Мы можем петь и смеяться… Операция «обнуления» затронула
уже каждого. Только что с этим делать, каждый так и не понял.
К каждому подошли и потребовали «дай»: голос, кашу,
праздник. Голос отлетел в безразличие. Кашу жуют говорящие
головы. Праздника не будет он заразный.
Все смыслы больше бессмыслены… Читаем, слушаем, смотрим
по инерции. Знаем, надо жить! Не ради денег, образования,
размножения. Надо пропеть до конца, если что-то внутри.
Ищем, ищем это внутри.
Находим: Хочу быть значимым, услышанным, нужным, не из-за
того, что могу дать денег, или обложил данью, или якобы помог!
Человеческое право идти рядом и навстречу, выше юридического –
идти против и врозь.
Открывается, падает стена запретов быть человеком. Пусть все
поют, разрешено быть теплым внутри, жалеть победителей,
которые набрали тяжелую, но бесполезную ношу. Раньше победа
доставалась тем, кому было весело отстоять «среди» убогих и
оболганных. Добрая или злая память, рыла могилу посередине
мнений, открывая, что жизнью захлебываются, а не поют ее.
Тепло внутри: идем вперед и вверх. Не слушаем тех, кто боится
идти, кто знает, что бывает только хуже.
Ничего не бывает вечно в категориях хуже или лучше. Жизнь
или есть или нет. Когда ее нет, какая разница это хуже или лучше?
Когда она есть, все движется и меняется, ты живой. Может быть
больно, темно, сладко – от этого нельзя откупиться, заказать,
вымолить другое. Торгующие условиями и обещаниями
расчеловечились. Они с виду живые, но их песня фальшивая.
Идущие к ним с верой, пропадают.
Каждый слышит свое дыхание. Песня – это дыхание. Пообещай
себе песню. Свою.