Лидер инициативы «Деревенские» Кирилл Грошенков ответил на вопросы команды «Про100 За Правду».
· Как возникла идея создания проекта?
Я изначально городской житель, родился в Москве. Провел там все девство, юность и часть молодости. Мы с семьей переехали в деревню, когда родилась дочь. Изначально это был дачный поселок. Поселились в очень старом деревенском доме, который построил местный лесник. Я уже 20-й год живу в деревне и на данный момент полноценно могу считать себя деревенским жителем. Я понял, что мне это ценно и близко на каком-то генетическом уровне. Представляет эту ценность жизнь именно вот в таких сельских условиях. При этом работа не обязательно должна быть связана с сельским хозяйством.
В процессе общения с ветеранами Великой Отечественной войны выяснилось, что проблемы в крупных и маленьких деревнях серьезно различаются. Если в более крупных деревнях есть большое количество соседей, которые могут помочь, то в небольших населенных пунктах все значительно сложнее. Рядом может никого не оказаться.
Если проанализировать, то, согласно подсчетам, за 20 лет количество населенных пунктов, которые полностью перестали быть населенными, увеличилось примерно на 18 тысяч.
Снижение количества жителей в деревнях связано с тем, что здесь отсутствуют удобства для проживания. В первую очередь нет клиник. Если магазины сюда приезжают, то аптеки уже нет. Также здесь есть проблемы с газом, водой, отоплением, электричеством. В значительном количестве для населенных пунктов тепло – это печка, а вода – это колодец. В пожилом возрасте жизнь с такими проблемами становится на порядок сложнее.
Проблемы деревень мне стали крайне близки и мне кажется, что действительно, деревенский уклад является чрезвычайно большой ценностью. Он составляет в немалой степени то, что сейчас принято называть культурным кодом нашей страны. Очень грустно смотреть на то, с какой скоростью вымирает сельская реальность.
· Есть ли у Вас опыт участия в подобных инициативах?
Я довольно много участвовал в волонтерских проектах разных благотворительных фондов. Например, фонд «Подари жизнь», а также некоторые волонтерские программы фонда «Старость в радость». По праздникам мы в сотрудничестве с некоторыми областными и районными социальными службами организовывали рассылку продуктовых подарков.
Эти подарки имитировали советские праздничные заказы для одиноких пенсионеров, проживающих в деревнях и в небольших населенных пунктах, а иногда и в городах. Программа была довольно долгая, но с течением времени она перестала существовать. Несмотря на это разнообразные группы волонтеров не прекратили помогать одиноким пенсионерам. У меня и некоторых моих коллег осталось примерно 20-30 адресов в разнообразных деревнях, где мы помогали пенсионерам. Нам приходилось ограничивать прямое общение с ними, хотя это неминуемо. Социальные службы и сами пенсионеры боятся того, что, якобы, благотворительная деятельность может быть направлена на какие-то нехорошие цели, например, отъем недвижимости.
Сложно представить, что старый домик в деревне может составлять для кого-то ценность. Но если это домик, например, на берегу Волги, то им может заинтересоваться социальная служба. Они контролируют этот процесс.
Всем известно, что у работников социальных служб низкая зарплата. Обычно женщины курируют соответствующих пенсионеров, которые проживают в деревнях. И, например, часто приезжать к подопечным в городах им может быть сложно, а в деревнях – еще на порядок сложнее. Вероятность того, что социальная работница будет часто приезжать в какую-нибудь отдаленную деревню вообще близка к нулю.
· Какие, по Вашему мнению, усилия нужно приложить для старта проекта?
Понятно, что задача стратегическая, государственная, требующая огромных финансовых и административных усилий. И по причине ее сложности вряд ли можно ожидать, что в обозримом времени она хотя бы начнет эффективно решаться. А это значит, что нужно что-то делать, чтобы хотя бы облегчить ее решить в будущем.
Примерно по такой же схеме действуют разнообразные общественные организации. Речь идет, например, о постепенно разрушающихся памятниках архитектуры, усадьбах, храмах, которые находятся в сельской местности. Нет возможности начать прямо сразу реставрировать и приводить их в должный вид.
Но разнообразные волонтерские сообщества и общественные организации реализуют программы, чтобы это было возможно. Идея проекта, который я предлагаю, состоит именно в этом.
Я не говорю, что мы сейчас соберемся каким-то количеством добровольцев и пойдем восстанавливать деревни. Нет, это под силу все-таки государству, при условии воли и выделения на это серьезных ресурсов. Я предлагаю по возможности усилиями неравнодушных людей и организаций проводить фактически консервацию. Именно тех деревень, которые еще возможно восстановить, в которых еще кто-то живет, где можно сделать так, чтобы люди перестали уезжать из них, а, возможно, и кто-то бы вернулся.
Это возможно. Потому что для этого, зачастую, достаточно небольшого изменения и улучшения бытовых условий, а также условий проживания в населенном пункте. Кроме того, такие небольшие усилия приведут к тому, что те, кто живут в деревнях, будут жить более достойно. В частности, 90-летние бабушки не будут колоть дрова или, как минимум, они не будут беспокоиться о том, что их у них нет.