Именно 26 декабря (13 декабря по старому стилю) 1812 года, на другой день после дня рождения государя Александра, об этом стало известно в салонах Петербурга («Война и мир», т.4, ч.1,II). Накануне она была жива и лишь неожиданно для всех исчезла со светских мероприятий.
Она уникальный персонаж. Именно ее, и только ее «живописец душ» Толстой изобразил так, словно ее-то душа для него потемки. Из всех главных героев только для ее характера, только ее эмоций и мыслей, в целом четырехтомнике не нашлось ни одного авторского предложения. Только ее личность Толстой описывал словами других героев, не добавив ни одного от себя. Единственное, на что он не поскупился, - описание ее внешности и того впечатления, которое она производила на окружающих..
Поэтому я сегодня сравню два самых знаменитых ее кинообраза и покажу, какая она, Элен Курагина-Безухова.
Итак, в очередной раз:
Ирина Скобцева против Аниты Экберг
Критики Ирины Скобцевой упрекают ее в двух грехах перед зрителями - в блате и престарелости. Возьмем для начала блат – протекцию мужа-режиссера. Мол, если бы не это, любовались бы мы на Элен ничуть не хуже, только без птоза и брылей. Но будем справедливы – победителя не судят. Если бы зрители были довольны Элен Скобцевой, они забыли бы, как она оказалась на съёмочной площадке. То есть эти два недостатка по сути и есть один.
Стара ли Скобцева для своего сценического образа? Да, стара. И не чуточку стара – для кинообраза это невозможно, как в случае с «чуточку беременна». Либо зрители принимают твой сценический возраст, либо нет. Так вот, то, что у Скобцевой с этим перебор, признают даже в ее лагере. Признаю и я. Это есть, это минус и минус неоспоримый.
А теперь посмотрим, что с минусами у Аниты Экберг. По параметру «возраст» она Ирину Скобцеву обошла. Удалось ли ей стать лучше в чем-то другом?
Что мы знаем об Элен?
Элен бесспорная красавица.
Сравнивать сами по себе внешние данные Скобцевой и Экберг не буду. И горячие поклонники и те, кто лишь плечами пожимают, есть и у той, и у другой. Опять же, сравнивать двадцатилетнюю с сорокалетней – неспортивно и потому неинтересно. Ну разве что для любителей специальной олимпиады. Однако признаем вот что. Ни ту, ни другую не назовешь красавицей того уровня, которой была Элен. О ее внешности не спорили – только восхищались. То есть здесь не дотягивают обе актрисы. Ну разве что стареющая Скобцева, как это ни парадоксально, получает немалую фору. В ней чаще всего не нравятся именно возрастные изменения внешности. Даже ее противники признают, что если бы не это, Элен была бы что надо. У Аниты Экберг такой лазейки нет. Ее снимали в расцвете красоты и если при всем этом она не способна однозначно подавить Скобцеву, то битва проиграна. До Элен ей еще дальше, чем нашей Ирине.
Красавица Элен блистает в свете.
Сегодня это выражение не особо понятно, но все же. Это означает, что она красивее окружающих и это бросается в глаза. И это при том, что она не была единственной красавицей Петербурга. Их там был целый рассадник, и все, как бы сейчас сказали, тусовались в одних и тех же залах. Как же Эллен удавалось производить впечатление богини в обществе той же Марии Антоновны (это которая Нарышкина-фаворитка и которую без конца упоминает Толстой) и прочих? Если отбросить очевидную для всех лесть и стадное чувство, остается кое-что объективное. Элен слыла первой красавицей благодаря умению держать себя. С самого начала, еще до того, как она отхватила богатого мужа и получила средства поставить себя в свете, она тонко дозировала свои появления в женском обществе, в обществе мужском, на балах и при дворе, благодаря чему у нее был свой, очень выгодный круг, из которого она и выступала, бросаясь в глаза и притягивая взгляды, словно бы лакировавшие ее, по выражению Толстого. Мы встречаем Элен на вечере у Анны Павловны, что там насчет красавиц? Толстой описывает это как три кружка: один вокруг молодой княгини, другой вокруг жены дипломата, третий вокруг Элен. Это три самые красивые женщины в помещении, они ненавязчиво поделили гостинную, не давая себя друг с другом слишком долго и близко сравнивать. К тому же Элен в блестящем открытом наряде (по дороге на бал), в то время как остальные приезжают на вечер к больной хозяйке, и маленькая княгиня называет свой туалет "слишком укутана". И Элен же уезжает первая, когда Анна Павловна начинает смешивать кружки и пересаживать красавиц поближе друг к другу.
Вернемся к экранизациям. Сумели ли с помощью Аниты Экберг показать эту способность Элен выделяться красотой своего тела на фоне той же Наташи Ростовой? Когда они познакомились, успех Элен в свете был уже столь велик, что она могла позвать Наташу к себе в ложу без риска соперничества, что и сделала это. Увы и ах, американская Наташа вообще Одри Хепберн. Когда они рядом, очень трудно сообразить, которая из них блистательная красавица, а которая не очень красивая, но очень обаятельная Наташа. Учитывая, какие странные решения принимали американские костюмеры, я бы, не зная наперед сюжета, сочла светской красавицей именно Одри. А Аниту - провинциалкой, которая только ищет свой стиль, только учится себя вести в свете. Ну разве что подивилась бы, откуда у разорившегося графа Ильи столько бриллиантов, чтоб на доченьку надеть. В других сценах тоже самое. Элен, которая должна блистать красотой, на фоне своих одежек просто теряется. Ее платья я запомнила. Ее лицо, ее фигуру, ее руки и плечи, которые по словам Толстого были узнаваемы в толпе, словно черты лица, – нет. И то, что голливудские мастера лихо надеялись это исправить, сажая Хепбрен в тени, а Экберг и ее яркие наряды подсвечивая… короче, зря они на это понадеялись.
Сумела ли это показать Скобцева? Да. Она ли сама, или ее муж режиссер-постановщик, но в каждой сцене, где она присутствует, видно, кто тут Элен, которую звали царицей Петербурга.
Элен имела репутацию женщины столь же умной, сколь и обворожительной.
Толстой очень туманно намекает, что он сам думает об ее уме, но показывает, в чем ее секрет и как ей это удалось. Ее ум – это светский такт, умение держать себя. Прежде чем у нее появился салон, в котором, как горько замечал ее муж, она могла нести совершенную чушь и все восхищались ее умом, она много лет участвовала в жизни света лишь как прекрасная ожившая статуя. Когда мы ее встречаем на страницах романа впервые, Толстой подчёркивает ее немногословность. Она практически ничего не говорит словами, ее общение - это пантонима античной красоты. Весь вклад ее в общение - умение выбрать место, где сесть, умение величаво туда проследовать, умение слушать светских краснобаев и давать им испытывать удовольствие от этого, умение красноречиво смотреть прекрасными глазами и либо молчать, либо говорить мало и не о себе. Для нее не существует неловких ситуаций, она не тяготится светскими условностями. Она скупа не полько на слова, но даже на жесты и движения, она несуетлива и нетороплива. Каждый ее шаг величав, каждое ее движение полно грации, каждый поступок – любезности и такта. Показано ли это Экберг? Мне даже неловко вспомнить, что вытворяла ее Элен, пока охмуряла Пьера. Надувала губки, лезла к Пьеру целоваться на людях, строила глазки и опиралась подбородком на костяшки пальцев, а локтем на коленку, поигрывая при этом бровями… И это Элен, которая не только никогда не кокетничала в девушках, но которой, по выражению Толстого, было как бы совестно своей победительной красоты и которая словно бы старалась умалить ее. Вместо иконы такта мы получили еще одну голливудскую блондинку, чей рот полуоткрыт в стиле пинап половину отпущенного ей экранного времени.
Показано это Скобцевой? Да. Она именно ожившая статуя, она почти ничего не говорит, только совершает величавые жесты и улыбается.
И единственное, в чем эту статую можно упрекнуть, это в том, что ожила она слишком загодя и к моменту сьёмок успела начать стареть.