Словами «жуть косая» обозначают внешний облик кого-то или чего-то, производящий соответствующее впечатление. Недавно открытый и тут же демонтированный памятник Алёнушке в Нововоронеже – типичной пример этой самой косой жути. Правда, его местные жители окрестили ещё жёстче: памятник русской смерти.
Как случилось, что памятник русской красавице превратился в изваяние чудовища? Мэр Нововоронежа и скульптор объясняют это с обескураживающей простотой. «Создатель памятника, архитектор Александр Шилин прокомментировал ситуацию вокруг памятника в эфире телеканала «Россия 1». «…Конечно, эскиз был другим, но выполнить это в металле очень трудно». …
Глава городского округа Николай Нетяга посетовал, что “не успел проверить памятник лично”. “… Это лишь потому, что работать с металлом сложно”, – пояснил в свою очередь глава Нововоронежа Владимир Лещенко
Отличная история. Скульптор признаётся, что получилось плохо потому, что он не умеет работать. А что ж тогда брался? Шёл бы работать, скажем, ассенизатором – это куда проще. Мэр города объясняет: да, тяжело быть скульптором. А что ж ты утверждаешь чёрт-те что в качестве украшения родного города? А глава округа вообще признаётся, что не удосужился посмотреть, что будет олицетворять русскую красавицу в нововоронежском варианте. А твоя подпись под решением ставить памятник есть?
Так и слышится ответ на сей возмущённый вопль: это ж всё пилка бабла, никому дела нет до художественной ценности памятников. Пардон, но скульптура – вообще дорогая штука. Вы думаете, Фидий за своего Зевса Олимпийского мало получил? А Фальконе – за Медного всадника, или Опекушин за Пушкина, или Шехтель за Гоголя? Да они обогатились. И совершенно справедливо: это бессмертные статуи, величайшие украшения городов, где они стоят.
Да ладно с ними, с бессмертными. В досоветское и в советское время ставили прекрасные, хорошие и так себе памятники. Вот чего не ставили – это жуть косую. Решительно и никогда.
В досоветское время самым скандальным памятником была конная статуя Александра III Паоло Трубецкого в Петербурге, о которой сложили стих:
Стоит комод,
На комоде бегемот,
На бегемоте обормот,
На обормоте шапка,
На шапке крест,
Кто угадает,
Того под арест.
Но это – гениальный памятник. Трубецкой изваял императора так, как хотел, причём с потрясающим сходством.
В советские годы самым знаменитым памятником Ленину было изваяние в Улан-Удэ – огромная чёрная голова на гранитном постаменте.
Однако жители столицы Бурятии сразу заговорили о том, что это чудище, как будто выплывшее из сказки А.С.Пушкина «Руслан и Людмила» (помните, там была исполинская живая голова, с которой бился Руслан?), лучше всего отражает сущность «вождя мирового пролетариата». В Сибири Ленина не шибко любили. А памятником, между прочим, до сих пор гордятся…
Так вот: однозначной, безусловной дряни, косой жути ни в досоветской, ни в советской России в качестве памятников не ставили. Хотя зарабатывали на них не меньше, чем сейчас.
Почему это? Во-первых, потому, что существовала экспертиза. Во-вторых, потому, что если бы поставили жуть косую, это был бы позор. И скульптору, и представителям власти.
“Бабло сейчас косят” точно так же, как и раньше. Вот только моральные принципы окончательно атрофировались – понятие стыд и совесть за ту непотребщину, которую делаешь, почернели и отвалились. За ненадобностью.
…Помнится, в Сербии, на вопрос – как это у вас всё хорошо получается (обсуждались новые жилые кварталы в Нови-Саде) сербы пожимали плечами: у нас стыдно что-то делать ПЛОХО.
А у нас – не стыдно. Памятник Петру I, который на самом деле Колумб и должен был стоять в Пуэрто-Рико (но пуэрториканцы посмотрели, ужаснулись и отказались) стоит себе в самом центре Москвы.
Маршал Жуков на коне, ноги которого разной длины, делающий рукой какой-то нелепый жест – стоит у Иверских ворот.
Георгий Победоносец на Поклонной, вознесённый ввысь так, что видны только детородные органы его коня (с конями в скульптурной России вообще беда!) висит себе над Москвой.
О зелёном гномике – памятнике Высоцкому на Петрове, о памятнике Есенину, говорящему зрителям не о великом поэте, а о белой горячке, о памятнике Булгакову на Пироговке, зачем-то попирающему ногами рукописи, и говорить не стоит.
О памятнике Калашникову практически с немецким «Штурмгевером» в руках – тем более. Et сetera, et сetera…
Все эти ужасы мы с вами съели. Позубоскалили, поохали – и ничего. Значит, можно ставить эту саму косую жуть и дальше. Вот и доваялись-доставились до самого Нововоронежа…
Это – свидетельство состояния нашей культуры. Если в неё можно так откровенно плевать и втыкать чудовища в качестве памятников военным и культурным героям – значит, дело не просто плохо, а хуже некуда. То, что за 30 лет сняли всего несколько стоящих фильмов (и ни одного выдающегося), что 99% того, что издаётся – макулатура – это свидетельствует о том же. Но книги можно использовать для растопки печей, а фильмы – стереть. Но памятники – дело другое: они стоят у всех на виду, они структурируют культурный пейзаж городов. И если они – жуть косая, то и культурный пейзаж такой же. И самая культура.
…В Москве, на Соколе, рядом с заброшенным кинотеатром «Ленинград», стоит маленький памятник оленихе с оленёнком.
Раньше я ходил мимо него вполне равнодушно: памятник и памятник. А в последние лет 20, проходя мимо, вдруг начинаю испытывать необъяснимую нежность. Хотя почему необъяснимую? Это не советская ностальгия – это ностальгия по тем временам, когда ставить жуть косую было стыдно. Даже ради пилки бабла.