У меня начался “цветопад”. Цветы, время от времени, бесшумно отрываются и падают на стол. Они уже падают пару недель и не издают прощального звука, а тихо смиряются со своей участью. В комнате меняется энергетика каждый раз, когда очередной цветок покидает растение. Я собираю опавшие цветки в чашку с водой, замедляя переход инь в янь. Нежная жизнь и нежная смерть. Печальная красота моей “Фаленопсис” временна и может быть вернется через два года. Остался только один цветок у моей орхидеи. Он появился первым и наблюдает за переходом в иной мир своих младших братьев. Больно ли ему, я не знаю. Но питание он получает больше и становится все красивее.
А что будет со мной через два года? Жизнь с ковидом нарушает все принципы человеческой морали. В Нью Йорке всего полгода назад трупы складывали в трейлеры холодильники, а потом вывозили на пустырь и закапывали в траншеи бульдозерами. Братские ковид могилы. Кто там сверху или снизу? Все ли умерли от вируса или избавлялись от всех умерших по случаю временного закрытия похоронного бизнеса. Пандемия была в головах руководителей города. Вспоминаю Владимира Высоцкого “ Здесь нет ни одной персональной судьбы, Все судьбы в единую слиты”. Так хоронили погибших воинов, умерших в застенках лагерей и теперь в мирное время в стране, которая претендует на все первое в мире, а оказалось, что и на все последнее.
Почему такой страх? Ах да, оставшиеся живыми не знают, почему они остались живыми. А мертвые им сказать не могут. Мы знаем только самую малость, только время, когда ноздри могут дышать. Мы не знаем, что было до рождения и что будет после смерти. А мертвые знают, что случилось после смерти и не знают, что было до рождения. Тот, кто приходит, не знает тех, кто ушел. А тот, кто ушел, не знает тех, кто придут после. Так всегда было, так есть и всегда будет.