«За тех, кто погиб при штурме Грозного в новогоднюю ночь!» — раздалось за столом.
Я, вчерашний петербургских школьник, смутился тогда. Я был ещё весьма юн и отмечал этот новый год с другом, русским из Дагестана, который поднимал бокал каждый новый год в память о тех событиях. Про бои в чеченской столице в ночь на 1 января 1995 года, пока дорогие россияне смотрели «Иронию судьбы» , я знал очень мало. А мой друг знал много. Потому что его семья жила в мрачной Махачкале 90-х, где «зелёные» (так называли сторонников радикального ислама) с надеждой смотрели на независимую Ичкерию, где бородатые мужики в бараньих шапках с волком на флаге строили свою «независимую республику».
Для русских на Кавказе штурм Грозного был символом того, что Россия сделает хоть что-то, чтобы не дать сползти региону в хаос. Символом того, что русских не будут гнать из Махачкалы, Владикавказа, Нальчика, как гнали повсюду в Чечне. Эти города, вслед за Грозным, вполне могли стать столицами новых независимых исламистских государств, которые сначала на волне «демократизации» строили бы карикатурные республики, а потом просто слились бы с мировым джихадистским движением. Имарат Кавказ обрёл бы свои границы.
В кровавой битве за Грозный, начало которого было положено в новогоднюю ночь, хромая и истерзанная ельцинская государственность пыталась спасти честь страны, защитить её от распада, от потери территорий. Сложно сказать, чего было больше в подготовке первой чеченской кампании, головотяпства или предательства (вспомним фамилию злого персонажа чеченской войны — Грачёв), но усмирение дудаевых и басаевых было необходимо. И провалы командования не отменяют подвиги тех героев, кто бился с сепаратистами за обладание мятежной чеченской столицей.
Вспомним про них и мы. И послушаем сильную песню «Мёртвый город. Рождество» Юрия Шевчука и группы ДДТ, про те событие. Сейчас он такие песни не пишет.
Андрей Песоцкий — специально для проекта «1993»
