"Что самое главное в танке?
Пушка? Броня? Мотор? Нет!
Главное в танке не обделаться!"
Я люблю вечерком за чаем спросить отца о чем-нибудь незначительном из прошлой жизни, а он, уж как водится, обязательно расскажет что-то интересное, выудив из памяти скрытое годами событие. Так и в этот раз я уже не помню, с чего мы начали, только неожиданно отец стал вспоминать свои приключения на подводной лодке.
Хмурым летним днем я и еще два курсанта сошли на перрон вокзала Риги из вагона, принявшего нас в Киеве, где мы учились во 2-м военно-морском политическом училище. Одеты мы были в суконную форму, в руках по небольшому чемоданчику. Предстояло добраться до поселка Болдерае, где базировалась бригада подводных лодок - мы были командированы туда для прохождения практики.
Мы знали, что в поселке нам надо было отыскать стадион, рядом с которым находилось КПП воинской части - расспрашивать местных про саму часть не следовало, так как скорее всего никто бы ничего не сказал.
В штабе мы представились командиру бригады, который должен был нас распределить по лодкам. Моя участь была решена сиюминутно:"Кузнецов, твоя лодка сейчас выходит в море!" - услышал я в свой адрес - "Вызвать провожатого и отвести!" - приказал он.
База была большая, пока шли до пирса, я основательно продрог. Холодный ветер гнал по небу низкие облака, моросило. Погода была отвратная, явно не киевская.
Мы подошли к пирсу, у которого стояла лодка. Экипаж заканчивал погрузку, можно было наблюдать последние приготовления перед походом.
Вызвали замполита, и я поступил в его распоряжение. Мы подошли к люку, и мне предложили спускаться вниз. Первый раз я проделал эту процедуру весьма неуклюже. Внизу мне объяснили, что не надо перебирать ногами ступени, а следует скользить на руках по гладким перилам.
Сразу скажу, что на лодке нельзя свободно перемещаться, а каждый должен находится на своем месте. Мне определили место постоянного пребывания в 4 отсеке, что находится рядом с центральным отсеком в середине лодки. Там располагался камбуз. Замполит приказал: "Вот твое место, сиди и не рыпайся. Чтобы ни происходило, находиться здесь!"
Хотя на камбузе готовили еду на 70 с лишним человек постоянного экипажа плюс прикомандированных стажеров, никаких примет кухни я с первого взгляда не заметил, то есть вообще не понял, что нахожусь на камбузе.
Минут через 20 прозвучали команды и лодка отошла от пирса в надводном положении. Наверху на мостике остались старпом и вахтенный, минут через 10 поднялся наверх и командир. Какое-то время прошло - кричат: "Курсанта Кузнецова на мостик!" Кок, матрос срочной службы, мне говорит: "Быстрее, быстрее!" - и я по трапу полез враскорячку наверх. Я, кстати, был уже в пилотке, так как на лодке бескозырки не носят, и мне выдали на время пребывания пилотку.
Поднялся на мостик. Лодка шла с приличной скоростью, встречные волны разбивались о корпус корабля, и ветер трепал их, срывал верхушки и поднимал брызги на мостик, смешивая их с дождем.
Я доложил о прибытии и встал рядом с командиром, который был в плаще, защищавшем его от ветра и воды. Он посмотрел на меня и, ничего не сказав, продолжил смотреть вперед по ходу движения.
Быстро темнело, я в сумерках едва различал впереди силуэт корпуса лодки, который иногда проявлялся в волнах. Моя суконная форма быстро намокла и перестала греть. Так и стоял, стиснув зубы, сдерживая дрожь. Со мной никто не разговаривал.
Минут через 20, когда я основательно промок и продрог, командир спросил меня" Ну, что, курсант, нравится тебе морская служба?" - ободряюще потрепал по плечу и приказал спускаться вниз. Я с радостью нырнул в люк, пытаясь воспроизвести правильный метод спуска, скользя мокрыми ладонями по поручням трапа.
Будни практики.
На лодке ко мне отнеслись серьезно, хоть я и был еще пацаном. Подчинялся я только замполиту, помогал ему вести политзанятия. Мужичок, кстати, был противный, его не любили, нудный такой. Тон такого отношения к нему задавал командир подлодки капитан третьего ранга Корбун - лучший командир лучшей подлодки бригады.
Спать на средней подводной (номер проекта не помню, 1956г) лодке негде. Особенно остро эта проблема встает при наличии на лодке людей сверх экипажа - стажеров и практикантов. Но каждому было расписано его место для отдыха. Только акустики имели подвесные кровати, и командир имел нечто похожее на каюту. Остальные ложились вповалку прямо на палубу среди оборудования. Старпому отводилась коротенькая лавочка - только посидеть.
Мне было выделено место на ящиках от галет. Кстати, галеты - прекрасное средство от качки, их надо было просто постоянно жевать, тошнота совсем не уходила, но острые проявления и рвота отступали. Лодку ведь на волнах кантует, как бочку, одновременно сразу по всем направлениям.
Любое передвижение на лодке возможно только с разрешения, запрашиваемое и получаемое по громкой связи. Таким образом, каждый член экипажа в курсе всего происходящего на корабле.
Подводной лодке необходимо периодически подзаряжать аккумуляторы, для чего она всплывает и в надводном положении заводит свой дизель. При этом в отсеках возникает жуткий сквозняк - дизель ведь потребляет большой объем воздуха, который засасывается через отсеки.
Сам дизель издает адский шум в моторном отсеке, совершенно непонятно, как там в таком грохоте выживают мотористы.
Когда лодка находится под водой продолжительное время, команда раздевается до трусов: жара и духота, пот по коже у всех течет, атмосфера такая, что лучше не принюхиваться.
Кстати, в подлодке того времени в отсеках постоянно пахло соляркой. Дело в том, что любая свободная минута матросов использовалась для уборки и чистки отсеков, а производилось это без использования дефицитной воды, но с помощью солярки.
Страшно ли в лодке? Так-то нет, ничего особенного. Пока не произойдет нечто из ряда вон.
В тартарары - это как?
В тот день лодка стояла у пирса, а личный состав большей частью по случаю выходного дня находился на берегу: командира и старпома не было на борту, был только вахтенный офицер и небольшая команда. Я находился в четвертом отсеке один и готовился к политзанятиям.
Тихо, спокойно. И вдруг я проваливаюсь куда-то, а мои ноги оказываются наверху. Вот тут-то я и струхнул, лежу в смятении и думаю, а что собственно произошло? Потеря ориентации всегда приводит в паническое состояние.
Оказывается на лодке находились матросы практиканты, и с ними проводились учения по теме управление балластными цистернами. Так вот кто-то из молодых по ошибке включил центральную балластную цистерну на экстренное заполнение - лодка камнем пошла на дно.
Спасло лодку от затопления корабль то, что она стояла у пирса - корпус лодки с большим креном лег на борт, встретив на глубине какие-то донные сооружения. Рубка с открытым люком по счастью под воду не погрузилась.
Было объявлено ЧП, съехалось большое начальство. Я же от греха подальше покинул лодку и отправился на берег в кубрик, где матросы долго с хохотом обсасывали детали происшедшего конфуза.
Когда воздух становится видимым.
По плану учений предстояло совершить залповый пуск всеми торпедами. Торпедные аппараты, как известно, располагаются в носовой части подлодки, на нашей их было четыре штуки.
Я находился в отсеке в качестве практиканта наблюдателя, и мог видеть процесс подготовки, заряжания и непосредственно пуска торпед во всех деталях, и слышать по громкой связи то, что происходило за пределами отсека.
Мне повезло оказаться на самой лучшей в бригаде лодке, которой командовал выдающийся командир, фамилия у него была Корбун. Он обладал феноменальной интуицией, проявлявшейся во время боевых учений. Так он часто вносил поправку (на глазок) в уже сделанные штурманом расчеты , и торпеды точно попадали в цель, а карты потом подправляли под свершившийся факт.
Никаких систем наведения торпедами в те времена не было, наводить их на цель приходилось, маневрируя корпусом лодки, по данным от акустиков - интуиция и боевой опыт командира имели решающее значение.
Торпеды при залпе выстреливали одна за другой и устремлялись к цели на задаваемой глубине, ведомые парогазовыми двигателями, выделяющими при работе пузырьки. По этим следам экипаж атакованного корабля мог установить, что торпеда прошла под килем их корабля, что означало попадание.
Когда торпеда покидала аппарат, чтобы сбалансировать лодку по горизонтали, освободившееся пространство торпедного аппарата предусмотрено быстро заполнять забортной водой. Для этого на лодке имеется соответсвующее оборудование и механизмы, многократно испытанные и работающие как часы.
Но именно на этих стрельбах в моем присутствии произошел отказ, и забортная вода хлынула прямо в отсек.
По громкой связи я услыхал соответствующий доклад матросов торпедистов, и мгновенную реакцию Командира: "Подать сжатый воздух!"
И в туже секунду я совершенно оглох, все звуки просто исчезли. А в отсек, извиваясь над головой, потекла голубая река воздуха, словно вода - непередаваемое зрелище! Оказывается так выглядит воздух давлением 20 атмосфер, поступающий в помещение с обычным давлением.
Отсек наш, конечно, был вовремя задраен. Я был сильно напуган, и не понимал, что происходит. А в это время один из матросов пролез в торпедный аппарат и боролся там в тесноте с заевшим клапаном. Впоследствии я узнал, что забортной водой в просвет клапана затянуло деревяшку (как она попала на такую глубину?), и клапан заклинил. Матрос эту помеху устранил. В отсек набралось прилично воды, она поднялась до уровня пайолов - её потом откачали с помощью насосов.
Торпеды тем не менее все попали в цель, задание было выполнено, а матроса по итогам учений наградили отпуском домой.
Когда кончилась моя практика, командир пригласил меня к себе, чтобы пожать руку и попрощаться. Мне была дана положительная характеристика в отчете о практике.
Однако, назад в училище мы возвратились с практики уже не втроем: третий наш однокурсник практикант погиб вместе с командой подлодки во время похода. Судьба...