Проявилось это не сразу. Мы прожили шесть безмятежных месяцев, и лишь потом начались первые придирки: то я должна была приготовить национальные блюда, рецептов которых не знала, то он начал требовать, чтобы разговаривала на его языке, хотя учить меня у него не было времени и желания. После стал цепляться, когда я делала что-то не по обычаям. Недовольство мужа росло, как и мое раздражение.
К тому же мы практически не выходили вместе, чтобы не дай Аллах нас не увидели вместе, да и особого интереса к культурному отдыху Амир не проявлял, ему было интереснее провести с друзьями, чем сводить меня в кино или кафе. А если вдруг чудо случалось, я была вынуждена идти сзади, отставая на пару шагов, проявляя тем самым уважение. Все это обижало, злило, но я терпела.
Потом стало хуже. К нам начали наведываться его многочисленные друзья. Нет. Гостей я любила. Раньше. Теперь мне приходилось готовить на целую толпу, а потом тихонько и в полном обмундировании сидеть в закрытой комнате и не отсвечивать. Общаться с его друзьями мне запретили. Засиживались парни допоздна, благо хоть не оставались с ночевкой, но не из-за воспитания, а по причине отсутствия спальных мест.
Еще тяжелее было, когда к Амиру приходили его двоюродные сестры или братья. В эти дни мне приходилось тщательно скрывать все следы пребывания в квартире — прятать все вещи, чтобы никто не заподозрил о моем существовании. Собирала все в коробки и уходила «подышать воздухом». Мирилась и с этим. Любовь! Которая из-за всего этого начала угасать.