Высокие слова
Саша П. довез и посадил в Москве под мою диктовку; ну, пока еще слабоват. Обратно я попросил полет, почти не мучаясь угрызениями совести: в конце концов, я тоже летать хочу. Ну, образцово-показательный полет, с мягчайшей посадкой, без отклонений – сколько уже таких полетов я им показывал. Опустил ногу, снял руки со штурвала, сложил их на груди и сказал: видишь, как ЭТО можно сделать, – с попутным ветром на кругу, на пустой, с двумя десятками пассажиров, летучей машине с задней центровкой? Хоть что-то, хоть где-то выделилось на каком-либо этапе?
Полет, и правда, был как ртуть: все перетекало из этапа в этап, все плавно менялось так, что в результате самолет прекратил движение на перроне незаметно, как и следует кораблю.
Парень сидел под впечатлением. Нужны были высокие слова, и я не постеснялся сказать их:
– Вот это и есть высокое мастерство, которым я владею в полной мере. Учись же, парень, завидуй, завидуй какой хочешь завистью, и пусть у тебя перед глазами всегда стоит этот полет. И сделай лучше!
А у Вити весь полет были проблемы: с курсовой системой, с локатором, с РСБН; пришлось залезть на 12100 и обходить грозы верхом; после посадки курсы ушли на 7 градусов, и т.д.
Но он обеспечил мне полет, сделал, что мог. Я же вложил весь свой опыт в посадку, и один бог знает, сколько анализа, сколько решений переварилось в голове и претворилось в действия рулей, чтобы таки получился памятный для молодого человека полет.
Но кому это в нынешней России надо. Только мне самому… да еще Филаретычу, который и не представляет себе, чтобы мы – мы! – и не сделали красиво. Ну, может, и Саша загорится.
Филаретыч все мечтает перетащить своего Димку на «Ту», да в наш бы экипаж, чтобы он таки научился летать по большому счету.
А разговоры одни кругом: все рушится, и пролетаем ли хоть год еще...
О выводе тяжелого самолета из штопора
На тему многочисленных вопросов, типа: а нельзя ли вывести самолет из штопора, создав переднюю центровку путем пересадки пассажиров вперед?
Ответ практического пилота.
*****
Штопор с высоты 10 км длится максимум две минуты. За это время пилотам надо:
- определить по приборам, что самолет в штопоре;
- отдать команду перевести всех пассажиров вперед;
- поднять этих окаменевших от страха пассажиров и заставить их двигаться, в условиях страшных перегрузок;
- определить, что пассажиры уже скопились впереди и центровка уже передняя;
- произвести необходимые действия рулями на вывод;
- дождаться, когда инертный самолет прекратит вращение и перейдет в режим пикирования, не превысить при этом разрушающей приборной скорости;
- перевести самолет из пикирования в горизонтальный полет, не зацепившись за землю, но и не превысив разрушающую перегрузку.
С этим, извините, за две минуты не справится и сам Господь Бог, а не то что до смерти перепуганный экипаж. А он таки до смерти перепуган. И бортпроводники не смогут управиться с гипотетической толпой хлынувших из хвоста пассажиров – люди в панике передавят друг друга и заклинят проход.
Эта ситуация сродни подобным:
- Смогут ли пассажиры переполненной лодки, захлестнутые волной в шторм, успеть вычерпать воду, не дать волнам захлестнуть лодку еще раз и вернуться на берег?
- Сможет ли поезд, превысивший скорость на вираже и слетевший с рельсов, вернуться вновь на колею?
И т.п.
Разумный человек скажет: нельзя такого допускать! И будет прав.
Мудрость пилота
Хорошие мысли посетили вчера, о мудрости пилота, но записать не успел, а теперь мучительно вспоминаю.
Один, уходя на пенсию, подведет итог тому, как всю жизнь сам крутил штурвал, сам решал все задачи, и когда начнет понимать, что ему уже трудно и век его кончается, – спокойно и с достоинством уйдет, говоря себе: я сделал все для поддержания своей формы и делал свое дело честно, сам, своим горбом, и вот спокойно ухожу. И в этом его мудрость.
Другой, чувствуя, что он в авиации тоже не посторонний, но полеты отбирают у него слишком много сил и старания и отнимают жизнь быстрее, чем предполагалось, – ищет обходных путей и идет по командной линии, где он и на своем месте, и вроде ж летает, и, летая, хорошо видит ошибки других и подсказывает им… а здоровье сберегает, выбирая расписание полетов, близкое к режиму жизни. А кроме того, он видит наше дело шире и глубже со своих командных высот. И в этом его мудрость.
Третий, отрывая от себя, дает летать молодым, позволяет им набить руку, и сам вместе с ними набирается опыта. А когда сил остается все меньше, а опыта накапливается больше, перекладывает потихоньку все тяготы полета на окрепшие плечи молодых, понимая важность своей роли в бесконечной цепи профессионализма. И в этом его мудрость.
Четвертый, видя, что не тянет на капитана, приспосабливается ко вторым ролям и спокойно помогает капитану, без претензий сознавая себя вполне на своем месте. Тоже мудрость. Мудрость добротной посредственности.
Есть мудрецы, которые, ни гроша не стоя в этой жизни, как-то вьются около штурвала, а паче вокруг командирского стола, умело создавая видимость своей необходимости: они что-то добывают для начальства, что-то рисуют, носятся с какими-то бумагами… Глядишь – уже и на пенсии, и при должности… а был же совершенное ничтожество… А седой капитан, Пилот от Бога, сидит на проходной…