Он очнулся, но не там, где потерял сознание и не с теми. Кто он: жертва глупого розыгрыша, или часть жестокого эксперимента?
Ему потребуется много времени, чтобы распутать весь клубок.
Глеб осторожно приближался к деревне и все больше и больше изумлялся. В деревне, состоящей домов из тридцати, не было движения. Словно все вымерло. А подойдя еще ближе понял, что на самом деле – вымерло. Деревня была заброшена и давно. Дома покосились, огороды заросли, дороги едва проглядывали сквозь ковыль и разросшийся кустарник шиповника. Опять этот шиповник. Цветущий.
«А ведь не было этих двух месяцев», - пронзила мысль. Его привезли сразу, на следующий, если не в тот же, день. Прооперировали и привезли. Шрама он тогда не помнит, но его могли аккуратно замаскировать. Да и не до того было, когда такая неразбериха кругом. А потом лопатой по башке - и Сотеев зашивал ему рану. А может, раны и не было, а был тот самый операционный шрам?
И еще – часы. Они шли, хоть и с механическим заводом на сутки. Никто ему их не подводил, просто не обратили внимания на модель - кто в наше время носит такие допотопные вещи? Поэтому и упустили такую важную деталь.
Значит, сегодня от силы двадцатое июня. Кое-что встало на свои места. Правда, пока неизвестно, что с этими знаниями делать. Главное – он постепенно выпутывается из сетей обмана. И все у него нормально с головой – самое большое облегчение.
Глеб уже вплотную подошел к деревне, все еще не решаясь войти в нее. Мало ли какая засада. Не хотелось бы из огня да в полымя. Но зато страшно хотелось есть. И ноги были избиты в кровь - надо было и этот вопрос как-то срочно решать. Еще какое-то время посидев под почерневшим срубом бани, и прислушиваясь к звукам, Глеб решил рискнуть.
Он перепрыгнул через покосившийся забор и тот незамедлительно рухнул от гнилости, как только Глеб успел приземлиться. Вот это да! Давненько деревня покинута, лет двадцать назад, не меньше. Лишь бы дом выстоял.
Глеб осторожно открыл дверь. Заскрипела, но не сорвалась с петель, как он боялся. Крепкая такая. На века делали. В нос ударил запах гниющего дерева и сырости. Странное дело. Вот если бы здесь жили люди, то за эти двадцать лет ничего бы не произошло ни со стенами, ни с мебелью. А теперь на всем стояла печать разрушения. Человек уходит из дома, и дом начинает умирать. Он – не самостоятельная часть живого мира, он – придаток к человеку.
Глеб сделал шаг. Половая доска опасно прогнулась под его тяжестью. Выдержит или нет? Он постоял еще немного, прежде чем рискнул поставить вторую ногу на этот шаткий настил. Вроде ничего, пол вздохнул как девяностолетний старик, но не сломался. Дальше Глеб пошел чуть смелее. Черт с ним, провалится – не страшно, не на втором же этаже. Он старался ступать на лаги, нащупывая ногой менее прогибающиеся места. Один раз все-таки доска под ним треснула, но Глеб успел перескочить на другое место.
Что он искал в этом заброшенном месте? Уж точно не еду. Но какие-то элементарные орудия труда – нож, топор, то, что ему могло бы сейчас пригодиться. Ноги бы еще перевязать. Сбитые об острые камни, они кровоточили. Глеб огляделся. Дом хоть и был деревенский, но все-таки уже более-менее современный. Планировка была почти как городская – из прихожей вело несколько дверей-направлений. Глеб зашел в одну из комнат, остановился на пороге. Когда-то это была спальня и кабинет одновременно. Об этом говорили кровать и стол у окна. Глеб не спешил заходить, осматривая внутренности помещения. Народ бежал из деревни в великой спешке, оставили все – одежду в шкафах, обувь, шторы на окнах. Глеб сорвал покрывало с кровати. От сырости оно покрылось грибками, пахло затхлостью, нитки, разрываясь, затрещали. Нет, это плохие бинты.
И все-таки… Что же здесь произошло, что заставило бежать людей, не захватив с собой то, что было нажито? Страх. Ужас. Глеб подошел к столу. На нем посреди огромного слоя пыли лежала раскрытая книга. Он провел рукой по страницам, смахивая образовавшуюся бахрому мелких частичек пыли и песка. Почему-то вспомнил, что пыль образуется из отмерших частиц живых организмов – чешуек кожи, волос. Откуда здесь взяться коже и волосам? И подивился собственным мыслям – о чем он вообще сейчас думает? Закрыл книгу, прочел название и неожиданно засмеялся – «Робинзон Крузо». Как будто про него. Он – такой же изгой, убегающий от кровожадных людоедов.
На кухне стояла газовая плита, и даже был водопровод. Условия проживания вполне комфортные. Глеб подошел к плите, повернул ручку на панели. Конечно же, звука идущего газа он не услышал, трубы, скорее всего, давно отрезали. Но кто это сделал? Ведь не те же, что убегали, бросив все имущество. Был кто-то еще, кто контролировал весь этот процесс, кто гнал…
Глеб подошел к шкафчику с посудой, точно такой же, он помнил, был у бабушки в деревне. А в верхнем ящике должны быть ложки, вилки и ножи. Он открыл – так и есть. Вытащил два ножа – маленький и большой резак. Какой из них взять? Оба тупые. Глеб поднял ножи, разглядывая их. Сквозь грязные, годами немытые стекла, проходил тусклый свет. Большой нож был железный и весь заржавел, а второй, поменьше, стальной, был довольно-таки чистый. В животе снова заурчало. Когда же он последний раз ел? Утром? Нет, с утра было не до того, все так завертелось – сначала этот подслушанный разговор, потом он выяснял отношения с Лерой, потом побежал за Сметаниным в горы… Как давно все это было. И Лера, и теперь уже мертвый, Глеб в этом не сомневался, Сметанин, были где-то далеко, в прошлом…
Взгляд упал на ботинки, брошенные за дверью. Кожаные бы давно развалились, а эти, дерматиновые, вполне сохранились. И размерчик вроде как подходит. Глеб поднял их, смахнул пыль, поглядел на свои ноги, потом на обувь. Усмехнулся. Ковырнул лезвием искусственный материал, ничего ножичек-то, еще сгодится, провертел дырку на одном, потом на другом ботинке. Надел. Да уж… видок получился еще тот, из ботинок по сторонам торчали белые отростки. Натуральный монстр. Глеб попереминался на носках. Обувь была жесткая, но все же у них была подошва, а это лучше, чем бежать босиком по твердым камням. Еще бы носки…
Хлопнула входная дверь. Глеб напрягся. Показалось или нет? Тишина. Глеб выдохнул – показалось. Ветер. Но секундой позже заскрипели половые доски под чьим-то весом, как бы предупреждая о появлении постороннего существа. Кто-то нашел его. Но как? Он сжал нож в руке, молниеносно спрятавшись за кухонную дверь. Замер. Ладони вспотели, а сердце забилось где-то в горле. Ожидание – самое противное времяпрепровождение, тем более, когда оно сопряженно с реальной опасностью. Но Глеб ощутил, как к страху за свою жизнь примешался некий азарт. Инстинкт охотника. Теперь он был в более выгодном положении – у него было оружие, и он находился в засаде. Здесь главное – обуздать свои эмоции, успокоить нервно дрожавшие руки, унять сердцебиение. Только холодный разум. Глеб старался глубоко дышать. Только бы не выскочить раньше времени.