⠀
Помнил, как до войны на нем стоял патефон. Как хозяйка любила слушать пластинки. Тогда музыкой наполнялся весь дом.
⠀
Потом музыки не стало. Он слушал взрывы. Много. Часто.
⠀
А ещё в то время он помнил запах бумаги. В нем хранили какие-то письма. Хозяйка часто перечитывала их и почему-то плакала.
⠀
Дальше была жизнь в каком-то сыром месте. Он много лет стоял, порастал плесенью. Все петли стали скрипеть. Теперь он мог напеваться знакомые мелодии и скрипеть. Но выходило это грустно.
⠀
Снова люди, годы, запахи. Никто на него не смотрел. Он был «хламом».
⠀
Потом сгрузили в большую машину, повезли. Он знал, что это конец. Мебель на мусорке не живет долго.
⠀
Но он оказался в большой комнате с бархатными шторами, горящей люстрой под потолком и пахло здесь.... пахло ей.
⠀
Старушка погладила его морщинистой рукой, раскрыла дверцы, вдохнула запах. Прижалась щекой и он почувствовал тёплую влагу.
⠀
Он скрипнул в ответ. Всеми своими шестеренками. Получилось некрасиво, протяжно. Но она поняла его.
⠀
«Ты мне тоже рад, дружок». Он заметил, что ее голос тоже почему-то стал скрипучим.
⠀
Он закрыл глаза, вдыхая запахи дома. Его дома.
⠀
Впервые за много лет он спал спокойно.
⠀