Отлет
Шел день перед охотой. Мы с группой как всегда игрались на тренажерах виртуальной реальности, захватывая очередную крепость аборигенов. Я первый вскочил на стене по штурмовой лестнице, огляделся, и очередью зачистил одну ее сторону, от наседавших врагов, потому другая сторона стены оказалась пустой. Неожиданно сзади выскочил один варвар и отключил меня от игры метким ударом какой-то железной дубины в голову.
Я подошел к дисплею и посмотрел повтор. Оказалось, что этот абориген притворился мертвым, когда я взбирался вверх по лестнице и нанес удар тогда, когда я уже не ожидал этого.
Игра должна была продолжать уже без меня еще где то полчаса, и я, чуть расстроенный, пошел в мини сквер, который располагался в центре станции. Там росли итальянские сосны, черные ели и множество других видов растений, собранных со всей Земли. К тому же, там было очень тихо, потому что по негласным правилам станции, разговаривать там, было запрещено, разве что очень тихим шепотом.
Боюсь представить, как они затаскивали такие большие деревья прямо на корабль (или их посадили молодыми и дали время на рост?), но место пользовалось определенной популярностью у курсантов. Я тоже любил это место. Здесь можно было послушать в наушниках древнюю земную группу Space или почитать книги. Я думаю, что музыка не может «устареть». Например, Моцарта, австрийского композитора, который жил в 18 веке, слушают до сих пор. Я слушаю музыку в основном 20 века. Настоящее искусство, будет столетиями украшать цивилизацию. Ведь в эпоху, когда роботы могут проводить почти все нужные нам вычисления и выполнять любую механическую работу, то человеку остается либо творить, либо проявлять свои лучшие качества, в том числе на войне (такие как храбрость, взаимовыручка). Да, мы могли бы отправлять вместо конкистадоров, боевых роботов, но разве человечество не будет деградировать от того, что никто не будет рисковать своей жизнью и на личном опыте понимать, какой ценой достается человечеству это развитие? Разве мы созданы для того, чтобы быть вечно в «вегетативном состоянии», когда все за нас делают роботы?
На войне, я считаю, проявляется истинная сущность человека. Трус - скорее всего, перебежит к врагу, если не поборет страх. Просто жестокий человек будет убивать пленных и сдающихся, без какой либо причины, потому что у него есть такая власть и возможность остаться безнаказанным. В конце концов, противника тоже можно и иногда нужно уважать. Ведь мы будем сражаться за человечество, за наше положение и развитие в галактике, а они будут сражаться за свой дом. Что из этих мотивов более благородно?
Я еще глубже углубился в размышления, как одна девушка в форме компании, неожиданно тронула меня за плечо и тихо сказала:
-Вам пора на прививки
-Спасибо - ответил я и тихо пошел в мед отсек, стараясь как можно меньше шуметь.
Проходя по серебристым коридорам, я заметил в иллюминатор новый челнок. SH-28 медленно пристыковывался к станции. Я невольно вспомнил те самые неприятные моменты моего пробуждения, которое было полгода назад. Чтобы не портить себе настроение перед не самой приятной процедурой, я отошел к дальней от иллюминатора стенке и через секунд 30 повернул направо и зашел в мед. отсек.
Медсестра посмотрела на меня наметанным взглядом и сказала сесть.
- Эмилий Андроник? – спросила она
- да мэм
- Как вы знаете, на планетах, куда вас отправляют, есть своя флора и фауна. В том числе различные бактерии, вирусы и тому подобное. В связи с тем, что мы не можем заниматься каждым вирусом и бактерией отдельно на каждой планете, мы сейчас вам введем агрессивный, но безвредный для вашего организма набор различных микроорганизмов и вирусов. Они проявляют свою крайнюю агрессивность, только к инородным биологическим веществам в вашем теле. Так что если какой-нибудь абориген попадет в вас отравленной стрелой с биологическим ядом, то бояться вы можете только механического повреждения от ее наконечника – было видно, что я не первый и далеко не последний, кому она это рассказывала
- Понимаю. Давайте тогда приступим к делу – сказал я, оголяя рукав
Медицинский андроид следуя указаниям медсестры (забавно, но за полгода я ни разу к ней не обращался и поэтому не знаю ее имени) достал шприц, схватил меня за запястье и за 2 секунды сделал укол. Моя рука хотела дернуться, но он крепко ее держал.
-Эту таблетку выпейте, пожалуйста – сказал он, дал мне в руку таблетку и удалился.
Я вышел из мед. отсека с каким то странным бурлением в животе и посмотрел на часы. По земному времени было около 11:50, а это значило, что через 10 минут мне надо было явиться в ангар. Я зашел в свою каюту, взял уже сложенные в рюкзак вещи и пошел к туда.
Тот самый SH-28, который заходил в шлюз станции, когда я шел в медкабинет, уже был оперативно разгружен от новой партии курсантов. Трап уже был на месте, и челнок ждал нашу группу. Я поприветствовал двух рядом стоящих пилотов, которые вышли на перекур в ангар и поднялся на борт. К своему удивлению я обнаружил там Шефа.
- Андроник! Приветствую!
- Здравствуйте Шеф – я сел рядом с ним
Мы оба молчали секунд 30, но я бы не назвал это молчание каким то неловким. По крайней мере, я собирался с мыслями и предполагал, что Шефу могло здесь понадобиться.
- Всегда интересно смотреть возможно в последний раз на лица своих выпускников – философски сказал он
Он молчал еще некоторое время, затем продолжил:
- Никогда не задумывался, почему вас обучают всего полгода? Хотя могли бы вас обучить гораздо дольше и в более строгой форме?
- Если честно нет… все это похоже на игру…
- Известный военный теоретик Бэзил Лиддел Гарт писал о том, что зачастую кадровые военные офицеры лишены творческого мышления. Им дают приказы – они их выполняют. Думать зачастую не надо от слова совсем. А обученные военному делу гражданские, не лишены инициативы и творческого подхода. Поэтому мы из вас и не делаем полноценных военных.
- Интересная мысль – сказал я, чтобы как то продолжить разговор
- Но проблема в том, что например ты, наверное никогда не чувствовал боль потери…я верно говорю?
- Да Шеф, все мои родные, которых я застал, еще живы
- А как ты поведешь себя, когда погибнут твои приятели, может быть уже друзья от когтей войка? Ты сам не знаешь ответа на этот вопрос. Возможно, ты останешься в конкисте, а возможно уйдешь.
- Справедливо. Я, кажется, понимаю тогда, зачем нам эта первая миссия. Чтобы мы почувствовали потерю боевого товарища? И чтобы психологически неустойчивые , новые конкистадоры, могли вовремя подать в отставку?
-Неплохо. На, выпей – он протянул мне стальную флягу, которая висела у него на поясе
Я сразу почувствовал резкий спиртовой запах. Это оказалась водка. Я сделал пару маленьких глотков и отдал флягу обратно.
- Это, чтобы нервы не шалили – сказал Шеф и взял флягу обратно.
Он прошел в конец отсека и сел так, чтобы не мешать уже подходившей моей группе садиться радом со мной.
Краем глаза я уже заметил, что пилотов не было на месте перекура и логично было предположить, что они уже в кабине или на подходе к ней.
Моя группа с шумом вошла в челнок и начала громко разговаривать, как из тени вышел Шеф и сказал:
- Удачи группа!
Многие не ожидали его здесь увидеть, но автоматически сказали «Так точно», что выглядело немного забавно.
- Элис – он обратился к нашей «старосте» - выбери себе двух помощников, старшего и младшего.
Он хлопнул кого-то по плечу и вышел из челнока.
Элис посмотрела на меня и Аронела.
- Эмилий, ты мой старший помошник. Аронел – ты младший. Это приказ и он не обсуждается – сказала она со своей красивой улыбкой, и чуть посмеиваясь.
Мы естественно молча и с радостью приняли данные нам должности. Хотя на самом деле, негласная иерархия в нашей группе была уже устоявшейся и Элис лишь закрепила ее официально.
Я услышал, как трап отсоединился от челнока. Затем люк захлопнулся и челнок снова медленно оторвался от земли.
На табло появилась надпись, что лететь нам в соседнюю систему надо будет 5 часов. Кто то из нашей группы достал карты, чтобы поиграть с другими. Я же просто достал плеер, и включил композицию Magic Fly. Под нее особенно хорошо было любоваться космическими красотами и космической пустотой и бесконечностью.
Странно, когда я улетал с родной планеты, все мои мысли были о ней. Теперь я думал о будущем, как будто я плыву в каноэ по реке жизни и только что я пересек еще один ее порог.