от корпуса станции до даже винтиков и гаек. Всех этих товарищей надо найти, проверить качество, проконтролировать качество сборки… Это очень сложно.
Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу: создание таких технологий требует очень серьёзного объединения усилий. Зачастую то, что мы видим, – коллегам (допустим, у кого-то есть классная идея), им очень сложно найти партнёров. Страна очень большая, и многие «кулибины», скажем так, ну, не то чтобы прячутся – их просто сложно найти. Нет какой-то единой точки притяжения.
И вот мы решили такую единую точку притяжения создать: в Петербурге в конце прошлого года нашей компанией совместно с Правительством Санкт-Петербурга, а также агентством по технологическому развитию при Министерстве промышленности Российской Федерации, был создан «Энерготехнохаб "Петербург"» – это технологическая экосистема, которая позволяет различным участникам этой экосистемы вместе, объединив усилия, создавать инновационные передовые технологии, которые будут обладать экспортным потенциалом. То есть их можно будет продавать не только внутри страны для внутренних потребностей, но и реализовывать за рубеж.
Применяются различные методы поиска идей, такие кактехнологический скаутинг – самое простое. Естьфутбольные скауты, которые ищут звёзд, рыщут по рынку, ищут крутых футбольных звёздна уровне младших классов, когда они только-только начинают заниматься футболом, и вот эти скауты инвестируют в этих ребят, взращивают их и потом продают в крутые футбольные команды. Технологический скаутинг – очень похожая история: то есть надо найти идею – первое, что надо найти, это идею. На самом деле, есть такое понятие, TechnologyReadinessLevel, то есть уровень зрелости технологии. Вот когда идея – это вообще TRL= 0. Вот на этой нулевой стадии нужно найти эту идею.И вот вы находите эту идею, некого «кулибина», у которого есть эта идея. И дальше вам надо его вырастить, чтобы он эту идею проработал, довел её до TRL1, TRL2 – TechnologyReadinessLevel. Соответственно, есть различного рода акселераторы: технологические акселераторы, которые помогают людям, которые пока ещё не понимают ничего в построении бизнеса как такового, в построении коммерческой модели реализации своего продукта, в инженерных аспектах создания продукта – помогают им создать вот этот инновационный продукт. И когда человек… вот к нему идея пришла, опять же – раньше он не знал, куда обратиться – а теперь он может прийти в «Энерготехнохаб "Петербург"» со своей идеей, и тут ему действительно помогут найти необходимых партнёров, необходимых коллег, производителей, испытательную базу для того, чтобы его решение, соответственно, было реализовано и, более того, было куплено одним из участников энергетической отрасли.
Интервьюер: Ну, то есть, это означает, что любой начинающий специалист, у которого есть какая-то волшебная мысль, может прийти и получить поддержку. А как их ищут, если они не знают об «Энерготехнохабе»: как этот скаутинг происходит? С футболистами более-менее понятно, а здесь что, приходят в школы и…
Андрей Власов: Ну, в целом, на самом деле, вы правы. В принципе, приходят в школу. То есть, более того – я вам скажу, что у Газпром нефть есть крупное дочернее предприятие – «Газпром нефть: научно-технический центр» – которое занимается созданием и разработкой технологий для эффективной добычи нефти. Так вот: «Газпромнефть НТЦ» и «Газпром нефть» поддерживают создание профильных классов при школах, где учеников, начиная с девятого класса, уже начинают профилировать на нефтяную отрасль. То есть ребята уже с девятого класса начинают постигать азы добычи нефти: что это, как это, что есть профессия геолог, есть профессия буровик, есть профессияоператор добычи нефти и так далее. То есть вы абсолютно правы, «приходишь в школу». Если говорить о чуть более зрелых идеях, то куда вы следующим этапом придёте?
Интервьюер: Ну, наверное, при университетах искать какие-нибудь проекты?
Андрей Власов: В университет. Да, абсолютно верно. Действительно, на примере Соединённых Штатов Америки или европейских университетов – при многих созданы энергетические клубы, так называемые, где ребята объединяются в такие группы с целью генерить, создавать идеи для промышленности. И мы решили, собственно, не изобретать колесо, пойти ровно таким же путём, и при «Энерготехнохабе» мы создаём энергетические клубы при ведущих ВУЗах Санкт-Петербурга. Такие энергетические клубы уже созданы при Политехническом университете, Технологическом университете, «Корабелке», ГУАПе и ИТМО. Уже 5 энергетических клубов. Там есть президент клуба – всё очень серьёзно – вице-президент клуба… То есть управление клубом – управление этой организацией – осуществляют сами студенты. Что, на самом деле, очень здорово. То есть у них у самих есть мотивациясоздавать эти новые идеи, решения для отрасли.
Мы же, как промышленность, выступаем в роли генератора задач – то есть мы предоставляем те задачи, которые нам необходимо решить, которые мы хотим, чтобы студенты нам помогли решить. Мы презентуем эти технологические вызовы, рассказываем, в чём состоит суть проблемы – более того, мы награждаем лучшие идеи, то есть выделяем финансирование для проработки идеи, для доведения её до следующей стадии готовности.
Интервьюер: Хорошо, а какие задачи сейчас в приоритете и какихидей вы ждёте уже на данный момент? Кто из наших зрителей может прийти и принести вам интересные мысли?
Андрей Власов:Ну, на самом деле, задачи самые-самые разные: мы начинали с высокотехнологичных задач шельфа, сейчас этот спектр задач уже расширен и до логистических задач, задач складского хранения, задач по оптимизации добычи нефти… То есть, очень широкий спектр, на самом деле, задач. Беспилотные средства, подводные автономные дроны, средства предотвращенияразливов нефти… ну и так далее, и так далее.
Кого мы ищем. Мы ищем талантливых ребят, у которых есть идеи, и которые не боятся их реализовывать. Это важно. То есть вы не просто придумали и сидите: «вот, у меня есть идея». Вы должны не бояться создавать что-то новое.То есть как ребята, опять же, при массачусетском технологическом институте, допустим:они начинают создаватьстартапы, новые и новые предприятия. Он говорит: «Я хочу создать новый бизнес на базе своей идеи». И вот «Энерготехнохаб», он в этом и помогает: ты пришёл с подводной донной станцией, у тебя есть идея, ты талантливый инженер. Программист, может быть, талантливый. И ты говоришь: «Я хочу это сделать, я знаю, что это...». Ты проанализировал рынок, тупо прогуглил, извините за французский. И вот, соответственно, нашёл что, действительно, эта технология востребована. И куда ты пойдёшь? Вот так легко попасть в ВИНК какой-нибудь? Вертикально интегрированную нефтяную компанию. Наверное, нет, да? То есть прийтив «Газпром нефть», просто постучаться, сказать «здравствуйте, вот, у меня идея»… Ну, во-первых, у нас много офисов, надо понять, в какой идти – так-то мы открыты. Но всё равно хотелось бы, чтобы было какое-то единое окно входа, правда?
Так вот, «Энерготехнохаб» – это окно входа во все компании. Вообще во все. Не только нефтяные, но и все энергетические компании. Вы приходите со своей идеей, а «Энерготехнохаб» уже заботится о том, чтобы о ней узнали потенциальные заказчики, чтобы вы получили финансирование на развитие своей идеи, чтобы вам помогли организовать этот стартап. Понимаете, то есть, на самом деле, это круто, что в России появляются такие тематики как «Энерготехнохаб».
Интервьюер: Отлично. Спасибо вам большое, Андрей! Ну, дорогие зрители: если вы горите какими-то идеями, но до сих пор не знали, с чего начать, если вы увлечены научпопом, и у вас огромные знания, вы знаете как эти знания применять – то приходите в «Энерготехнохаб». Приносите свои идеи: вам помогут, и вы сможете вырасти и вырастить нашу промышленность.
