Мы живём в дивное время. Чтобы чего-то достичь – не требуются 10 000 часов. Хорошо, когда они есть, но если нет – отчаиваться не стоит.
Ведь есть такое явление как хайп. Берёшь остренькую темку и выкручиваешь её в хвост и гриву.
И если думаете, что я сейчас буду говорить, как это омерзительно – ошибаетесь.
Жизненно. Раз уж мне близок перформанс – перейдём в его плоскость. Его и театра, как близкого по жанру. Чем хорош перформанс – практически любая тема может быть острой. Без этого невозможно цеплять внимание и удерживать его.
А таких тем у нас – вагон и большая тележка. Это всё, что нас волнует сейчас. На что у нас нет однозначного ответа. То, что вызывает кучу эмоций. Бездонные темы, такие как секс и деньги.
И эти темы можно эксплуатировать до бесконечности. Да, они непростые. На поверхности плавает одно, погружаешься – а там совсем-совсем другое.
Спрашивают – зачем погружаться?
Ответьте тогда на такой вопрос: зачем мы смотрим фильмы Бергмана и Ларса фон Триера? Ведь в нашей жизни, скорее всего, подобного не произойдёт. Или вероятность именно такой крайней формы – ничтожно мала. Тогда зачем?
Почему – не романтические комедии с хэппи-эндом, а фильмы, которые не отпускают ещё несколько дней, а некоторые кадры стоят перед глазами? И не потому что вспоминать хочется. Они порой настолько омерзительны, что однажды я не смогла слушать одного из любимых композиторов, сочинившего музыку для одного такого фильма. В мелодию влюбилась я давно, а фильм – посмотрела спустя несколько лет. И, когда попробовала вернуться к этой мелодии, перед глазами – кровавые сцены.
Искусство – должно ранить. Необходимо писать жёстко – о нежном и нежно – о жестоком. Иначе – получится зефирно-карамельная тянучка, которой полон интернет.
Да – можно потанцевать в удовольствие. А можно – пройтись по трепещущей теме на уровне нижних отделов сердца. И это – другое удовольствие.
Как после бани. Или исповеди, что по сути одно. Сдираешь с души слой омертвевшей кожи и снова чувствуешь. Остро, с надломом, как когда-то давно.
Нет, это – совсем не приятно.
Но – очень по-живому.